О легендах старенькых и новых

О мифах старых и новыхВ чем ошибается и что упускает из виду пользующийся популярностью историк

Имя Алексея Исаева сейчас очень отлично знакомо всем россиянам, интересующимся ратной летописью нашей страны. Его нередко приглашают в теле- и радиостудии на дискуссии, передачи, посвященные событиям 40-х годов ХХ века, он часто выступает в роли комментатора в документальных кинофильмах, опять-таки рассказывающих о том времени.

Но, пожалуй, не наименьшую известность Алексею Валерьевичу принесли практически два 10-ка написанных им книжек. При этом, непременно, более много кредо юного 35-летнего историка изложено в труде «Десять легенд о 2-ой мировой войне», который часто переиздается в его книжке вот уже пару лет попорядку и многими читателями воспринимается как истинное откровение, напрочь разрушающее легенды как о русской, так и о западной историографии. Вот почему эту книжку г-на Исаева можно считать знаковым произведением для русского исторического самосознания.

Надуманные Достоинства КАВАЛЕРИИ

Но Алексей Исаев, разоблачая старенькые легенды (а именно, об идиотизме русских вое-начальников, типо настаивавших на усилении роли кавалерии перед мировой войной, о сорокаградусных морозах сначала финской кампании, выгодности для Красноватой армии оборонительного вида действий и многие другие), здесь же делает новые ну и сами его разоблачения оказываются не полностью корректными.

О мифах старых и новых

Так, доказывая, что конница, которой в РККА намедни 2-ой мировой было существенно больше, чем в армиях других величавых держав, очень даже понадобилась в боевых действиях, г-н Исаев не гласит всей правды. Он пробует представить советскую конницу только как ездящую пехоту, практиковавшую атаки в конном строю в исключительных случаях, когда противник расстроен и не может оказать сильного сопротивления. Меж тем подобные примеры в период Величавой Российскей были далековато не редчайшими. При всем этом не единожды кавалеристов кидали на неприятеля, который успел занять оборону и имел достаточное количество огневых средств. В итоге кавалерия подвергалась истинному избиению. Тут можно вспомнить трагические последствия использования 2-ух кавалерийских дивизий 16-й армии под Москвой в ноябре 1941 года.

О мифах старых и новых

Алексей Исаев утверждает, что немцы, расформировавшие в 1941-м свою единственную кавалерийскую дивизию, скоро обязаны были вновь создавать конные части. Потому посреди 1942 года в каждой германской группе армий на Восточном фронте имелся кавалерийский полк. Историк запамятовал только упомянуть, что все эти полки, равно как и кавалерийская бригада СС, развернутая позже в 8-ю кавалерийскую дивизию СС, использовались сначала при проведении антипартизанских операций в лесистой местности и сумасшедших атак на вражеские позиции не решали.

Что все-таки касается сформированных в 1944 году в Венгрии 2-ух кавалерийских дивизий СС, то личный состав данных соединений в значимой мере оснащался из представителей местного германского населения, обладавших опытом воззвания с лошадьми. Для обучения и оснащения этих дивизий в качестве моторизованных у германского командования не было ни времени, ни средств.

А вот в Красноватой армии конница рассматривалась не в качестве паллиатива, призванного восполнить недочет мотострелковых частей и соединений, как самостоятельный род войск, имеющий свои достоинства перед моторизованными войсками в определенных критериях. Но главное преимущество конницы, на которое показывает г-н Исаев, — еще наименьшая потребность в горючем сводилась на нет необходимостью повсевременно пополнять фураж для лошадок, что в окружении, кстати сказать, преобразовывалось фактически в неосуществимую задачку и естественным образом преобразовыва
ло конницу в пехоту. Но даже если кавалерийские части не оказывались во неприятельском кольце, а удачно продвигались вперед, фуражная неувязка становилась главной предпосылкой замедления пришествия. Некормленые лошадки не могли длительно нести всадников, и жалобы на вялость конского состава — неизменный лейтмотив донесений кавалерийских начальников.

Командование Красноватой армии в отличие от управления вермахта использовало конкретно на фронте кавалерийские корпуса и даже некоторое подобие армий в виде конно-механизированных групп. Для последних конники скоро преобразовывались в обузу, так как передвигались немногим резвее обыкновенной пехоты.

О мифах старых и новых

Отчаливали НА УБОЙ

Когда Алексей Исаев пишет, что «Польша в сентябре 1939 года не стала существовать, невзирая на то, что в ней оставались еще больше миллиона человек призывного возраста», он предпочитает не уточнять, что мобилизовать этих людей в ряды Войска Польского не дозволила Красноватая армия, вторгшаяся в восточные регионы Речи Посполитой 17 сентября. Вобщем, создателю «Десяти легенд…» пример с поляками пригодился для того, чтоб оправдать теорию «перманентной мобилизации», на практике применявшуюся Красноватой армией в Величавой Российскей войне.

Г-н Исаев излагает ее так: «Согласно этой теории формирование новых дивизий не завершается по окончании развертывания кадровой армии, а является непрерывным процессом. Одни дивизии окружаются, уничтожаются, просто несут утраты, а другие тем временем формируются, учатся и движутся на смену первых».

На бумаге смотрится эффектно. Конкретно благодаря неизменному притоку на фронт свежесформированных дивизий взамен выбитых, как считает Алексей Исаев, и удалось выиграть войну. В реальности же это означало массовую смерть на передовой необученного, а нередко невооруженного пополнения.

Историк с гордостью пишет: «Вместо 4887 тыщ человек по мобилизационному плану февраля 1941 года были призваны военнообязанные 14 возрастов, общая численность которых составила около 10 млн человек. Тем уже в 1-ые 5 недель войны были перекрыты те расчеты, на которых разработчики «Барбароссы» базировали прогнозы о сроках и способностях проведения скоротечной кампании против СССР».

