Психологические операции США в современных конфликтахСовременные международные конфликты, несмотря на их кажущуюся уникальность, неповторимо

Современные международные конфликты, невзирая на их кажущуюся уникальность, неповторимость и непредсказуемость, владеют огромным сходством и развиваются в целом по одним и этим же закономерностям. Это, в свою очередь, позволяет предвещать их предстоящее развитие и рассматривать эти конфликты как объект наружного управления. Современными конфликтами можно и необходимо управлять, исходя из общих для всех их закономерностей появления, эволюции и разрешения. Представления о интернациональных конфликтах как о чисто личных и непрогнозируемых явлениях ведут к запоздалому и неэффективному реагированию по факту, и к небезопасной практике политических импровизаций.

В современных конфликтах технологии информационно-психологического воздействия используются в рамках 4 доминирующих культурно-цивилизационных моделей: англосаксонской (представители — США, Англия, страны Английского Содружества), восточноазиатской (Китай, Вьетнам, Таиланд, Тайвань и др.), ближневосточной (исламский мир:  арабские страны, Иран, Пакистан, Турция, Индонезия) и романо-германской (Западная Европа), любая из которых стремится конвертировать политические системы участников конфликта в согласовании с своей картиной мира. В рамках данной статьи мы тщательно остановимся на  англо саксонской модели.
                Представители англо-саксонского направления,  в согласовании с преобладающим в их среде протестантским миропониманием, рассматривают урегулирование конфликтов в главном как возможность переработать мир под себя, под свою модель общества. Это отлично показывает «миротворческая» деятельность США, базирующаяся на 2-ух главных концепциях: 
— «жесткой силы» либо «силового умиротворения», основанной на принципном предпочтении использования вооруженной силы в целях разрешения политических конфликтов;
— «мягкой силы» либо «экспорта демократии», основанной на использовании способов принудительного конфигурации  политической картины мира под собственные эталоны («демократический мир») и массированном применении информационно-психологических технологий «ненасильственного» конфигурации гос власти («бархатных революций») в странах, которые не стремятся добровольно войти в кильватер наружной политики США.
Практически же деятельность США и их партнеров по НАТО по «силовому умиротворению» и «принуждению к демократии» в разных регионах мира не только лишь не избавляет первопричины протекающих там политических конфликтов, но напротив нередко приводит к их обострению и переходу на новый, более масштабный, уровень. Так, политический конфликт в Ираке, ставший новым импульсом для обострения этнических и религиозных столкновений меж суннитами и шиитами, арабами и курдами, способен вовлечь в затяжной вооруженный конфликт практически весь Ближний Восток; конфликты на Балканах, в Косово, не только лишь привели к появлению в самом центре Европы наикрупнейшго  моноэтнического анклава  с популяцией, принадлежащим к другой культурной традиции, да и стали для интернациональных экстремистов плацдармом для развертывания предстоящей наружной экспансии (вторжение «армии освобождения Косово» в Македонию). 
Региональные конфликты специально инициируются в районах, имеющих для США стратегическое экономическое или военное значение, для того, чтоб под видом миротворчества обеспечить там свое военное и политическое присутствие. Прямой итог таковой деятельности – страшный прецедент с признанием независимости Косово; курс на формирование в этом анклаве нового военно-политического субъекта интернациональных отношений (т.н. «НАТО-государства») делает плацдарм и поводы для новых «гуманитарных интервенций». 
Точно такую же цель преследуют и большая часть разрабатываемых США операций информационно-психологического воздействия на конфликты. В ближайшее время операции такового нрава принято соединять воединыжды под общим заглавием «информационно-психологических войн».
Также как и война традиционная, информационно-психологическая война состоит из последовательности боевых операций, объединенных единым планом. Невзирая на довольно огромное обилие видов психических операций, применяемых в политической борьбе, планирование и реализация большинства из их у англосаксов подчиняется одной и той же логической схеме.
В соответствие с этой схемой, стандартная операция информационно-психологической войны состоит из последующих шагов:
1. Политическое разделение общества на большие социальные группы; 
2. Политическая поляризация образовавшихся соц групп (навязывание соц группам идеологий конфликтующих меж собой); 
3. Инициирование  политической активности соц групп (в согласовании с ролью, отведенной им сценарием операции).
