Неизбежное следствие войны

Неизбежное следствие войны
Беженцы временно перемещенные лица могут обрушить размеренную экономику хоть какого страны

Евгений Сатановский

Все современные кризисные сценарии, включая «арабскую весну», подобные ей конфликты в Африке и «центральноазиатскую весну», которая вероятнее всего будет спровоцирована выводом американских войск из Афганистана в 2014 году и неувязкой смены верховной власти в ряде республик Центральной Азии, сначала в Узбекистане, подразумевают финал значимого числа беженцев и временно перемещенных лиц (ВПЛ). В последнем случае это будет касаться Казахстана и Рф. В связи с этим представляется нужным разглядеть особенности современной работы с ними и итоги мирового опыта – довольно противоречивые и неполиткорректные.

Войны, революции и природные катастрофы безизбежно приводят к возникновению беженцев и ВПЛ. В особо томных ситуациях число их – миллионы и 10-ки миллионов человек (как вышло в конечном итоге Первой и 2-ой глобальных войн).

Мировой опыт

Модернизация вопреки бессчетным заявлениям чиновников ООН не устранила делему беженцев и ВПЛ, но вследствие развития средств коммуникации и СМИ только сделала ее достоянием мирового общества, способности которого оказывать влияние на ситуацию на местах очень ограниченны.

Глобализация в свою очередь дозволила большенному числу беженцев и ВПЛ передвигаться на значимые расстояния с внедрением современных средств транспорта. Кроме остального это конкретно перенесло трудности третьего мира в продвинутые страны, законодательные эталоны которых не позволяют правильно с ними совладать.
Наплыв беженцев и ВПЛ из стран Близкого и Среднего Востока (БСВ), также Африки в Западную Европу начался в 70-е годы с закреплением в государствах ЕС правил приема беженцев, принятых под давлением социалистических и социал-демократических партий. В текущее время с развитием «арабской весны» он привел к кризису шенгенской зоны, куда идут главные потоки беженцев из этого региона (до половины). Отметим, что более четверти их остаются в странах БСВ, выше 10 процентов уезжают в страны Северной Америки.

Опыт 2-ух глобальных войн и крушения колониальной системы позволяет оценить, к каким последствиям «арабская весна», демографический взрыв, религиозно-этнические конфликты и деградация государственности в Африке и подобные им процессы могут в перспективе привести.

По окончании 2-ой мировой войны число беженцев и ВПЛ в Европе составило более 60 миллионов (без учета СССР), в том числе германцев – от 11 до 12,5 миллиона. Раздел Английской Индии отдал около 25 миллионов беженцев и ВПЛ. В целом в мире число беженцев в период после войны составило примерно 200 миллионов.

Текущая статистика ООН, существенно заниженная, по воззрению компетентных профессионалов, определяет число беженцев и ВПЛ приблизительно в 22 миллиона. При этом числа эти повсевременно вырастают и длительная тенденция совершенно точно негативная.

Беженцы и ВПЛ – неувязка для хоть какой страны, на местности которой они находятся, в особенности «прифронтового государства», также страны, находящегося в процессе трансформации или ведущего военные деяния, в том числе против сепаратистских и террористических группировок.

Современные правительственные армии обязаны придерживаться правил ведения войны, которые принуждают учесть наличие в полосе фронта и в тылу значимых групп беженцев и ВПЛ.

Их препядствия являются более нередко и отлично эксплуатируемой СМИ темой в рамках информационной войны, тем паче что конструктивные, террористические и антиправительственные группировки различного рода правил ведения войны обычно не придерживаются.

Эталоны

Современное, интегрированное в мировое общество правительство, сталкиваясь с неувязкой беженцев и ВПЛ, вынуждено ими заниматься. Их физическое устранение либо депортация, обыденные для периода до окончания 2-ой мировой войны, сейчас свойственны только для стран транссахарской Африки.

Политика мирового общества, поочередно реализуемая ООН в отношении беженцев и ВПЛ, вначале базируется на двойных эталонах. Есть две главные категории беженцев. Это беженцы «первого сорта» – палестинцы, которыми занимается UNRWA, и все другие, находящиеся в ведении Верховного комиссариата по делам беженцев.

Неминуемое следствие войны

Обе эти группы отличаются по базисным аспектам (кто конкретно считается беженцем), финансированию и информационному обеспечению (с огромным перевесом в пользу UNRWA) и результатам работы (неувязка палестинцев увековечена, остальные так либо по другому решаются).

