О чём умолчал Ежи Гофман

О чём умолчал Ежи Гофман

Новый кинофильм Ежи Гофмана "Варшавское схватка 1920", посвящённый событиям советско-польской войны 1920-1921 гг., будет, непременно, нужен на Западе. Сначала — в силу пропагандистского заряда антирусской направленности, который несёт внутри себя эта кинокартина… Об большом пропагандистском потенциале синематографа гласил ещё В.И. Ленин, и в XXI в. кино остаётся массивным средством воздействия на массы. В премьерном показе кинофильма уже принял роль президент Польши Бронислав Коморовский с женой, а сам кинофильм 30 сентября вышел в большой прокат не только лишь в Польше, да и за рубежом.

Как понятно, советско-польская война носила ожесточённый нрав. Красноватая армия вела успешное пришествие на западном направлении, сокрушая оборону белополяков, и дошла до Варшавы, где потом, но, потерпела поражение и обязана была откатиться вспять. Как итог – т.н. «кресы всходни», другими словами территория Западной Белоруссии и Западной Украины остались под Польшей. Поражение Красноватой армии под Варшавой в польской историографии принято именовать «чудом на Висле», имея в виду, что оно выручило Польшу от неизбежного краха. Тема советско-польской войны проходит красноватой нитью через всю польскую историографию, являясь отправной точкой польского патриотизма нового времени в его русофобском изводе. Дата Варшавского схватки – дата-символ, политико-психологическая веха, знак-выражение исконного, как считают поляки, противоборства защитницы западной цивилизации — Польши и «русских варваров».

Основной посыл режиссёра – «чудо на Висле» вышло благодаря полководческому гению Юзефа Пилсудского. Картина отнесена к историческому жанру, где есть всё: лихие кавалерийские атаки, мужественные поступки основных героев и сцены романтичной любви. Нет только всей правды о тех далёких событиях, ибо создание правдивой, вправду близкой к реальности картины в планы Ежи Гофмана не входило.

Издавна увидено, что польский патриотизм вероятен только за счёт «поедания» примыкающих народов. Публицист Ян Юзеф Липский в статье «Две родины – два патриотизма» подверг эту позицию беспощадной критике. Я. Липский, ветеран Армии Крайовой, был антисоветчиком, но он был ещё и интеллектуалом. Почему для поляков наибольшей катастрофой 2-ой мировой является Катынь, а не многомиллионные жертвы на западном фронте? Ответ один: без русофобии нет польского патриотизма.

Этносоциолог Вильгельм Мюльман ввёл такое понятие, как «этноцентрум». Этноцентрум – это понимание этносом себя самого в рамках места, где этот этнос обитает. Это форма этнического мышления, куда этносом врубается всё, что его окружает: от рельефа местности (горы, реки, леса) до высокодифференцированных понятий (муниципальная мысль, войны, союзы, экономические связи, культурные и дипломатичные контакты). Каждый этноцентрум стремится к тому, чтоб сохраниться нетронутым. Этноцентрум опасается понятийного раскола, раздвоения, т.к. раскол этноцентрума означал бы раскол этнического самосознания и видоизменения внутренней жизни народа. Дела поляков и российских тоже может быть обрисовать в этносоциологических понятиях. Польский этноцентрум подсознательно чувствует мощь этноцентрума российских как более бессчетного имперского народа, к тому же народа не католического.

Польский этноцентрум не настроен на дружелюбные дела с русскими по той причине, что опасается «впустить в себя» того, кто сильнее, энергичнее и многочисленнее. Польский этноцентрум опасается «утонуть» и раствориться в российском этноцентруме, опасается быть им поглощённым либо расколотым надвое, т.е. принять сразу и католическую, и православную идентичность. Потому большое число православных поляков либо поляков, служивших Русской империи, а потом СССР (генерал А. Ржевусский, генерал-майор Ф. Круковский, математик Н.И. Лобачевский, классик российской литературы Н.В. Гоголь, адмирал Г.Ф. Цивинский, русский полководец К.К.Рокоссовский, основоположник ВЧК Ф.Э. Дзержинский), самой же польской историографией выносится за скобки, рассматриваются ею как идейные антитела, то, что несёт опасность прививки частей этнического сознания примыкающего народа (российских) и содействует расколу монопольно-католичес
кого антирусского сознания, характерного полякам.

Отсюда также – рвение выстроить такие дела с русскими, при которых было бы полностью нереально проникновение в польский этноцентрум лишнего объёма российского, не католического воздействия. Это подсознательный механизм этнической защиты, под который уже подгоняется всё остальное – политика, культура, исповедание, СМИ. Поляки ощущают себя в безопасности только при условии наибольшего культурно-политического отдаления от большого российского народа, зачем интенсивно употребляют антироссийскую пропаганду.