4. Контролируемая цепная реакция (управление поведением соц групп).
5. Корректировка начальных планов операции (оборотная связь).
Информационно-психологическая операция начинается с инициирования процесса разделения общества на довольно большие политически однородные социальные группы на которые потом будет оказываться информационно-психологическое воздействие. Пример такового разделения – «сплочение» цивилизации перед лицом опасности, к примеру, войны – при всем этом происходит объединение всех политических лагерей: как приверженцев силового решения, так и его врагов, также серьезное отмежевание одних от других.
Представим, что информационно-психологическая операция – это форма реализации политической программки государства-агрессора. В данном случае ее цель – с одной стороны, объединение и мобилизация приверженцев политического курса агрессора и перевоплощение их в послушливый инструмент политики, с другой -обеспечение добровольческого подчинения той части общества, которое может не принять политическую идеологию, разработанную политтехнологами государства-агрессора, и, как следствие, своими активными действиями очень затруднить реализацию политического курса данного страны в сфере интернациональных отношений. Для заслуги этой цели нужно, сначала, поделить общество по политическому признаку на два либо несколько лагерей:
— на группу людей, готовых в целом поддержать политический курс агрессора и состоящую как из людей собственной страны, так и из людей других государств (сторонники);
— на группу людей, относящихся плохо к политическому курсу и готовых оказывать сопротивление в его реализации (противники);
— на группу людей, не определившихся со собственной позицией, в том числе – политически пассивных; колеблющихся, выжидающих и готовых примкнуть к большинству;
— на группу сочувствующих (возможных союзников).
В итоге такового разделения в обществе формируются новые социальные группы, выдвигающие из собственной среды неформальных фаворитов, вокруг которых происходит первоначальное объединение политически активных людей, придерживающихся в целом близких политических взглядов и убеждений. Формируется определенная соц среда, характеризующаяся завышенной  восприимчивостью к «точечному» управляющему информационно-психологическому воздействию. 
В предстоящем в соц группах происходят процессы политической самоорганизации. Политические позиции отдельных членов социальной группы «притираются» друг к другу и становятся более конструктивными, категоричными, полярными. Равномерно пропадают сомнения во взвешенности и разумной достаточности политических убеждений, которые держится группа, и при оценке тех либо других событий начинает превалировать коллективное мировоззрение, которое всегда более облегченное и категоричное, чем мировоззрение личное. В итоге такового процесса самоорганизации в группе формируется коллективное сознание, руководствующееся в выборе собственного решения конечным, сравнимо маленьким числом причин, что делает такую группу  более уязвимой по отношению к наружному управляющему воздействию – причин (аргументов), обычно, незначительно, как следует, группу легче уверить в истинности чего-либо либо в ложности чего-то другого. 
Побудительной предпосылкой начала процесса разделения общества на группы служит мотивированной вброс в информационное место специально сформированной политической идеологии, содержащей внутри себя образ политического действия, его политическую оценку и набор правил поведения в особенных критериях, создаваемых обозначенным событием в политической жизни цивилизации, группы субъектов интернациональной политики либо мирового общества в целом. В критериях недочета беспристрастной инфы с мест событий, разнородности источников инфы и разноплановости интерпретации происходящих событий доминантными участниками политического процесса такая идеология дает уже готовую оценку происходящего, в почти всех случаях  — уже довольно облегченную, схематичную и психологически комфортабельную для восприятия рядовым мещанином.
Одним из ярчайших примеров внедрения технологии политической стратификации, позволившей  сформировать в сознании людей «моральное право» на превентивное применение вооруженной силы, стала разработка сотворения и управления образом наружного неприятеля – «международного терроризма», владеющего 2-мя важными признаками – транснациональностью и трансграничностью. Не появляется колебаний в том, что результаты внедрения этой технологии оказали (и продолжают оказывать) существенное воздействие на эволюцию современных политических процессов, конфликтов и кризисов.
Борьба с т.н. интернациональным терроризмом – это психическая операция, которая дозволила США повлиять на ориентацию многих государств (прямо до встраивания их в собственный внешнеполитический кильватер, поставив их деятельность под довольно жесткий контроль), также — сформировывать новые военно-политические коалиции желающих оказывать влияние на внешнеполитическую деятельность многих стран.
