На культурном и медийном фронте. Поколенческие стили и большой стиль

В последние годы раздается немало голосов, что России наряду с существующими приоритетными нацпроектами необходим полноценный националь­ный проект по культуре. Саму по себе эту мысль труд­но оспорить. Другое дело, что данный нацпроект вви­ду его особой важности, духовной, идеологической, нравственной должен быть чрезвычайно тщательно подготовлен, последовательно выстроен. Недопусти­мо, чтобы меры государства в культурной политике в период «пятилетки инноваций» и решительного про­рывного развития исчерпывались критериями мате­риальной поддержки существующих отраслей и статей нашего культурного «хозяйства».

В Русской доктрине мы достаточно подробно изло­жили свое видение места и значения культурной сфе­ры в российской цивилизации, а также конкретные угрозы и пути культурного развития в XXI веке. Важ­но подчеркнуть, что это развитие России сопряжено с преодолением современных тенденций расслоения культуры, под которыми мы понимаем распад в эпоху позднего модерна и постмодерна национальной куль­туры на узкие аудиторные ниши потребления плодов духовного производства; расслоение происходит меж­ду поколениями, направлениями и ветвями, субкуль­турными «мирками», элитарными (эксклюзивными) и массовыми (стереотипными) формами. В то же время в России сохранился консервативный интеллектуаль­ный класс, который, несмотря на слом традиции в XX веке, обладает достаточно стойким иммунитетом против указанных тенденций культурного расслоения и является носителем так называемой «высокой куль­туры».

Нацпроект возрождения отечественной культу­ры должен подразумевать, в частности, возвращение ценностного критерия «наше — не наше». Необходи­мо принять программы по защите и поддержке на­циональной культуры (в сравнении с зарубежной, которая должна ограничиваться квотами), по защите русского языка, по систематическому поддержанию и воспитанию чувств национального достоинства, само­уважения. Для этого следует возобновить программы госзаказа и госзакупки новых образцов культурного творчества, по-новому отладить систему поощрений, грантов и премий, выработать новую концепцию по регулированию в области шоу-бизнеса, в деятельности коммерческих продюсеров, найти механизмы поощре­ния национальных школ в различных видах искусства, освободить от налогов научное книгоиздание, издание классической русской литературы, тиражирование традиционной культуры во всех ее жанрах.

В ближайшем будущем перспективы восстановле­ния духовной суверенности связаны в области культу­ры и национального самосознания с формированием нового большого стиля России, преодолевающего тен­денции культурного расслоения. Важно отметить, что объективным показателем успешности того или иного периода в истории культуры является создание стиля поколения или плодотворное развитие уже существу­ющего стиля. Это единица измерения культуры на шка­ле истории.

Так, 1930—1950-е годы дали сталинский неоампир, 1960-е — «суровый стиль», 1970-е — неокомсомоль- ский «бамовский» стиль, куда входили такие, напри­мер, составляющие, как субкультура КСП. 1980-е годы должны были породить футуристический стиль, пред­посылками к чему являлись массовое распространение технического творчества, фантастика, ставшая самым раскупаемым литературным жанром, кинофантасти­ка, популяризация электронной музыки, тенденции в моде, прорыв в живописи фантастического реализма и т.д.

Однако в середине десятилетия произошел обрыв советского исторического самосознания, который предопределил в конце 1980-х паузу и ускоренное разложение позднесоветских форм культуры, а затем «реставрационизм». В 1990-е значительная часть куль­турного пространства была занята преодолением по­следствий ущерба, нанесенного за советские годы тем формам, которые не укладывались в прокрустово ложе коммунистической идеологии.

С начала 2000-х в российской культуре смыслоо­пределяющим стилем становится «гламур». Гламур не может быть самостоятельным стилем, поскольку не имеет четкого формообразующего ядра. Внутренняя объединенность элементов гламурного стиля не до­стигает даже эклектики. Гламур — это псевдостиль, показатель глубинного разложения на уровне ценно­стей. Единственная продуктивность гламура заключе­на в самоутверждении элиты за счет безостановочного воспроизведения зарубежного креатива (что позволяет поддерживать минимальный уровень адаптивной гиб­кости культуры) или повторения образцов советской эпохи.

Объективно значимая культурная политика должна отталкиваться от понимания необходимости последо­вательной смены стилей друг другом. Игнорирование этой закономерности уже привело к определенной де­зориентации в культурной области, к инициативам, требующим все новых вложений, но не достигающим поставленной цели. Преодоление стилевого разрыва, произошедшего в конце 1980-х годов, возможно лишь на пути включения в новый зарождающийся стиль элементов, оправдавших себя в рамках предыдущих периодов: реставрационизма и отчасти гламура. Если это произойдет, то у очередного поколенческого стиля есть все шансы стать новым большим стилем.

