Внешняя политика России как выражение ее мировой миссии в XXI веке. Отвоеванные преимущества

Рост политического и экономического влияния Российской Федерации в первом десятилетии XXI века в мировой прессе объясняют тремя обстоятельствами: стабильной конъюнктурой высоких цен на природные ресурсы, продажа которых на мировом рынке прино­сит российскому бюджету значительный доход; внеш­неполитическими и экономическими проблемами США и их ближайших союзников — как в связи с оче­видным для всего мира провалом «демократизации» Востока, так и в связи с нестабильностью на мировых финансовых рынках; наконец, незаурядными личны­ми способностями Президента Российской Федера­ции, которому удалось — вопреки усилиям недобро­желателей и скепсису наблюдателей — обеспечить в стране политическую стабильность и экономическую управляемость и утвердиться на мировой арене в ка­честве одного из самых авторитетных и влиятельных лидеров.

Действительно, высокие цены на нефть и газ позво­лили Российской Федерации досрочно рассчитаться с внешним долгом и накопить беспрецедентный запас золотовалютных резервов. Действительно, внешнепо­литические провалы администрации США приводят не только к падению внутреннего и международного авторитета администрации Буша, но и к недееспо­собности ведущих мировых политических альянсов, в частности НАТО. Действительно, в период правле­ния президента В.В. Путина Россия преодолела такие проблемы 1990-х годов, как зависимость от междуна­родных финансовых институтов, как диктат крупных собственников государству, как саботаж федеральной политики в российских регионах.

Однако перемены в российской политике, эко­номике и общественной жизни не выводятся из вы­шеназванного благоприятного сочетания случайных внешних и внутренних обстоятельств. Начинающийся и все более осязаемый процесс возрождения России исторически закономерен. Он является итогом вну­тренней мобилизации миллионов россиян, не упав­ших духом в наиболее сложный для нации период. Он отражает переоценку ценностей после мимолетного очарования внешней стороной чужого опыта, блеском «витрины» западного сообщества. Он знаменует вос­становление веры граждан России в собственные воз­можности и восстановление авторитета традиционной системы ценностей.

В той же степени изменения в мировой политике являются не только результатом ошибок нынешнего государственного руководства США, но и итогом по­литической и экономической практики многих деся­тилетий, в результате которой США из крупнейшего производителя превратились в крупнейшего должни­ка. Политические неудачи администрации Буша не­разрывно связаны с кризисом «американской мечты». В результате вывода производительных мощностей за пределы государства США утратили широкий обще­ственный базис национального самоутверждения. Последние иллюзии развеиваются и на фоне скан­дальных банкротств некогда авторитетных американ­ских корпораций, менеджеры которых уличаются в практике, ранее считавшейся типичным свойством советской бюрократии, — в банальных приписках, по масштабу многократно превосходящих все мыслимые прецеденты советского очковтирательства. Итогом провозглашенной «победы в холодной войне» стало то, что американское государство утратило стимулы к соревнованию в области социального развития. Та же пресловутая «победа» на фоне нарастания социаль­ного расслоения между «индустриальными государ­ствами» и «третьим миром» спровоцировала цивили­зационный бунт радикального ислама, утратившего прежнюю значимость в качестве инструмента влияния США, и породила феномен неконтролируемой агрес­сии, в значительной мере обеспеченный ресурсом «са­моопределившейся» террористической агентуры, со всеми вытекающими последствиями этого на Ближ­нем Востоке.

Если небывало низкий авторитет администрации США по принципу «замкнутого круга» порождает но­вые проблемы в западном сообществе, отражаясь в том числе и на международных рынках, то политические и экономические успехи России открывают перед ней захватывающие горизонты дальнейшего утверждения в мире своих интересов, своей духовной идентично­сти, своей цивилизационной роли.

Ветер глобальных изменений сегодня сопутствует России, позволяя извлекать всемерную пользу из бла­гоприятной конъюнктуры. Следует признать, что рос­сийская внешняя политика в 2006—2007 годах сумела воспользоваться вновь возникшими преимуществами как за счет дипломатии на высшем международном уровне, так и посредством экспансии своих междуна­родных корпораций.