 Для правящих элит стран, не желающих подчиняться военно-политической машине США, был успешно сотворен объект коллективной борьбы, не имеющий национальности и муниципальных границ, — интернациональный терроризм, с которым нужно воевать на хоть какой местности, даже если для этого требуется вторжение на местность суверенного страны: ведь, если правительство имеет на собственной земле базы интернациональных террористов, означает, оно его поддерживает; или его сил не хватает, чтоб без помощи других погасить очаги терроризма, — тогда ему нужно посодействовать. Для союзников США по НАТО и другой проводимой ими деятельности по «умиротворению» современных конфликтов образ интернационального терроризма – неплохой повод для оправдания собственного роли в военных конфликтах, инициируемых США, перед гражданами собственных государств, – ведь, согласно политическому мифу о международном терроризме, они ведут войну не с определенными народами и странами, а с общемировым злом, не имеющим ни государственной, ни территориальной принадлежности.
Для населения государств, принужденных поддерживать политику США, был сотворен более близкий для осознания персонифицированный образ интернационального терроризма – в лице определенного человека, Усамы Бен Ладана, человека чуждой для европейца  культурной принадлежности, несущего индивидуальную опасность жизни и здоровью каждого (через террористические акты, от которых навряд ли кто-либо может быть застрахован). Таким макаром, избиратель, голосующий за вторжение в Ирак, Афганистан, получил возможность выразить свою ненависть не по отношению к абстрактному виду интернациональной террористической опасности (которая не воспринимается в сознании людей как угроза индивидуальная, лично ему, его жизни и здоровью, его семье и т.п.), а по отношению к определенному человеку, внешний облик и поведение которого вызывает подсознательный ужас  на самом обыденном, бытовом уровне.
 Нет колебаний, что применение приведенных выше технологий формирования вида общего неприятеля привело к добровольческому либо принужденному объединению вокруг США как минимум, ведущих европейских государств, что, вместе с конфигурацией под воздействием США концепции НАТО (с упором на «силовое умиротворение»), сковало свободу политической воли государств и, в итоге, обеспечило их добровольческую подчиняемость США. Что, кстати, является главной целью всех психических операций. В итоге, США употребляет интернациональный авторитет, вещественные способности и человеческие ресурсы обретенных таким макаром союзников во всех конфликтах со своим участиям, формируя и продвигая образ коллективного роли всего интернационального общества в разрешении либо эскалации конфликтов, прикрывая свои брутальные деяния разными мандатами доверия от «международного сообщества», представленного своими союзниками, манипулируя принципом коллективной ответственности и делая более рискованные политические решения руками союзников.
В итоге разделения общества по политическому признаку появляется тот набор политически активных соц групп, которые и употребляются в информационно-психологических операциях в качестве объектов психической обработки. Разумеется, что те социальные группы, которые в принципе поддерживают политический курс агрессора, станут основной движущей силой психической операции, острием того «тарана», который нанесет удар по непокорливым и станет убедительным резоном для неуверенных и колеблющихся. Но, для того, чтоб эта часть общества стала послушливым инвентарем в руках политтехнологов психической войны, нужно, чтоб она стала управляемой. Для этого в операции наступает еще одна фаза – фаза внедрения технологий политической поляризации.

Для того, чтоб образовавшаяся в итоге политической стратификации соц группа стала управляемой, нужно, чтоб снутри группы сформировалась собственная система норм политического поведения, неотклонимая к бесспорному выполнению для всех ее членов. Формирование таковой системы норм политического поведения происходит в итоге воздействия на группу разработанной политтехнологами наружной идеологии. 
 В итоге система правил политического поведения  базисной идеологии агрессора становится для социальной группы единственной нормой поведения, «правилами игры» для хоть какого из его членов, что делает такую группу послушливым инвентарем реализации политики агрессора.
