Они пришли разорять чужой дом… (“Rot Fuchs”, Германия)

Повсевременно вспыхивающая непонятная дискуссия о германских военнопленных в СССР принуждает меня поделиться с читателями своими размышлениями по этому вопросу. В конце 2-ой Мировой войны 11,2 миллионов германцев из Вермахта и СС находились в плену у союзников. Около 8 миллионов из их были в англо-американском, а выше 3 миллионов — в русском плену. Немцы ждали от соответственных государств, что с их военнопленными будут обращаться в согласовании с положениями Женевской конвенции 1906 г., Гаагских правил ведения сухопутной войны 1907 г. или Конвенции о военнопленных 1929 г. Но сама гитлеровская Германия с 1939 по 1945 гг. тыщи раз нарушала эти конвенции. Большинству из, приблизительно, 6 миллионов русских военнопленных не дали даже банки консервов. «Памятка по охране русских военнопленных» от 8 сентября 1941 года говорит:

«Безжалостно прибегать к самым последним мерам при мельчайших признаках недовольства и непослушания! Для угнетения сопротивления бесчеловечно использовать орудие. По бегущему военнопленному немедля стрелять без предупреждения, ведя прицельный огнь. (…) С другой стороны, к работящему и послушливому военнопленному тоже нельзя проявлять мягкость. Он примет её как слабость и сделает свои выводы».

Они пришли разорять чужой дом… (“Rot Fuchs”, Германия)

Но, это не были насильные меры, приводившие к массовой смерти русских военнопленных. Предпосылкой огромных утрат, сначала, было систематическое недостающее снабжение продуктами питания, инспирированное по распоряжению Верховного командования Вермахта.

«…Главным образом в 1941 и 1942 гг. вводились и утверждались рационы питания, при полном понимании последствий в виде голодной погибели тыщ и тыщ пленных. Эта политика ликвидирования соответствовала политике голодомора штатского населения, практиковавшейся на захваченных территориях Русского Союза. Невзирая на то, что повсевременно повышались рационы питания, до самого конца войны, они не достигали ни по размеру, ни по качеству норм питания для несоветских военнопленных. В особенности в 1941-1942 гг. посреди пленных вспыхивали эпидемии дизентерии и сыпного тифа, жертвами которых стали 10-ки тыщ. Из-за длительного приобретенного недоедания в критериях непосильной работы и небогатого мед ухода русские военнопленные оставались просто восприимчивы к заразным заболеваниям и во 2-ой половине войны. Смертность стабилизировалась на высочайшем уровне, в большинстве своём из-за огромного количества туберкулёзных заболеваний…»

Это пишет Ганс Райхельт в собственной, вышедшей в 2007 году, книжке «Немцы, вернувшиеся из плена».

Только с июля 1941 по февраль 1942 года, таким макаром, за восемь месяцев от обморожений и беспощадного воззвания умерло в германских концлагерях около 2 миллионов русских военнопленных. Точно просчитанный нацистским управлением «голодомор» нашёл своё ужасное воплощение. 10-ки тыщ увезённых из Рф красноармейцев гибли уже при перевозке либо погибали от эпидемий в сборных лагерях. С 1941 по 1945 гг. в германский плен попало 6 миллионов красноармейцев, из их дожили до конца войны приблизительно 630 000. Из около 3,3 миллионов германских военнопленных, находившихся в русском плену, домой возвратилось практически 2 миллиона.

Кто сейчас занимается проблематикой военнопленных, должен беспристрастно признать, что войну против европейских и других государств мира начала гитлеровская Германия. Все бойцы хоть какой стороны конфликта, попавшие в плен, стали жертвами криминальной нацистской идеологии, которая стремилась к мировому господству и опорочила германский род.

«…Несмотря на бессчетные, достойные сожаления случаи смерти германских военнопленных, в сумме собственной с ними даже примерно не обращались так изуверски, как в годы войны с русскими военнопленными немцы…»

«…В большинстве государств, в которые после войны были интернированы германские бойцы, их завлекали к восстановительным работам. Во Франции это смотрелось как в Русском Союзе, а в Великобритании — как в США. Нельзя погибших одной армии погашать убитыми другой армии. Но, все же, мы должны повсевременно учесть этот контекст, когда нам говорят, либо мы читаем об отдельных судьбах, и
стория которых вызывает ком в горле…»
(тот же создатель)

Страшное раздувание в средствах массовой инфы, исторической литературе либо в современной политике всех этих эксцессов в критериях плена, в особенности русского, преследует только одну цель: даже в наши деньки продолжать антисоветскую травлю! В 2003 г. вышел толстый, увесистый том Гвидо Кноппа — маститого историка телеканала ЦДФ под заглавием «Пленные», где есть таковой пассаж:

«…Сибирь стала синонимом страданий и бедствий одиннадцати миллионов германских военнопленных…»

Но, как может убедиться сам читатель, ни цифра, ни география не соответствуют реальности. Все же, ход мыслей Кноппа массовая публика воспринимает. Другой пример — показавшаяся в 2008 г. книжка Фолька Коопа «Под оккупацией» о русской оккупационной политике в Германии, этот труд является быстрее антисоветской листовкой, чем серьёзным историческим исследованием. Его не надо даже принимать во внимание. Но, неким бы следовало вспомнить слова Конрада Аденауэра: «Есть вещи, о которых я не говорю даже с самим собой».

Освобождения происходили несколькими потоками в определённые годы с 1945 по 1949. В 1948 году русский министр зарубежных дел Молотов после выезда в Германию последних освобождённых военнопленных заявил, что в русских лагерях находятся ещё 890 532 военнопленных, которые будут освобождены в 1949 г.

В конце 1949 г. освобождение германских военнопленных из СССР закончилось транспортировкой 17 538 лиц. Русское информационное агентство ТАСС в мае 1950 г. сказало, что этим потоком репатриация «полностью завершена». Отныне под стражей в СССР оставались только обвинённые в военных грехах. По русским данным их было 35 000. Об этом есть серьёзная работа Андреаса Хильгера («Немецкие военнопленные в Русском Союзе с 1941 по 1956», Эссен 2000 г.), выпущенная под патронатом дрезденского Института Ханны Арендт*. В собственных исследовательских работах, проведённых, в том числе, и в русских архивах, он пришёл к увлекательным выводам, что, Русский Альянс был «…явно намерен…уважать главные принципы международно-правовых эталонов воззвания с военнопленными…» И то, что «…СССР в собственной политике по отношению к пленным не преследовал целей ликвидирования либо мести…» Не было установленного временного срока, «…к которому могли быть запланированы либо проводились акции по уничтожению германских военнопленных…»

Хильгер опирается на данные русских актов по 2 388 443 германским военнопленным, из которых было репатриировано 2 031 743. В плену умерло 356 687. Высочайший уровень смертности разъяснялся в особенности нехорошим снабжением, виной которого была война:

«…снабжение было очень небогатым для всех — как русских людей, так и военнопленных. Нередко для русских людей оно было ещё меньше…»

И те приблизительно 35 000 германских пленных (они возвратились в Германию до 1955 г.), которые были осуждены русскими судами за нацистские и военные злодеяния, согласно Хильгеру, от общего числа составляли «ничтожную долю».

Здесь добавить нечего, так как служащих Института Ханны Арендт буржуазные СМИ и историки навряд ли сумеют заподозрить в распространении несерьёзной историографии.

_________

* Научно-исследовательский институт при Техническом институте Дрездена. Занимается исследованием фашистских и коммунистических диктатур. (прим. перев.)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,155 сек. | 11.44 МБ