Отношение к беженцам и ВПЛ и их статус, включая возможность регистрации и получения соответственных законодательству гарантий и пособий, зависят от их этноконфессионального состава, страны пребывания и ее отношений с мировым обществом, также от того, какой конкретно конфликт преобразовал их в беженцев и ВПЛ. Другими словами кто из влиятельных глобальных игроков, почему и в какой степени лоббирует интересы той либо другой группы либо, напротив, заинтересован в их игнорировании.

Так, единственный в собственном роде порядок регистрации палестинских беженцев (не только лишь они, да и их потомки во всех поколениях числятся беженцами) привел к росту численности зарегистрированных в этом качестве лиц с 800 тыщ до 5,5 миллиона. По аспектам же Верховного комиссара ООН по делам беженцев (только 1-ое поколение – это беженцы, другие – нет и на их программки ООН не распространяются) в мире существует менее 300 тыщ палестинских беженцев (1948–1949 и 1967 годы).

В то же время из 5,5 миллиона беженцев и ВПЛ Ирака, покинувших место проживания из-за свержения режима Саддама Хусейна и штатской войны, официально признаны такими менее 3-х процентов. Запад заинтересован в том, чтоб «демократический» Ирак не смотрелся ужаснее, чем авторитарный режим партии БААС. Страны арабского мира (Иордания и Сирия), куда в главном бежали иракцы, в закреплении за ними прав и гарантий в согласовании с Конвенцией ООН о правах беженцев не заинтересованы, делая упор на то, какие препядствия для этих государств в свое время сделала регистрация палестинских беженцев.

Приблизительно 6 миллионов беженцев и ВПЛ из Сирии, в том числе на местности Иордании, Турции и Ливана, покинувших эту страну в процессе штатской войны, организованной Саудовской Аравией и Катаром при участии Турции и поддержке западного общества, являются, с их точки зрения, аргументом в пользу свержения режима Асада. Монархии Залива, Турция и Запад заинтересованы в их четком учете и проведении соответственной работы ООН в этом направлении.

В любом случае беженцы и ВПЛ – неувязка либо в случае действенного подхода преимущество сначала той страны, в какой они находятся.

Подходы

Разные подходы к дилемме и надлежащие им результаты могут быть охарактеризованы фразой Черчилля: «Пессимист лицезреет задачи в каждой способности, оптимист лицезреет способности в каждой проблеме». Их можно поделить на традиционный, реализуемый в протяжении большей части истории населения земли, и современный, принятый после 2-ой мировой войны.

Традиционный подход к вопросу беженцев и ВПЛ: правительство, куда они попали, минимизирует связанные с ними задачи (мед, первичное облагораживание, предотвращение люмпенизации и криминализации скоплений беженцев и ВПЛ) и предоставляет им некие способности обустройства, но за пределами ограниченного периода первичной адаптации не берет на себя их содержание. Как устроиться на новеньком месте – сначала их забота. Хотя это правительство исходя из собственных интересов может организовать обучение беженцев языку, обычаям и законам страны.

Европейские страны, США и Канада, Австралия и Новенькая Зеландия, СССР и КНР, Израиль и страны Латинской Америки до конца ХХ века, Южная Корея и Тайвань, Индия и Пакистан (до возникновения на его местности афганских беженцев 80-х годов) шли конкретно по этому пути.

Результат: волны беженцев и ВПЛ, время от времени соизмеримые либо превышавшие численность населения страны (как это было в Израиле), были ассимилированы и усилили новейшую родину. Выходцы из их среды составили экономически активную и эффективную часть населения и вошли в истеблишмент. Последнее типично не только лишь для так именуемых переселенческих обществ, примером которых являются США, Канада либо Израиль. Беженцем-мухаджиром является и экс-президент Пакистана Первез Мушарраф.

Современный подход к вопросу беженцев и ВПЛ: правительство, куда они попали, берет на себя связанные с ними препядствия в протяжении поколений, автоматом приравнивает к своим гражданам в вопросах общественного вспомоществования, дает пособия вне зависимости от фурроров в интеграции и ассимиляции – как в Западной Европе. Или заселяет в опекаемые международными организациями лагеря, предоставляя либо не предоставляя им официальный статус – как в Африке и на Ближнем Востоке.