Обычно, положения базисной идеологии формируются таким макаром, чтоб сгладить последствия перенесенного гражданином стресса от  его «добровольно-принудительного» включения в политическую группу (подсознание всегда с ювелирной точностью распознает и чутко реагирует на используемое к человеку психологическое принуждение) и, на фоне такового приемлимо терапевтического воздействия, сформировать у него в сознании состояние психического комфорта. Почти всегда возникающая в итоге такового воздействия иллюзия защищенности и информационного приемущества приводит к добровольческому замещению в сознании человека его собственных оценок, выводов и суждений (его картины мира) на уже готовый набор положений из политической идеологии. В конечном итоге политическое поведение человека, подстроившегося под идейный «зонтик», при всех важных (исходя из убеждений сценария психической операции) конфигурациях политической обстановки выстраивается в согласовании с содержащимися в базисной идеологии политическими установками и становится довольно прогнозируемым, а, как следует, и управляемым
Правила политического поведения в такового рода базисной идеологии – это схематично построенная аннотация по бесспорному выполнению включенной в ее текст последовательности действий, программка, которая запускается при срабатывании заложенного в ней механизма наружной инициации. Установки базисной идеологии не допускают многовариантности поведенческого реагирования на одну и ту же политическую ситуацию. Обычным примером политической поляризации являются технологии организации и проведения «бархатных революций». Западные СМИ откровенно пишут, что сейчас технологии проведения операций по внедрению демократии при помощи кампаний штатского  непослушания так отточена, что их способы перевоплотился в управление по победе в чужих выборах и смене политических режимов. В отношении «оранжевой революции» в Украине корреспондент Гардиан Иэн Трейнор открыто заявляет, что она кропотливо спланирована, организована и проведена под контролем США, с внедрением новейших американских технологий управления массовым сознанием: «эта кампания — творение янки, утонченное и искрометно спланированное учение по массовому маркетингу и продвижению западного брэнда, которое было применено в 4 странах за четыре года для спасения фальсифицированных выборов и свержения непрезентабельных режимов». 
Узнаваемый русский политолог Сергей Кара-Мурза так обрисовывает технологическую цепочку соответствующую для воплощения «бархатных революций»: 
1. Психологическое разделение населения страны на «наших» и «не наших», используя для этого маркетинговую символику «революции» и другие симпатичные имиджевые решения, стимулирующие процесс подсознательной самоидентификации людей не столько с политической идеологией «революционеров», сколько с их симпатичным образом и броской символикой; введение символики «революции» в моду;
 2.Создание вида коллективного неприятеля и установление диктатуры на интерпретацию событий;
 3. Внедрение в сознание «революционных масс» идейных штампов, оправдывающих применение насилия, использования всех средств ради великодушной цели («неотвратимость победы», «народ одолеть нельзя») и размывающее чувство персональной ответственности (потому что это происходит в массе). Цель этого – создание из поддерживающих идею «революции» личностей стихийную и полностью управляемую массу – политическую массу, становящуюся послушливым инвентарем воплощения наружной политической воли, без колебаний идущая на любые провокации, нарушение законности (психические технологии формирования и управления массой сейчас изучаются как одно из направлений социальной психологии);
3.Наружный «разогрев» сформированной политической толпы, увеличение уровня психического напряжения, в том числе – в ожидании неведомых событий, которые вот-вот должны свершиться и все координально поменять.
Идентичные системы идейных установок и принципы построения базисной идеологии употребляются в современных западных тоталитарных сектах. Но, секты преследуют цель полного подчинения сознания адептов, в то время как технологов психических операций интересует маневренность только политического сознания и поведения. 
Многие отмечают, что при психической обработке населения в процессе «оранжевой революции» политтехнологи штаба В. Ющенко использовали методики завоевания контроля над сознанием, описание которых приводит в собственных публикациях узнаваемый исследователь тоталитарных сект Стивен Хассэн. В работе "Контроль сознания и парадокс культа" он выделяет три стадии завоевания контроля над сознанием:
1. Размораживание. На этой стадии человека либо группу лиц принуждают отрешиться от критичного восприятия реальности, самостоятельного мышления и сразу навязывают стереотипы и поведенческие модели, прибыльные манипуляторам. При всем этом неважно какая другая точка зрения рассматривается как заранее неверная либо "исходящая от беса".