Правда, г-н Исаев запамятывает при всем этом сказать, что подавляющее большая часть отправленных в действующую армию новобранцев не прошли подабающей подготовки, а другие даже не получили винтовок. Сталин просто посылал на убой не достаточно что умеющих бойцов. Немцы, естественно, не ждали такового и тут, очевидно, просчитались.

О мифах старых и новых

ЛУЧШЕ НАСТУПАТЬ?

Создатель настаивает, что пришествие было хорошим методом действий для РККА, и критикует сторонников оборонительной стратегии. А именно, на примере первого Харьковского схватки в мае 1942 года Алексей Исаев обосновывает, что недостающая плотность обороны русских войск стала предпосылкой прорыва позиций 9-й армии и окружения русской ударной группировки, стремившейся завладеть Харьковом.

Вкупе с тем исследователь почему-либо не задается вопросом: что бы вышло, если б русские соединения не двинулись вперед, а готовились отстаивать Барвенковский выступ, использовав ряд дивизий ударной группировки для укрепления слабеньких участков? Плотность оборонительных порядков наверное бы повысилась. Может быть, тогда и немцы все равно заняли бы выступ, но с большенными потерями, и при всем этом еще большему числу русских войск удалось бы благополучно отойти на восток.

Г-н Исаев убеждает, что неважно какая оборона во 2-ой мировой войне просто сметалась огнем артиллерии и ударами авиации, наносящими большие утраты обороняющимся еще до начала атаки противника. Да, это достаточно убедительный аргумент, но создатель «Десяти легенд…» почему-либо не пошевелил мозгами вот о чем. Когда те же бомбы и снаряды обрушивались на идущих в пришествие густыми цепями красноармейцев (а по-другому плохо обученные бойцы не шли на неприятеля), то урон оказывался еще огромным: траншеи, блиндажи, землянки худо-бедно, но укрыв
ают боец от вражеского огня (о дзотах либо дотах в данном плане и гласить нечего).

Алексей Исаев также пробует обосновать, как будто если к нам в тыл прорвалась группировка танков и мотопехоты противника, то полностью нереально найти, где она окажется спустя несколько часов, а тем паче через сутки-двое. Потому, мол, никчемно строить оборонительные сооружения, все равно промахнешься, а лучше приостановить неприятеля контрударом по флангам, что русское командование и делало, время от времени — удачно, время от времени — не очень.

Но ведь военное искусство как раз и сводится к тому, чтоб более точно предвидеть планы врага и в согласовании с этим планировать будущие деяния собственных войск. У русских военачальников и командиров тоже имелись карты, потому можно было представить, по каким дорогам скорее всего пойдет неприятельская колонна и с какой скоростью (найти это не представляло особенной трудности), к какому пт сначала устремится противник. Исходя из этого выстроить оборону, чтоб помешать выполнению его планов.

Кстати, перед нанесением контрудара все равно требуется провести кропотливую разведку, чтоб узнать, где находятся неприятельские части. По другому удар придется по пустому месту либо повстречает заблаговременно подготовившегося к отражению контратак врага. К огорчению, русские генералы очень нередко наносили контрудары по неприятельским танковым группировкам, не озаботившись ни разведкой, ни даже рекогносцировкой местности, что и приводило к напрасным потерям.

О мифах старых и новых

ДЕЛО Не только лишь В ТАНКЕ…

В книжке доказывается, что приемущество «тридцатьчетверок» и КВ над германскими танками сначала Величавой Российскей — тоже миф, что немцы почти всегда удачно боролись с новыми русскими бронированными машинами, а отдельные беды германских войск являлись следствием совершенных ими тактических ошибок. Это полностью справедливо, но Алексей Исаев не разъясняет, почему так происходило, только туманно замечая, что в Красноватой армии «в 1941-1942 годах с стратегией внедрения танков были определенные проблемы».

Неудача, но, состоит в том, что эти самые «определенные проблемы» никуда не пропали в 1943-1945 годах, когда невозвратные утраты русских войск в танках как и раньше неоднократно превосходили германские, при этом в неких боях — в 10-ки раз.

О мифах старых и новых

Историк перечисляет минусы Т-34 и «Клима Ворошилова», сводящиеся приемущественно к несовершенству ходовой части, что в особенности типично для КВ. Он плохо маневрировал, имел маломощный для собственной массы движок, нехорошие коробку и коробку. Но свои недочеты есть у каждого танка. А поэтому задачка хоть какого рядового танкиста, танкового командира и полководца как раз и состоит в том, чтоб очень использовать сильные стороны собственных машин и слабенькие стороны машин противника, стараться свести к минимуму достоинства вражеской бронетехники, не дав танкам неприятеля шансов на реализацию всех заложенных в их способностей. То же самое меж иным следует сказать и об авиационной технике.

О мифах старых и новых

И здесь, как ни грустно, нужно констатировать: в отношении умений и способностей, которыми определяется уровень боевого мастерства танкистов и летчиков, панцерваффе и люфтваффе очень значительно превосходили ВВС РККА и русские БТМВ. Даже к концу войны этот разрыв хотя и сократился, но никак не пропал.

Вприбавок, Алексей Исаев не пишет, что значимым плюсом германских танков было более комфортабельное по сопоставлению с русскими машинами размещение экипажей и это позволяло им эффективнее действовать в бою. В вермахте танк являлся приложением к экипажу, а в Красноватой армии экипаж — приложением к танку, и место для размещения танкистов сокращалось за счет более сильной брони и вооружения.

И все таки Т-34 был очень неплохим танком и сначала войны

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,130 сек. | 11.47 МБ