О способностях расследовать

Теперь вернемся к теме никчемности журналистской братии как таковой. В упомянутом интервью Токарева гордо сообщает о себе следующее:

«Расследовательский жанр — это такой вид журналистики, который прямо противоположен пропаганде и агитации, то есть лобовым атакам на человеческую психику. Расследовать — значит задаваться вопросами: как было на самом деле? Это значит участвовать в со­бытиях. Жанр расследований в России не прижился. Все ежеднев­ные газеты позиционируют себя как информационные издания. И информация у всех — из одних и тех же источников. Поэтому — все обзоры печати на радио и ТВ начинаются со слов: "Сегодня все газеты написали про визит…" Не важно, про что — главное, что все как один про одно и то же. "Stringer" всегда пишет про другое.

Я люблю, когда расследование пишется от первого лица, от "я". Девиз расследования: "Проник, добыл и вернулся живым!" Это девиз Stringera, человека, для которого в работе всегда есть азарт. Иногда опасный для жизни. Надо думать, надо знать, где и у кого добыть ин­формацию, и надо иметь мужество писать от первого лица. Сейчас ни в одной газете не осталось ни одного отдела расследований, а десять лет назад такие отделы были в каждом издании.

Почему я стала заниматься этой работой? У меня такой склад ума. Я люблю докопаться до истины. Хотя все чаще я задумываюсь над тем, стоит ли разрушать мифы, не лучше ли создавать новые»?

 

Как видите, Токарева тут же, как говорится, не отходя от кассы, создала о себе миф не просто как о журналистке, а как о человеке с особым складом ума, гораздо более мощным, чем у других жур­налистов, в связи с чем она чуть ли не единственная в России спо­собна заниматься расследованиями. Причем у нее действительно такой склад ума, что она действительно сама в этот миф верит.

Да и как же ей не поверить, если она несколько лет была главным редактором «Стрингера»?

Однако давайте и мы по примеру Токаревой зададимся вопро­сом, способна ли она выяснить «как было на самом деле», то есть способна ли она провести расследование? Чтобы что-то рассле­довать, надо понимать суть вещей, а не просто болтать, а у Тока­ревой с пониманием сути очень плохо. Токарева — обычная ин-теллигентствующая невежа: бойко составляет слова во фразы, не понимая их сути. Вот она тараторит: «Неделей раньше я оказалась на ржавом дебаркадере, также в компании русских патриотов. Но уже других… Дебаркадер плыл по осенней Москве-реке». У меня вопрос: почему это она оказалась не на ржавом бакене и не на ба­кене плыла по Москве-реке? «Бакен» — это тоже умное слово, но имеет только одно значение — плавучий знак. А вот дебаркадер (от французского слова «выгружать») имеет два значения — это и плавучая пристань, и станционная платформа для выгрузки железнодорожных вагонов. Но если даже взять первое значение, то это только «интеллектуалы» типа Токаревой способны плавать по Москве-реке на пристани. И с таким-то умственным развитием Токарева занималась расследованиями?

Вот, к примеру, первое «расследование», которое Токарева про­вела лично уже на посту главного редактора «Стрингера».

 

«В октябре 2001 года "Stringer" собрал все невероятные версии причин теракта 11 сентября 2001 года в Америке. Вывод был в духе конспирологии и американских левых: США сами взорвали "близ­нецов", чтобы развязать войну в Ираке. Этот спецвыпуск разошелся стотысячным тиражом, теперь его не найдешь. Даже в редакции остался всего один экземпляр — в подшивке».

 

Напомню, что в своем интервью «Журналисту» Токарева хва­сталась: «Я люблю, когда расследование пишется от первого лица». Но здесь от лица Токаревой заявлено, что все версии тер­актов, опубликованные «Стрингером», являются невероятными, хотя те, кто мало-мальски интересовался этим делом, знают, что самая невероятная версия — это та, которую сегодня американ­ское правительство «впаривает» миру. Токарева не обращает вни­мания даже на то, что именно эти «невероятные версии» были так востребованы довольно неравнодушной читательской аудиторией «Стрингера». Но вы видите метод Токаревой — она лично сама ничего не расследовала ввиду неспособности, она просто давала другим более умным авторам высказать в «Стрингере» то, что они не могли написать в других газетах, и давала не потому, что раз­деляла их мнение или хотела выяснить истину в споре, а потому, что умные авторы увеличивали тиражи, причем по каким-то не­понятным для нее самой причинам.

Процитированная выше версия убийства Пола Хлебникова — это по сути единственное «расследование» от лица Токаревой во всей книге, да и то, как мы понимаем, потому, что уж очень эта тема близка шкуре Токаревой. В остальном она цитирует или пересказывает результаты работы других журналистов, а выводы, так сказать, расследований, данные Токаревой «от я», поражают своей умственной беспомощностью.