2. Изменение. На этой стадии идет активная эмоционально-психологическая обработка новообращенного с целью введения его в состояние эйфории, и это новое состояние интерпретируется как признак приобщения к "высшим целям" либо "общему делу".
3. Замораживание (консервация новых стереотипов). На этой стадии происходит отказ от старенькой идентичности и подмена ее новейшей идентичностью. Человек ощущает себя "духовно возрожденным" членом "новейшей семьи" "спасенных".
Во имя "больших целей" он становится способным идти на самопожертвование: передать свою собственность, заниматься вербовкой новых членов, сбором пожертвований и т.д. Он меняет одежку, прическу, язык, время от времени получает новое имя и тем совсем вливается в новейшую "семью".
Психическая обработка «оранжевыми» собственных приверженцев и просто сочувствующих людей  умопомрачительно точно совпадает с описанной С. Хассэном технологией контроля над сознанием, применяемой в современных тоталитарных сектах. Так, в процессе "оранжевой революции" психическая обработка людей также проходила в три шага:
Шаг 1-ый — "размораживание": людям внушили, что у их "украли победу" средством масштабных "фальсификаций" и призвали "защитить собственный выбор" (хотя нарушения избирательного законодательства были с обеих сторон).
Шаг 2-ой — "изменение": людей искусственно ввели в состояние транса, внушая им, что они — это новенькая "нарождающаяся цивилизация", которая "борется за независимость" от "бандитской власти". Чувственная "накачка" происходила с помощью беспрерывного чередования "революционных" песен и "революционных" девизов, что позволяло сделать некоторую необыкновенную "атмосферу майдана" (хотя эту "атмосферу" можно почувствовать на полностью неиндивидуальном собрании хоть какой тоталитарной секты).
Шаг 3-ий — "замораживание": людей искусственно "законсервировали" в новеньком статусе — "родившейся цивилизации", способной оказывать влияние на "новейшую власть" и тем определять "ход истории" (хотя, спекулируя на стремлении людей к улучшению жизни в стране и возможности ради этой цели идти на самопожертвование, к власти пришла древняя политическая элита, ранее интенсивно созидавшая "криминальный режим Кучмы").
Ворачиваясь к роли в политической поляризации базисной идеологии, стоит отметить, что в современных психических операциях изредка употребляется только одна базисная идеология, разработанная для социальной группы, обеспечивающей собственной бесспорной поддержкой политический курс агрессора; обычно, подобные идейные системы разрабатываются и для других групп, возникающих в процессе политической стратификации, при этом как для групп поочередных либо возможных союзников, для которых нужна только малозначительная модификация базисной идеологии, так и для очевидных либо укрытых врагов, в отношении которых действует особая разработка поляризационного воздействия.
Для врагов курса агрессора, организовавшихся в собственные социальные группы, процесс политической поляризации связан все с этим же частичным замещением собственных ценностей идейными положениями и оценками, импортированными снаружи, которое происходит в виде последующей последовательности шагов:
— активное сопротивление внедрению в сознание положений базисной идеологии приводит не только лишь к выявлению настоящих целей агрессора (положительный итог), да и к частичному проникновению  в сознание политических врагов базисных установок идеологии агрессора (нехороший итог); проникновение в сознание происходит через психический оператор отрицания, 
— дальше проникая в человеческое подсознание, положения базисной идеологии агрессора, дополненные действующим в сфере сознательной психологической деятельности  оператором отрицания, освобождаются от этого оператора и в, практически, в начальном виде там закрепляются.  
Тут действует популярная физиологическая особенность людской психики: понятие «не» в подсознательной области высшей нервной деятельности человека не существует, оператор отрицания в этих критериях не работает: так, например, если ребенку, идущему по бордюру, дать команду «не упади», возможность его падения при всем этом неоднократно растет. Таким макаром, в рамках деяния таковой схемы происходит перенос положений идеологии агрессора через сознание политических оппонентов в их подсознание, исключительно в сознании эти понятия закрепляются в нехорошем контексте, с оператором отрицания, в подсознании же этот оператор теряется и положения базисной идеологии закрепляются как настоящие. 