Результат: в странах ЕС появились изолированные от коренного населения и не стремящиеся к интеграции в его состав, жестко расширяющие контролируемое ими место, живущие за счет страны этноконфессиональные гетто. Они стали неизменным источником криминала, наркоторговли, исламского экстремизма и терроризма. Следствие – взрывной рост ксенофобии, национализма, молодежного и политического экстремизма у коренного населения, рост популярности националистических и ограниченных партий.

На Ближнем и Среднем Востоке, также в Африке лагеря беженцев и ВПЛ перевоплотился в неконтролируемые правительствами очаги исламистского экстремизма и революционного радикализма, криминала, наркоторговли и терроризма.

Вербовка террористов для джихада в Ираке, Афганистане, Ливии и Сирии, в том числе посреди перешедших в ислам и примкнувших к радикалам представителей коренного населения, является итогом евро решения препядствия беженцев 70-х годов.

Что касается Близкого Востока и Африки, сомалийцы в Кении (Дадааб), суданцы (во всех лагерях) и афганцы в Пакистане (Пешавар, Кветта) представляют картину полной безысходности и высочайшего уровня угроз для принимающего страны.

«Черный сентябрь» в Иордании 1970-го, штатская война в Ливане в 1975–1990-м и атаки боевиками центра Дамаска из лагеря Ярмук в 2013-м свидетельствуют о том же в отношении палестинцев. Вобщем, поддержка последними иракской оккупации Кувейта в 1990 году показала, что промежная модель – благосостояние без лагерей, да и без шансов на всеполноценную интеграцию – также не работает.

Стратегия и текущие задачи

Более действенна стратегия поведения в отношении беженцев, принятая в США и Израиле: интеграция в общество с первичной поддержкой, осуществляемой под контролем страны.

В Соединенных Штатах Америки этим занимаются как публичные организации, так и проф агентства на подряде у страны.

В Израиле – Еврейское агентство, Министерство абсорбции, другие правительственные ведомства и публичные организации.

Главное значение имеют овладение языком и трудоустройство с учетом уровня образования и проф способностей или переквалификация под имеющийся рынок труда.

Недопустимы как неконтролируемые процессы расселения (примеры – Пакистан, Судан), так и чрезмерная опора на международные организации (палестинцы).

Полностью неприемлема экстерриториальность мест размещения беженцев и ВПЛ (палестинцы в Ливане).

Лагеря беженцев и ВПЛ не должны примыкать к столице, большим городкам и главным объектам инфраструктуры.

Нормально расселение беженцев немедля после прохождения периода первичной адаптации (в том числе языковой) в среде коренного населения.

Процесс интеграции в принимающем государстве представителей умственной элиты (технической и др.) беженцев и ВПЛ принципно важен. Мониторинг протестных настроений в ее среде должен вестись на неизменной базе, при ее участии и наличии оборотной связи с местными и центральными властями.

Центральные власти должны выслеживать и агрессивно пресекать как самоуправство и коррупционные схемы наживы на беженцах и ВПЛ местных властей, так и формирование ими системы связи и тем паче альянсов с фаворитами криминально-террористических группировок, действующих в среде беженцев и ВПЛ.

Опорой принимающего страны в процессе интеграции беженцев и ВПЛ могут стать представители умственной элиты и меньшинства – этнические и конфессиональные.

Лагеря беженцев с популяцией выше 100 тыщ человек фактически неконтролируемы, как это видно на примерах лагерей Ярмук в Сирии, Нахр аль-Барид в Ливане, Дадааб в Кении.

Проживание в лагере беженцев без заморочек для принимающего страны может быть только временным – до года (не считая администрации лагерей). Перевоплощение их в проблемные населенные пункты неприемлимо (примеры оборотного – палестинские лагеря беженцев и депрессивные «города развития» 50-х годов в Израиле).

Во избежание формирования коррупционных схем взаимодействия местных властей и администрации лагерей беженцев и ВПЛ ротация этой администрации должна проводиться раз в два (нормально) либо три (очень) года.

Важный вопрос – отсутствие в администрации лагерей беженцев и ВПЛ исламистов и экстремистов вне зависимости от их ориентации.