Скажем, Токарева описывает свое личное расследование мало­известной истории о том, как в имении офтальмолога и политика Святослава Федорова разбилась на самолетике некая «начинаю­щая фотомодель». Тут действительно есть что расследовать, но главная версия очень стара и просто бьет в глаза.

Эти «фотомодели» — попросту проститутки, но очень дорогие, сами посудите, ну в связи с чем бы это Федоров стал приглашать какую-то «фотомодель» к себе в имение — в шахматы, что ли, с ней играть? А таких проституток используют и власть имущие, но тут есть нюанс. Эти власть имущие вытерпят любые обвинения в воровстве, поскольку воровство не оскорбляет их мужского до­стоинства, но вот подробности сексуальных контактов могут быть для них очень обидными. Поэтому правительственные кобельки с сексуальными дефектами норовят заткнуть рот проституткам, услугами которых пользовались. Я впервые об этом услышал в на­чале 90-х в Казахстане: тогда вся Алма-Ата гудела о том, что про­ститутки боятся ездить обслуживать правительство Казахстана, несмотря на поднятые до $1000 за визит гонорары, поскольку с де­сяток из них после этого было убито при разных обстоятельствах, а милиция откровенно не ищет убийц. Так что если в гибели фото­модели в имении у Федорова имелись подозрительные моменты, то расследование следовало начинать с того, кого еще обслуживала эта «фотомодель» и кто ее сутенер.

Но вот к каким результатам своего «расследования» этого дела приходит Токарева, которая в те времена работала еще в «Экспресс-газете».

 

«Подмосковная милиция быстро перекрыла все каналы информа­ции об этом несчастье. Публика не узнала бы об этой трагической истории ничего, кабы я не была свидетельницей падения само­лета, — я сидела по ту пору неподалеку в компании друзей и была потрясена сценой падения белого самолетика.

Недели три весь мой отдел работал по этому делу. Мы раскопа­ли все: медицинскую карту девушки (наш сотрудник изображал в Боткинской больнице ее жениха, и ему дали карту). Мы добыли протоколы транспортной прокуратуры и результаты экспертизы технического состояния самолета. И наконец, мы, выдав одну нашу юную сотрудницу за фотомодель из Питера, внедрили ее в семью погибшей девушки… Вот тут нас и поджидал настоящий шок. Эта самая бездна. Наша "фотомодель" вместе с "дядей-шофером" (это был наш фотокор) съездили на могилу девочки вместе с ее мамой. А потом мама пригласила ребят домой.

Мать девочки показала нашим сотрудникам — "фотомодели" и ее "дяде" — девочкину комнату. Оказалось, что комната вся была заставлена фотографиями подруг-фотомоделей, которые также погибли в течение года при разных странных обстоятельствах. Девочка свои собственные фотографии ставила в одну рамочку с фотографиями своих покойных подруг, будто специально хотела "заразиться". Оказывается, она часто говорила, что за ней тоже "придут".

Черт знает, что это было, мистика какая-то! У нашего фотографа просто съехала крыша от ужаса.

…Ей-богу, каждый раз, когда мы залезали в какую-нибудь запу­танную историю, на нас из глубокой ямы наплывала малопонятная смесь — это были причудливые формы родовой мести, вести из потустороннего мира, застарелое зло, которое копилось где-то и случайно нашло выход».

 

Вот вам и результат расследования Токаревой, наделенной «та­ким складом ума»у простенького дела об убийстве проститутки. Оказывается, «фотомоделей» убивали злодеи из потустороннего мира — оказывается, это о них девочка говорила матери, «что за ней тоже придут». И вот этот потусторонний бред и есть един­ственный вывод, на который оказался способен «расследователь», наделенный, как вы видите, изрядными техническими и матери­альными возможностями.

А сравните этот результат расследования с вот таким. У Токаре­вой целая главка посвящена расследованию убийства Юшенкова, посему так и озаглавлена: «Тайна гибели Сергея Юшенкова». За­канчивается глава описанием пресс-конференции Березовского и такими выводами:

 

«…На следующий день после пресс-конференции в Лондоне я сло­мала руку и попала в госпиталь…

Размышляя о том, почему я попала в такой скверный переплет, я пришла к выводу, что от Березовского идут какие-то тяжелые волны. Тут же в памяти всплыла встреча в конце февраля 1995 г. в мрачном особняке на Новокузнецкой. После неудачного контакта с Березовским мое начальство сообщило мне с гордостью, что на ОРТ принято решение отказаться от рекламы. Вообще. В тот момент вся компания, в которой главными были Березовский и Листьев, то и дело заседали вместе и решали судьбу ОРТ. И не думая ни секун­ды, а лишь повинуясь мгновенному приступу интуиции, я сказала: "Отказаться от рекламы? Значит, Листьева убьют…"

Листьева убили через три дня. Мое начальство, придя утром 2 марта на работу, призвало меня на ковер и тихо спросило: "От­куда ты знала?" Я честно ответила, что, кроме логики, ничто мною не двигало.