Если процесс политической поляризации в главном завершен, в действие вступают информационно-психологические технологии управления вектором политической активности соц групп, к которым относятся наружняя инициация политической активности и управление цепной поведенческой реакцией, обеспечивающей срабатывание заложенной в личное и общее сознание группы метода политического поведения.
В рамках данной схемы психической операции политическая активность соц групп регулируется средством 2-ух главных устройств психического управления:
— во-1-х, это внедренные в сознание членов политической группы через систему положений базисной идеологии наборы политических установок и правила политического поведения, любой из которых имеет собственный механизм инициации; таких наборов, обычно, несколько, при этом в реальный момент времени в политической группе действует только один набор, другие же неактивны и ожидают собственной наружной инициации;
— во-2-х, это особенность людской психики, основанная на ассоциативности наружного восприятия окружающей реальности. 
Так, например, понятно, что, если в момент нахождения человека в определенном психическом состоянии (к примеру, в возбужденном) прикоснуться к нему либо пожать руку, то это действие будет зафиксировано в его подсознании и совершенно точно связано с его психическим состоянием в тот момент времени, т.е. сформируется точный ассоциативный ряд; при повторном прикосновении либо повторении обозначенного жеста с стороны зачинателя по отношению к этому человеку, даже если прошло довольно времени, пропали начальные предпосылки возбуждения и он в реальный момент находится в устойчивом психическом состоянии, отличном от предшествующего, сработает ассоциативный ряд и человек возвратится в прежнее возбужденное состояние, а сам жест послужит для этого человека наружной инициацией цепной психической реакции. В психологии на базе этой особенности людской психики разработаны и действую бессчетные техники «психологического якорения», в каких записанные в подсознания чувственные состояния именуются «якорями». В людском подсознании «якоря» связаны с наружными факторами, приводящими к их инициации, средством персональной ассоциативной цепочки, с помощью которой можно в хоть какой момент возвратить человека в запомненное подсознанием эмоциональное состояние и малым психическим воздействием стремительно поменять психологическое состояние и поведение человека, «переключив» его из устойчивого состояния в пограничное, и напротив. Эти способности современных «якорных» техник делают значимые способности для укрытого, манипулятивного управления человечьим сознанием через его подсознательную деятельность.
При этом, начальная инициация программки политического поведения группы происходит, обычно, от наружного управляющего импульса; зато следующая цепная реакция и последовательное замещение, по мере их выработки и заслуги промежных целей операции, одних наборов политических установок другими происходит, обычно, без наружного роли, так как те промежные цели психической операции, которые достигаются в итоге деятельности социальной группы, в момент заслуги становятся новым «спусковым крючком» — запускающим процесс автоматической подмены прежнего набора поведенческих установок, уже стопроцентно отработанных, на новейшую из набора, содержащегося в базисной идеологии. Обычным примером внедрения технологий управления политически активными группами при помощи программирования и инициации цепных поведенческих реакций являются все те же «бархатные революции». В их формирование политически активной группы революционеров заканчивается преобразованием их в политическую массу, стихийную массу, ищущую, куда бы выплеснуть свою разрушительную энергию. Конкретно это и происходит в итоге наружной инициации активности  толпы, в процессе которой ей задают цель и направляют всю резко высвободившую энергию  политической толпы на поражение противника (технологии управляемого общественного взрыва).
И, в конце концов, в современных разработках проведения психических операций предусмотрен особый механизм наружного вмешательства – это т.н. механизм «обратной связи». Он предусмотрен для  оперативной корректировки схемы операции, на случай если та пойдет не по намеченному плану.
В сути, это – механизм резвого реагирования, когда корректировка вносится в критериях фактической нехватки времени и ресурсов. Неоднократно повышая эффективность психических операций, этот механизм, месте с тем, заносит в технологический процесс дополнительные опасности и элементы случайности. Оценка эффективности операции по ее наружным проявлениям в среде, на которую ориентировано ее воздействие, всегда лична, а недочет времени не позволяет в оперативном режиме набрать статистику наблюдений, нужную для принятия единственно правильного решения. Существование этого личного фактора, делает для процесса реализации психической операции опасность укрытого наружного управления. Другими словами  инициативу могут перехватить силы против которых ориентирована психическая операция.

Создатель: Андрей Манойло

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,201 сек. | 12.6 МБ