Вопрос о необходимости работы над создани­ем большого стиля был поднят в Русской доктрине (часть II, глава 4:4—5). Взятый в пределе большой стиль выражает ведущие идеи цивилизации, ее бытий­ных приоритетов и может охватывать сразу несколько исторических периодов. Из истории нам известны шу­меро-аккадский, египетский, крито-микенский, асси­ро-вавилонский, эллинистический стили. Они были порождены определенным типом восприятия реаль­ности, спецификой религиозного культа, типа госу­дарственности, экономических отношений. Начиная со Средних веков процесс создания больших стилей ускоряется: византийский, готический, барокко, клас­сицизм, индустриальный… Большой стиль соединяет в себе вектора развития нескольких поколенческих и только так может осуществляться.Ведущим в иерархии искусств является градострои­тельство и архитектура, потому что именно они задают пространственную среду, в которой осуществляются все остальные проекты. Продумывание градострои­тельных и архитектурных программ должно отталки­ваться от архитектурного ансамбля города как самодо­статочного единого целого. Условно российские горо­да можно поделить на 3 вида:

1) столицы (Москва, Петербург);

2) города имеющую историческую застройку (на­пример, Новгород или Самара);

3)  города-новостройки (Волгоград, Воркута).

Начиная со времен Древней Руси, застройка и

планирование каждого города осуществлялась в со­ответствии с определенным планом, в котором при­сутствовала своя динамика и логистика. При этом со­временные городские архитекторы, как правило, не принимают во внимание факт, что данная застройка далеко не всегда была доведена до требуемого завер­шения.

Особенно эти разрывы характерны для советского периода, когда сознательно деконструировались до­революционные городские ансамбли. Это порождает ситуацию эстетического хаоса, которая характерна для абсолютного большинства современных городов Рос­сии. Историческая застройка может иметь больший или меньший удельный вес в генеральном плане, но практически всегда она рассматривается автономно от актуальных функциональных задач города.

Для современной градостроительной политики, особенно в столицах, характерны два момента. В луч­шем случае создается изолированный городской центр, служащий местом посещения туристов, для торжеств и променадов. В то же время совершенно в другой ча­сти возникает так называемый «деловой центр», ни­чем, кроме общегородского названия, не связанный с историческим ядром. Желание соответствовать духу времени и стандартам современной мировой архитек­туры регулярно выплескивается в строительство «но­вых символов» города, часто не связанных ни с исто­рической, ни с деловой частью, а помещаемых «под прожектор» на отдельный пьедестал (как это произо­шло с первоначальным проектом Газпром-сити в Пе­тербурге).

Эта схема прослеживается не только в России, но и в большинстве старых городов мира, ее принимают за норму. На самом деле такой подход разрушает функ­циональную структуру города как единого организма. В этом плане столицы и города-новостройки выигры­вают по сравнению с городами смешанной застройки именно потому, что сохраняют свою функциональную целостность и порождают чувство непрерывности бы­тия. Так, в старых столицах административные или учебные центры часто имеют историческую локали­зацию (Квиринал в Риме, Кремль в Москве). В новых же городах ситуация разрыва отсутствует в принципе. Городская среда воспринимается там скорее не с точки зрения архитектурного искусства, сколько со стороны чистой функциональности и комфорта.

Из обликов российских городов складывается со­вокупный облик страны, поэтому очень важно, чтобы как можно большее число городов имело свое узнавае­мое, естественное лицо.

Многие исторические ансамбли старых российских городов имеют логистические «лакуны» и «утраты», по разным причинам не достроенные или разрушенные в советскую эпоху. Таким образом, даже при условии идеальной консервации историческое ядро воспри­нимается как неполноценное и чужеродное по отно­шению к остальным частям городского ансамбля. Для восстановления единства городских ансамблей ста­рых городов необходим анализ пути формирования их исторической застройки и актуальное (а не «фасад­ное») функциональное продление их с помощью от­дельных зданий, кварталов и комплексов.

Важным моментом здесь может послужить также наличие общего, культурно-цементирующего архи­тектурного стиля. Как указывалось в РД (ч. II, гла­ва 4:4), наиболее комплементарным по отношению к большинству российских городов может служить классицизм. Причем не в осуществленных ранее фор­мах (например, классицизм эпохи Александра I), ориентированных на дохристианский период Рима, а ранневизантийский классицизм эпохи Константина- Юстиниана, предполагающий, кстати, гораздо более впечатляющие масштабы и новые решения. Ранневи­зантийский классицизм является своего рода «недо­стающим звеном» в стилевой цепочке российской ар­хитектуры. Он органично вырастает из ее истории, где был только намечен и нигде не реализован в полной мере. В то же время он может прекрасно соединять между собой как дореволюционные типы застройки, так и сталинскую архитектуру. По отношению же к со­временным формам он всегда будет сохранять status quo в силу эстетического совершенства, гармонии вос­приятия.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,197 сек. | 17.28 МБ