И вот я сломала руку. Это было очень маленькое наказание за наглость, проявленную мною.

Юшенкова убили через год, в апреле 2003-го».

 

Вот это и есть тайна гибели Юшенкова. И Листьев работал на Березовского, и Юшенков, да и Токарева, пожалуй, а этот нехо­роший Березовский наслал на них «тяжелые волны» и ими двух убил, а Токаревой руку сломал. И подобный бред сама Токарева считает «расследованием», а себя, как видите, мастером логики.

Между прочим, упомянутая пресс-конференция Березовского была посвящена презентации фильма о том, как ФСБ взорвала дома в Москве и пыталась взорвать в Рязани. Токарева долго и бойко рассказывает, как ездила в Лондон, как искала место пресс-конференции, как попала на нее, как слушала.

И вот результат ее личного расследования:

 

«Думаю, дело не в том, что фильм был скверно сделан, сляпан на скорую руку и ни на какое расследование не тянул, дело было в том, что российское и западное общество верило Путину и ни на грамм не было расположено к тому, чтобы поверить Березовскому. Ребята не попали в волну. Общество не дозрело для восприятия их информации».

 

Так и хочется спросить: тетя, а ты зачем ездила в Лондон? Ведь могла в Москве обзвонить знакомых и спросить, верят они Путину или Березовскому? Тогда бы, глядишь, Березовский не сломал бы тебе руку «тяжелой волной». Из этого текста видно, что Токарева не способна понять даже элементарного в делах, подлежащих рас­следованию: расследуют истину, а истине плевать, верят в нее или нет. Но, как мы видим, для Токаревой с ее складом ума (так и не растаможенным) истиной является только то, во что верит толпа. Расследователь, блин!

Смешно, но Токарева, похоже, даже не понимает, что такое компромат, — какие сведения могут больно задеть того, кого ты хочешь шантажировать этим компроматом. Видимо, с ней дело об­стояло так: если она имеет какой-то документ с сайта «kompromat. ru» или ей документ принесут и скажут, что это компромат, то тогда и ей будет понятно, что это такое, но если она получила сведения без указания, что это компромат, то сама не способна понять их компрометирующий смысл. Вот, к примеру, описывая свои взаимоотношения с Невзлиным, которому пыталась про­даться, она проговаривается.

 

«Перед Новым годом, где-то в декабре 2003-го, выпуская празднич­ный номер, я поместила фотографию Владислава Суркова с сим­патичной блондинкой Наташей. И подпись была такая невинная, что-то типа: "У всех подарки к Новому году, вот и у Суркова — новая девочка". На самом деле "девочка" была отнюдь не новая, а вполне старая и никем не отмененная. На что мне указали хорошо ин­формированные люди. И как раз в январе, 14-го, я написала, что по просьбе читателей вношу поправку: девочка Суркова — это как раз стабильный вариант, с девочкой замглавы президентской администрации работал еще в пору МЕНАТЕПа и вот, представьте, сохранил верность, там, дескать, и дети имеются.

Вот тут опять вышла какая-то хрень. Невзлин, увидев упоми­нание МЕНАТЕП в сочетании с Сурковым, опять выразил в словах чувство глубокой неудовлетворенности. И на этот раз он кричал не умолкая. Думаю, что им двигал страх "засветить Суркова". На­верное, в январе акционеры ЮКОСа еще надеялись, что в лице

Суркова смогут получить поддержку, спасти ситуацию в целом и Ходорковского в частности. И я со своей информацией и лишним напоминанием о давнишней близости к МЕНАТЕПу влезла не туда. Но они ошибались — Сурков далеко отошел от них. Он полностью был солидарен с командой Путина. Невзлин, по-видимому, нахо­дился под влиянием своих иллюзий».

 

Ну а куда теперь было деваться Суркову после того, как ты, дура, сообщила всему миру, что он связан с Ходорковским и Невз­линым? Могла бы просто взять с Невзлина за молчание об этом, да тот, кто ей дал информацию, забыл сказать, что это компро­мат.

В американском пародийном сериале «С пистолетом наголо» действует идиот-полицейский, кажется, лейтенант Дребен. После совершения очередного подвига его приглашают на обед к пре­зиденту и там сообщают собравшимся, что этот лейтенант лично уничтожил двух наркоторговцев, на что Дребен скромно уточняет, что сначала нечаянно переехал их автомобилем, а уж потом вы­яснилось, что это были наркоторговцы. Так и с Токаревой: сначала она дала в газете просто сексуальный юмор, а потом выяснилось, что это мощный компромат. И еще удивляется, что Невзлин не захотел с ней, такой умной, работать.

 

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,105 сек. | 12.44 МБ