Представители интернациональных и правозащитных организаций, в том числе западных, турецких, арабских и пр., работающие в среде беженцев и ВПЛ, могут быть носителями конструктивной исламистской идеологии либо пособниками террористов. Обычно, в лагерях беженцев они сотрудничают с радикалами, которых скрывают от властей, даже если сами не делят их идеологию. Примеры – палестинские лагеря беженцев в Газе, Иордании, Ливане и других арабских странах, лагеря иракских беженцев в Сирии и Иордании, также сирийских беженцев и ВПЛ в Турции, Ливане и Иордании.

Все трудоспособные беженцы и ВПЛ должны быть в неотклонимом порядке задействованы на работах, в том числе по обустройству и функционированию мест их проживания, прокладке коммуникаций и пр. Существование в одном месте большой массы людей, долгое время живущих на пособия, содействует люмпенизации и криминализации, облегчая распространение в их среде экстремизма. Отсутствие работы на срок более года закрепляет эти процессы, они становятся необратимыми.

Возможность получения гражданства принимающего страны после окончания процесса натурализации с неотклонимым доказательством лояльности стране пребывания – важный фактор интеграции.

Антиправительственная активность и распространение конструктивного ислама в лагерях беженцев и ВПЛ должны выявляться по мере появления там занимающихся этим организованных структур и пресекаться немедля.

Неотклонимы арест организаторов этой деятельности и их следующая изоляция в местах заключения от основной массы, отбывающей наказание, для предотвращения организации «тюремных джамаатов» и других форм распространения исламистского радикализма в преступной среде. Другими словами во избежание распространения экстремизма в местах заключения исламисты, радикалы хоть какого толка и террористы должны содержаться раздельно, без контактов с уголовниками и иными заключенными. Нужна также депортация рядовых участников описанной деятельности за границы принимающего страны без права на возвращение туда.

Это касается вербовки в лагерях беженцев и ВПЛ в террористические, экстремистские и преступные группировки вне зависимости от того, является ли сферой интересов их фаворитов территория принимающего страны либо других государств.

Единственная по-настоящему действенная мера пресечения в отношении небезопасных террористов – их ликвидация (опыт Израиля и Шри-Ланки). Попытка использовать их для нейтрализации террористической активности – «лекарство, которое ужаснее болезни» (как и вышло в Израиле в рамках «процесса Осло»).

Исключение из этого правила – штатская война, которую армия не может выиграть по беспристрастным причинам (как в Чечне), либо ВС нейтрализуют политические предпосылки (пример Северной Ирландии) с временным (среднесрочным) эффектом (британско-ирландский опыт).

В российском случае процесс государственного примирения в Чечне опирался не только лишь на масштабную интеграцию местной элиты в элиту общенациональную с ограничением воздействия федерального центра на ситуацию в республике, да и на компанию центром денежных потоков соответственной величины, контролируемых местной элитой.

Не считая того, ему содействовало исчерпание наружной подпитки противоборства Чечни с федеральным центром из государств Персидского залива – кадровой и денежной, также конфликт фаворитов чеченского антироссийского подполья с арабскими «комиссарами» и проповедниками глобального халифата. Значительную роль сыграло разочарование чеченской элиты в идее государственного страны – Независящей Ичкерии, также понимание приближения необратимого распада чеченского социума прямо до угрозы его этноцида.

Выводы

Неувязка беженцев и ВПЛ является значимой для хоть какого страны, которое с ней сталкивается либо может столкнуться в дальнейшем, в том числе для Рф. Это в равной мере касается центрального правительства, штатской администрации на местах, ВС и милиции, также структур, занимающихся вопросами гос безопасности.

Хорошей при работе с беженцами и ВПЛ является подготовительная проработка всех связанных с этой темой вопросов, как общих, так и специфичных для каждой отдельной страны, также подготовка к этой работе соответственных ведомств и организаций.

Опора на международные организации, включая профильные комиссии и комитеты ООН, и мировое общество не может решить делему беженцев и ВПЛ и нередко дополнительно осложняет ее. Главную роль в решении этой препядствия играют национальные структуры и правительства государств их пребывания.

Беженцы и ВПЛ могут как обрушить размеренную экономику, систему природопользования и социальные дела в государстве, став источником его дестабилизации (Судан, Ливан, современная Иордания), так и укрепить его и даже сформировать (Израиль). Вопрос в системе работы с ними.

Евгений Сатановский,
президент Института Близкого Востока

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,143 сек. | 12.54 МБ