Полураспад СССР. Введение

Я непрерывно «прокручиваю» в голове события, на­чавшиеся с середины 80-х гг., свою публицистическую дея­тельность, критический анализ экономической политики Михаила Горбачева, затем свое восхождение к власти, эпизо­ды той колоссальной борьбы и напряжения, подавление ГКЧП и постпутчевский приход к власти дружной стаи не­подготовленных людей, отчаянные попытки уравновесить политику здравым подходом. И непрерывно нахожу в этой своей деятельности массу ошибок, больших и малых. Мне постоянно кажется, что в таком-то деле (вопросе) надо было поступить не так, как это было сделано много лет назад; в та­ком-то эпизоде — надо было сказать не то и не так, а по тако­му-то сложнейшему вопросу моя тактика должна была быть иной — изощренной и т.д. Непрерывно виню себя в проис­шедших трагедиях — если не получился позитивный резуль­тат, здесь, следовательно, и моя вина, как могущественного должностного лица той драматической эпохи, когда сверша­лись величайшие перемены в СССР, получившие отражение в современной мировой истории.

Коротко говоря, я хочу сказать читателю, что далек от то­го образа государственных деятелей, которые, как правило, никогда не признают своей личной вины за последствия сво­ей деятельности, тем более — за поражения, находя винов­ных в своих политических противниках, стечении обстоя­тельств или в иностранных заговорах. В этом смысле науч­ный и гражданский долг автора принять на себя свою долю вины за страшные, просто немыслимые страдания народов России как следствие прямого разрушения национальной экономики под лозунгами «демократических реформ» и соз­дания «рынка». При этом провозглашалось одно — «люди должны стать собственниками», а делалось другое — собст­

венниками всего и вся в стране стала небольшая группка отъявленных мошенников

Будучи во главе влиятельного Верховного Совета, играв­шего первостепенную роль во всех преобразовательных про­цессах эпохи, я не сумел противостоять этим откровенно ан­тичеловеческим замыслам высшей исполнительной власти. Стремясь к различным вариантам компромисса с ней, пыта­ясь уйти от конфронтации, я шел на бесчисленные уступки ельцинистам, ослабляя как собственные политические пози­ции, так и Верховного Совета. Но они этого не понимали, не ценили то, что мне удавалось добиваться согласия Парла­мента, в том числе и удерживать от вотума недоверия и их позорного изгнания. И хотя я сам оказался преданным, рас­стрелянным, обманутым и брошенным за решетку теми, кого я непрерывно спасал в предыдущие годы, в том числе от мо­гущественной Союзной бюрократии, готовой уничтожить Ельцина, это не избавляет меня от чувства постоянной вины за происшедшие трагедии в стране, за войны на Северном Кавказе, неисчисляемые страдания, пришедшие на долю на­родов страны.

После расстрела Парламента, как известно, ельцинский Кремль получил «полную свободу» от народа на проведение никем не контролируемой, враждебной народу экономиче­ской и социальной политики, когда бурно стали нарастать коррупционные процессы и формироваться паразитарный «праздный класс», тесно связанный с быстро нарастающей политической бюрократией, сведшей на нет все демократи­ческие достижения горбачевской эпохи и эпохи Верховного Совета России. Начался откат в социальной политике, ре­альных правах граждан, уровне жизни народа. «Реформы», а точнее — контрреформы, набрали такую автономную силу и динамику, что в итоге получилось по известной фразе одного косноязычного деятеля: «Хотели как лучше, получилось — как всегда». И все это — не наследие неких «70 лет правле­ния коммунистов», как привычно утверждают неоельцинисты, а прямой результат многолетней деятельности «демо­кратов-либералов». В результате в обществе, уже на подсоз­нательном уровне, сложилось устойчивое недоверие к самим понятиям «демократия» и «либерализм», под лозунгами ко­торых свершались великие революционные изменения в ми­ре, что, однако, не мешает правящей страте продолжить про­ведение неоельцинской политики в полном объеме.

Следует отметить, разрушительно-взрывному развитию событий в России помешали два фактора: первый — приход к власти нового президента, Владимира Путина; второй — интенсивный процесс повышения цен на нефть и газ на ми­ровом рынке; не заработанные трудом общества деньги мощ­ным потоком потекли в российскую казну. Какой из этих двух факторов оказал наибольшее влияние? Трудно сказать определенно: с одной стороны, будь Путин самим мессией, он не смог бы остановить процесс деградации и распада Рос­сии, под которую заложили мощные подрывные заряды ель-цинисты в предыдущее десятилетие. Если бы не появились такие колоссальные финансовые ресурсы, которых никогда не было в истории страны, вряд ли что-нибудь существенное мог бы сделать для страны Путин. Но, с другой стороны, да­же при этих бешеных «нефтяных деньгах», останься у вла­сти Ельцин, вряд ли произошла бы та политическая и соци­альная стабилизация, которая характерна для современного этапа развития страны. Это, безусловно, выдающееся деся­тилетие Путина. И это надо признать.