Разумеется, что возникновение кинофильма Ежи Гофмана обосновано подсознательными механизмами польского этноцентризма, который, всматриваясь в Россию, как в зеркало, гласит: «Это – не я». Не будь «зеркала-России», Польша не смогла бы конституировать собственное этническое «я», оказалась бы в этнопсихологической невесомости, в понятийном вакууме. Потому кинофильм Ежи Гофмана мог быть априори только антирусским. А для придания антирусскости большей неровности в кинофильме старательно обойдены вниманием «неудобные» моменты советско-польской войны 1919-1920 гг.

Во-1-х, цели Варшавы во время советско-польской войны были очень агрессивны — восстановление Польши в исторических границах Речи Посполитой 1772 года, с установлением контроля над Литвой, Белоруссией и Украиной, включая Донбасс!

Во-2-х, Пилсудский был экспансионистом, не скрывавшим, что главной мишенью является Наша родина: «Замкнутая в границах границ времён шестнадцатого века, отрезанная от Чёрного и Балтийского морей, лишённая земляных и ископаемых богатств Юга и Юго-Востока, Наша родина могла бы просто перейти в состояние второсортной державы, неспособной серьёзно грозить новообретенной независимости Польши. Польша же, как самое огромное и сильное из новых стран, могла бы просто обеспечить для себя сферу воздействия, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор».

В-3-х, конкретно польская сторона перебежала к активным насильным действиям, спровоцировав, на самом деле, начало войны. Польские войска форсированным маршем занимали белорусские и украинские городка, чтоб навечно «застолбить» их за Польшей. Не считая того, польские части под командованием Люциана Желиговского вторглись в Литву, получившую независимость из рук Русской Рф, и сделали на части её территорий марионеточное правительство Срединная Литва. Правителем Срединной Литвы был назначен (из Варшавы) сам Желиговский. Таким макаром, часть литовских земель в однобоком порядке вошли в состав Польши, где и пребывали прямо до ликвидации польской государственности в 1939 г. Польско-литовская война для поляков – малозначительная веха в их истории. Для современных литовцев – напротив, эта война заполнена катастрофическим смыслом. И сейчас жёсткая позиция Вильнюса по дилемме литуанизации литовских поляков – отголоски непростых польско-литовских отношений.

В-четвёртых, Пилсудский был тераном, идеологом политики «санации», т.е. насильного умиротворения непольского этнического элемента и угнетения свобод снутри самой Польши. Вводилась цензура, объявлялись вне закона оппозиционные партии, появились 1-ые концлагеря (Берёза Картузская). Санационный режим действовал с 1926 по 1939 гг., потому изображение Пилсудского в виде великодушного рыцаря без ужаса и упрёка далековато от исторической правды.

История хоть какого страны заполнена легендами, но кажется, как будто польская история – это венец мифотворчества. Знают ли поляки свою историю всю, без купюр? Не уверен.

Каждый поляк, и млад, и стар, благодаря официальной пропаганде знает, что НКВД – это только «палачи и каратели» польского народа. А многие ли из поляков знают о службе собственных сограждан в рядах НКВД? Об этом не знает практически никто. Но факт остаётся фактом: после вхождения западно-украинских земель в состав СССР и после 1945 г. местные поляки шли на сотрудничество с Советами для совместной борьбы против украинского бандподполья. Тогда бандеры, шухевичи и иная «историческая падаль» под корень вырезали мирных поляков – вкупе с детками и дамами. И поляки шли на сотрудничество с чекистами. Чекисты делали польские отряды самообороны, командовали которыми русские офицеры. Полякам выдавали орудие и по команде они отчаливали вылавливать в лесах и пещерах украинских националистов. Общее число польских добровольцев в частях НКВД достигало 30 000.

В Польше не обожают коммунистов, в особенности русских. Но почему-ли
бо польская историография умалчивает, что, к примеру, на начало 1930-х годов толика этнических поляков в составе Компартии Украины была примерно в два раза большей, чем посреди всего населения республики, а генеральным секретарем ЦК КП(б)У был поляк Станислав Косиор.

Немногие в Польше знают, что во главе ОГПУ (прошлый НКВД) с 1926 по 1934 стоял представитель польского аристократического рода Вячеслав Менжинский. Не много того, род аристократов Менжинских был крещён в православие. Кстати, на посту управляющего ОГПУ Менжинский сменил другого поляка из аристократического рода – Дзержинского. В нынешней Польше приходится слышать раздражённые высказывания: «Дзержинский не поляк. Он еврей!» Так алогично польский мещанин пробует разъяснить для себя службу шляхтича Дзержинского на благо Рф. Но Дзержинский – не еврей. Он – поляк, ну и обучался в одной гимназии с русоедом Ю. Пилсудским.

А тем временем в Киеве проходит 41-й Интернациональный кинофестиваль «Молодость», открывшийся 22 октября «Варшавским сражением» Ежи Гофмана. Гендиректор кинофестиваля Андрей Халпахчи заявил, что «лента посвящена событиям 1920 года, когда армия маршала Юзефа Пилсудского приостановила большевистское нашествие на Польшу, во главе которого был Лев Троцкий… Это очень масштабное кино». И ни слова о том, что конечной целью польского пришествия на восток в 1920 г. был посреди остального захват всей Украины.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,108 сек. | 11.46 МБ