Новая русская доктрина. Пора расправить крылья. Введение

На протяжении последнего десятилетия XX века Россия переживала жесточайший кризис — экономи­ческий, политический, нравственный, наконец, кри­зис национальной идентичности. Результатом «шоко­вой терапии» стал не рост благосостояния, а массовая экономическая, социальная и демографическая дегра­дация. Сущностью и очевидной целью разрекламиро­ванных на весь мир либеральных реформ оказалось не построение «более эффективного капиталистического общества», а в первую очередь разрушение высокотех­нологичных производственных, в особенности воен­но-промышленных, циклов в национальном хозяй­стве, рычаги управления которым перешли к самозва­ным доброжелателям.

Далее происходило неизбежное. Вместо предпо­лагаемого притока инвестиций последовал массиро­ванный отток капитала, обесценивание обществен­ного продукта и производственных фондов, а вместо чудесного явления цивилизованных отечественных и зарубежных собственников — деловитое хищническое разделение территории России на сферы влияния кла­новых групп, воспользовавшихся временным право­вым вакуумом для присвоения общественных фондов и производственной базы еще до осуществления пра­вительственной реформы собственности.

Однако на рубеже веков Российское государство чудом избежало, как казалось многим, неизбежной гибели. Распад государства не состоялся прежде всего в силу интуитивного понимания обществом как самой этой угрозы, так и ее происхождения. Отказавшись принять либеральные ценности, общество не пошло и на искус легкодоступного левого реванша. Уже в этот момент возвращение к традиционным национальным ценностям стало неизбежным.

Пережив лихорадку 1990-х годов, общество вы­работало стойкий иммунитет к новым либеральным экспериментам и изжило комплекс неполноценно­сти перед внешним миром. Представления об уни­версальной роли рыночных регуляторов, императивы одностороннего разоружения и «информационной от­крытости», возведенные в ранг политических аксиом постсоветского социума, перешли в разряд обанкро­тившихся мифов. Сегодня их могут пропагандировать только маргиналы, имитирующие активность перед зарубежной аудиторией.

С другой стороны, консервативные ценности и стратегии национальной мобилизации, на которые в период торжества неолиберализма было поставлено клеймо тупиковой архаики, вышли из «интеллектуаль­ного гарлема» и стали оказывать определяющее влия­ние на сознание большинства.

Именно это мировоззрение, пусть и не выраженное еще концептуально, стало важнейшим фактором со­противления Смуте, преодоления катастрофических тенденций.

После того как молниеносный распад страны не состоялся, наши геополитические оппоненты рассчи­тывали на медленное самоуничтожение российской нации. Однако общество активно сопротивлялось и этому сценарию, в основной массе продолжая поддер­живать жизнь в разоренном доме и осмысляя суровый исторический урок. Даже в самые тяжелые периоды 1990-х годов социологические исследования выявляли сохранность потенциала общественного оптимизма. Столь же убедительно социологические срезы выяв­ляли массовое обращение российских граждан к Богу. При этом самым авторитетным духовным институтом вопреки массивной экспансии зарубежного «харизма­тического» суррогата в обществе оставалась и утверж­далась Русская Православная церковь, исполнявшая свою традиционную и неотчуждаемую миссию, вооду­шевляя обездоленных и взыскуя к совести и личному достоинству властей предержащих.

Безукоризненные внешние расчеты не оставляли России шанса на выживание. Тем не менее за семь первых лет XXI века страна не только продолжила су­ществование, но и воодушевилась к новому расцве­ту. Уже в начале столетия недоброжелатели России столкнулись с фактом возрастающего доверия между обществом и новой властью. Попытки внешних сил дискредитировать высшее политическое руководство РФ в глазах народа послужили новым недвусмыслен­ным сигналом обществу: если нас силятся противопо­ставить этой власти, значит, эта власть не устраивает чужие силы, наславшие на нас лишения; значит, мы поступим противоположно замыслу чужих; значит, эта власть — своя; значит, этой власти мы не безразличны; значит, эта власть связывает собственную судьбу с на­родной судьбой.

Семь лет новой власти были равно тернистым путем для нее самой и для народа. Ни у власти, ни у общества не было никаких иллюзий относительно внешнего мира. Этот внешний мир показал себя во всей наготе собственного бесстыдства, на глазах у народа России приютив самых циничных мошенников в качестве по­литических беженцев и возведя в ранг политических мучеников других таких же мошенников, которых по­стигла заслуженная кара за финансовые преступления. Этот внешний мир сделал все возможное, чтобы окру­жить Россию плотным кольцом враждебных режимов и заведомо несостоятельных «оранжевых» государств.