Позитивные сдвиги в социально-экономической жизни общества за годы путинского правления очевидны. Улучши­лось, хотя и незначительно, пенсионное положение, забота о детях и материнстве, подростках. Стал укрепляться отечест­венный капитализм (олигархический), банковский сектор, хотя и слабо, но получают импульсы к развитию регионы, в целом формируется «рыночная среда», хотя о нормальной конкуренции говорить не приходится. В определенной мере происходит восстановление военно-промышленного потен­циала страны (хотя и слабо). Укрепились международные позиции страны, с ее мнением стали считаться (в то время как в ельцинскую эпоху Россия фактически перестала иг­рать какую-либо роль в международных отношениях, пре­вратившись в «сателлитное государство»).

В то же время в России сформирован один из наиболее жестоких, несправедливых типов национального капитализ­ма, вся политика в котором подчинена интересам небольшой группы сверхбогатых людей, прибравших к рукам почти все национальное богатство страны, игнорирующих интересы народа. В то время как развитые страны — все сплошь соци­альные государства, а их правительства исходят из необхо­димости подчинить свою деятельность интересам общества, обеспечению возможности безбедной жизни для всех людей, Российское государство почти полностью избавило себя от социальных функций, перестало иметь черты социального го­сударства.

Российская правящая элита озабочена сохранением по­зиций крупных корпораций, фактически «сросшихся» с вла­стью, она не ставит своими задачами создать условия для развития даже среднего предпринимательства, не говоря уже о мелких фирмах и кооператорах. Деградация целых секто­ров экономики продолжается, примером этого является пре­дельно запущенное сельское хозяйство и животноводство, усиление бегства сельского населения в города. Другой объ­ект ее повышенного внимания — всемерное укрепление ка­рательно-силового элемента, в сферу деятельности которого направляются огромные финансовые ресурсы, в результате происходит формирование общества с ярко выраженными элементами полицейского государства.

Политика правящей страты ныне выходит на первый план, в том числе и в вероятностном системном откате назад. О том, что именно политика способствует крупнейшим не­удачам или ведет к успехам страну, показывает сравнение двух политических режимов III — IV республик — то есть ельцинского и путинского политических режимов. Почти десятилетнее правление Ельцина и его «камарильи» приве­ло не только к обнищанию населения всей страны и стреми­тельному падению роли России в сфере международных от­ношений, но и к такому упадку, который мне лично пред­ставлялся в конце XX века кануном распада страны. Но Всевышний еще раз пожалел многострадальные российские народы — не заработанные трудом общества денежные пото­ки мощным потоком почти целое десятилетие идут в пере­полненную казну, а якобы всесильное государство толком не ведает, как с пользой для народа и государства их использо­вать. Это ли не показатель интеллектуальной, профессио­нальной и нравственной несостоятельности так называемой российской элиты?

Моя историческая роль состояла в том, что я председа­тсльствовал в процессе трансформации социализма в капи­тализм, активно и сознательно ему способствовал. И я пола­гал, что, избрав другую парадигму развития, страна прибли­зится к осуществлению этого идеала — справедливости. Но ельцинисты отбросили само это понятие — справедливость — как ненужный хлам. Но удается ли «отказаться» от нее на­всегда? Вряд ли, скорее — нет, и люди всегда будут добивать­ся справедливости, усматривая в этом бесконечное стремле­ние к счастью. Хорошо, если эти устремления будут осуще­ствляться организованно, мирно, через политическую борьбу в обществе, а не через заговоры, восстания и вооруженные конфликты. Вот для чего людям нужна демократия и свобо­да, а не для манипулирования понятиями «демократия» и «свобода».

При этом эпоха системной идеологической войны завер­шена, отчетливо показав всем социально активным группам населения, что под идеологической оболочкой борьбы «двух миров» скрывалась и скрывается реальная борьба и супер­держав, и всех стран — за интересы своих государств, хотя эти интересы ими и обществом понимались по-разному. Ны­не эта борьба ведется без идейного противостояния, но от этого она не становится менее жесткой, чем во времена суще­ствования глобального социализма и его противостояния с капиталистическим миром. Но деление Мира по такому прин­ципу осталось в прошлом. А интересы государств — вечны. Сумеет ли Россия, ее правящий истеблишмент правильно понять эти интересы и достойно обеспечить в неустойчивом и тревожном мире интересы своих граждан? — вот один из главных вопросов для современной России. Меня же одоле­вают сомнения.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,115 сек. | 12.54 МБ