В 2006—2007 годах благодаря активным действиям на международной арене Россия смогла отыграть се­рьезные преимущества на европейском направлении, добившись не только консенсуса в энергетическом партнерстве с Европейским Союзом на уровне веду­щих корпораций, но и стратегического взаимопони­мания с государствами «старой Европы» в военно­стратегической области. Дипломатические достиже­ния, подкрепленные взаимной и непротиворечивой экономической заинтересованностью ведущих ев­ропейских государств, по существу обезоружили ев­роатлантический замысел создания черноморско­балтийской «буферной зоны» из восточноевропейских государств под предлогом обеспечения «энергетиче­ской независимости» всей Европы. Инициатива США по развертыванию структур противоракетной обороны в странах, бывших в прошлом членами Организации Варшавского договора, лишний раз продемонстриро­вала европейской общественности, что неустанная за­бота англо-американской коалиции об экономической самостоятельности Европейского Союза является не более чем ширмой для втягивания Европы в «холод­ную войну» не только с Россией, но и с крепнущими державами Востока.

Предложенное Россией мирное партнерство на прочной экономической базе совместного управления новыми экспортными трубопроводами, а также взаи­мовыгодного доступа европейских и российских энер­гетических корпораций на рынки друг друга предста­вило убедительную альтернативу стратегии конфрон­тации Запада и Востока, Севера и Юга, навязываемой англо-американской коалицией в альянсе с отдельны­ми восточноевропейскими странами. Зримые преиму­щества этой альтернативы нивелировали многолетние целенаправленные усилия стратегов-евроатлантистов по противопоставлению Европы и России. Новые пра­вительства ведущих государств Европы, сформирован­ные после выборов в Германии, Италии и Франции, вопреки англо-американским расчетам унаследовали от своих предшественников как неприятие конфрон­тационных замыслов США, так и заинтересованность в партнерстве с Россией. В свою очередь, политика инспирации так называемых «цветных революций» на европейской территории дискредитировала себя как в политической практике самих «стран-мишеней», так и на сцене общеевропейской политики.

Необходимым условием стратегических достиже­ний России в Европе стало достижение взаимопони­мания между Москвой и бывшими советскими ре­спубликами Средней Азии, чему в значительной мере способствовал укрепляющийся формат Шанхайской организации сотрудничества. Согласие среднеазиат­ских республик на присоединение к российской аль­тернативе мирного и взаимовыгодного партнерства в транспортировке энергоносителей в Европу в значи­тельной мере было предопределено сопротивлением Средней Азии той же политике «цветных революций», которые в этом регионе угрожали не только политиче­ской нестабильностью, но и кровавыми конфликтами на всем пространстве от Каспия до Тибета.

Прогресс многостороннего партнерства в рамках ШОС, привлекающий другие страны Азии своими широкими экономическими перспективами, неопро­вержимо демонстрирует мировому сообществу объ­ективную реальность формирования многополярного мира. Несмотря на преимущественно мирное содер­жание своих инициатив и действий, Шанхайское со­дружество рассматривается в СМИ стран Запада как прямой вызов североатлантическому партнерству. Это раздражение в первую очередь адресовано России и ее руководству, открыто констатировавшему каче­ственный сдвиг в системе международных отноше­ний в выступлении на Мюнхенской конференции по безопасности 2007 года. Мюнхенская речь Владимира Путина приобрела знаковый характер в мировой по­литике прежде всего по той причине, что его выводы полностью подтвердились последующей политиче­ской практикой.

Важнейшим показателем укрепления междуна­родного авторитета России стало взаимопонимание, достигнутое Россией с ведущими государствами Пер­сидского залива непосредственно после Мюнхенской конференции. Последующие дипломатические ини­циативы США в этом регионе оказались неубедитель­ными по той же причине, по которой американской стороне не удалось внести разлад между Россией и Европейским Союзом. На Ближнем Востоке, как и в Европе, англо-американская коалиция сделала ставку на конфронтацию между ведущими державами регио­на, притом построенную на религиозных различиях в сообществе исламских государств. Это следование конфронтационному стереотипу не только не помога­ет США добиться поставленной цели изоляции Ира­на, но также обрекает на новые провалы все прежние многолетние усилия Вашингтона по урегулированию палестино-израильского и внутрииракского конф­ликтов.

Вполне естественно, что в сложившейся ситуации внимание стран Ближнего Востока привлекается к Рос­сии — как более объективному арбитру в региональных конфликтах, а также перспективному экономическо­му партнеру. В свою очередь, достигнутое сближение между Россией и арабским Востоком возбуждает по­литическую ревность Запада не в меньшей степени, чем прогресс партнерства в рамках ШОС. Не желая из­влекать уроки из собственных ошибок, идеологи кон­фронтации пугают мир «газовой ОПЕК», посредством которого Россия якобы стремится подвергнуть все ев­ропейское пространство энергетическому шантажу.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,101 сек. | 12.43 МБ