А Россия поднималась, обретая веру в себя и согре­вая новым огнем заново отстроенное жилище; преоб­разовывала свое внутреннее устройство по собственно­му замыслу; восстанавливала спокойствие и нормаль­ный человеческий быт в ранее мятежных провинциях; училась по-хозяйски использовать заработанные сред­ства; наращивала валютные резервы; рассчитывалась с непредусмотренной скоростью как по собственным долгам, так и по долгам предшественников; заново создавала свой почти разрушенный оборонный щит. И те, кто снисходительно впустил ее в клуб важнейших мировых держав, теперь кусали локти от собственного просчета. Хотя то, что произошло, было исторически естественно и неизбежно, как естественно чудо со­хранения огромного и несказанно богатого ресурсами государства с непропорционально низкой плотностью населения.

Не только общественного продукта, но и нас самих могло быть и должно было быть больше, чем осталось на сегодняшний день. И именно от того сегодня бьют­ся в истерике наши недоброжелатели, что неминуемо приближается время расплаты по счетам. Уже отчет­ливо виден впереди тот момент, когда зачинатели са­мой беспощадной и изуверской, самой бездуховной и аморальной третьей мировой психологической войны, слишком поспешно приписавшие себе лавры победи­телей и даже успевшие рассовать друг другу награды, поплатятся за причиненные России муки, за всех ее нерожденных детей.

Это исторически предопределено. Это будет. И это хорошо известно и скукожившейся прослойке либера­лов, не имеющих никакого легального шанса на поли­тический успех в искушенной и преданной ими стране. Им сегодня ничем себя не утешить и никак не оправ­даться — в том числе и потому, что предмет их идеа­ла, родина супермаркетов и кока-колы, захлебнулась собственным апломбом единственной супердержавы и ныне деградирует уже с такой явственностью, что это видно из самого глухого уголка земли. Армия этих самозваных победителей, пожелавшая показать «кузь­кину мать» вышедшей из-под контроля стране, увязла в пустыне, так и не закончив неправедную войну за нефть под видом сеяния пресловутого демократиче­ского стандарта. Экономика самозваных победителей оседает на глазах у мира, отравившись побочными продуктами собственного изобретения — пресловутой глобализации, навязанного человечеству неряшливого и по своей коренной сути грабительского устройства.

Имя этой морально обанкротившейся державы произносят на всех континентах уже не только с нена­вистью, но и с уничижительным презрением, в то вре­мя как архитекторы несостоявшейся мировой диктату­ры тщетно пытаются компенсировать падение своего престижа повышенной агрессивностью, произвольно причисляя нелояльные ей государства к категории из­гоев, и то и дело грозятся занести в этот список и Рос­сию.

Период Смуты в России подошел к концу. Ее раз­рушительность осознана и властью, и гражданами. Явное стратегическое банкротство диктаторов демо­кратической моды, размахивающих «оружием возмез­дия», оправдывает все те меры, которые мы уже осу­ществили и еще осуществим для укрепления своих сил и доказательства своей состоятельности и будущности. Проблемы, стоящие перед нами сегодня, во многом проистекают из того, что наши самые естественные торговые партнеры еще толком не знают, как приспо­собиться к складывающейся новой реальности, хотя и отстраняются всеми способами от участия в полити­ке «возмездий»; из того, что во многих чиновных умах нашего собственного отечества еще не успело изжить себя низкопоклонство перед так называемыми обще­принятыми мировыми ценностями, включая прими- тивизированные стандарты образования и раболепие перед правами «неприкасаемых» меньшинств; из того, что наш выросший из беззаконного этапа существова­ния национальный капитал разумно опасается драко­новских правовых мер, выдуманных по капризу чужих властителей; наконец, из того, что наша сфера массо­вого вещания покрыта толстым слоем гламурной пле­сени и заселена апологетами эгоизма и порока.

Немалая часть нашего пути к внутренней само­стоятельности и национальной чести уже пройдена. Нам осталось наладить свою жизнь так, чтобы в ней никто не был лишним, кроме, разумеется, паразити­ческой постолигархии и разлагающего нацию гламур­ного шоу-бизнеса; так, чтобы от биржевых капризов не страдала восстанавливаемая и жизненно необхо­димая реальная экономика; так, чтобы у охотников поживиться за чужой счет навсегда пропало искуше­ние подвизаться у нас в роли «кривозащитников» на зарубежные гранты. Мы встали с колен — увидели, как поднимаются другие; мы пошли, ускоряя шаг; и теперь, расправляя крылья возрождающейся мечты — наконец-то незаемной, нашей, родной, русской, — мы готовимся выйти на взлет.Чтобы взлететь, необходимо расчистить площадку, сменить топливо, вспомнить уроки взлета, прохожде­ния через неизбежные тучи, освоить и закрепить на­выки высшего пилотажа.

Российскому политическому классу, как через тучи, предстоит пройти через очередные выборы, которыми нас усердно запугивали все кому не лень — и которые, благодаря уникальному сочетанию стратегических преимуществ, государство и общество могут преодо­леть с минимальными рисками и издержками. Это вре­менное и отнюдь не главное испытание; главное будет потом. Перед нашим политическим классом встанут более амбициозные и стратегически осмысленные за­дачи.

Российскому политическому классу предстоит влить новое вино в еще не износившиеся старые мехи, осуществить трансформацию государственного руко­водства исходя из новой, более достойной роли стра­ны в мире; новых, поистине дерзновенных экономи­ческих проектов; нового, возрождаемого целеполага- ния военно-промышленного развития.

Это неизбежно предполагает новое качество самого процесса управления государством, которое сегодня требует универсального’ образования и всесторонней прикладной компетенции, дара личного убеждения и владения информационными технологиями, высокой персональной самоотдачи и безукоризненного нрав­ственного облика. Государственное управление — пер­вая область, где должен быть преодолен местнический застой и податливость частному лоббизму; первая из многих областей, где эффективность обязана оцени­ваться по результату.Это неизбежно предполагает прицельный поиск инженерных умов и управленческих талантов, пове­ренных практическим опытом и эффективно усваи­вающих современные задачи, способных возрождать угаснувшие и создавать новые научно-проектные шко­лы, не понаслышке знакомые с конкретными реалия­ми регионов страны и других государств, на которые распространяются стратегические проекты развития.

Это неизбежно предполагает новый стиль и новое содержание диалога власти и общества, с расчисткой каналов обратной связи как обязательного условия национальной мобилизации. Чаяния и беды рядового гражданина не могут и не должны отдаваться на от­куп юродствующим «кривозащитникам» — не по той причине, что российская власть опасается либераль­ной оппозиции, а потому, что значительно более се­рьезным препятствием для развития является неверие людей, обиженных или невостребованных на регио­нальном уровне, в те задачи национального масштаба, которые ждут активного, творческого применения их талантов и навыков.

Это неизбежно предполагает новое взаимодействие государства и церкви, которые ныне преодолевают исторические и духовные предубеждения и стремятся к ответственному осмыслению своей миссии в обще­стве.

Это неизбежно предполагает новую общественную роль средств массовой информации, которым от бес­страстного отстраненного комментаторства, чередую­щегося с низкопробной развлекательностью, пред­стоит перейти к исторически востребованным задачам вдохновления сограждан, пробуждения и возвышения человеческого потенциала. Страна должна знать не только своих злодеев и мошенников, но и своих под­вижников в науке, труде и духовности. Страна доста­точно выросла и окрепла, чтобы ее медиасообщество не следовало позади легкодоступного спроса, а шагало впереди общественных настроений, зажигая оптими­стический пафос и используя богатейшее наследие на­циональной традиции для утверждения здоровых цен­ностей общественного блага — блага народного боль­шинства, которое сегодня слишком малочисленно, чтобы оставлять его на произвол самовыживания.

Преодолевая последствия катастрофы, после­довавшей вслед за развалом СССР, мы уже сегодня определяем для себя ориентиры нового будущего. Мы стремимся к новому национальному триумфу, сопо­ставимому по своим масштабом с Победой в Великой Отечественной войне, запуском первого спутника, первым полетом человека в космос. Символами этого триумфа станут космические полеты на Марс и про­граммы добычи полезных ископаемых на Луне, новая полярная и арктическая эпопея и газификация Вос­точной Сибири и Дальнего Востока, создание новых видов «оружия двадцать первого века» и современного флота, воссоздание единого евразийского политиче­ского и экономического пространства на новой, со­временной основе.

Все это — вполне реальные цели, публично озвучен­ные политическим руководством РФ и менеджментом государственных корпораций. Однако все они — лишь маяки будущего, путь к которому все еще не определен до конца. Преодолев политический и экономический кризис, Россия должна выйти из кризиса управлен­ческого, кризиса технологического, кризиса нрав­ственного, кризиса идей, кризиса идентичности. Наш доклад — это попытка создать навигационную карту, оптимальный маршрут для движения к намеченным целям.

Глава 1

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,116 сек. | 12.47 МБ