Опыт, оплаченный кровью: Обелиск

Опыт, оплаченный кровью: Обелиск

В 1987 году в расположении 173-го отряда спецназа ГРУ в провинции Кандагар на пыльном строевом плацу руками бойцов батальона был воздвигнут монумент погибшим.
На двухметровом прямоугольном постаменте установлена башня боевой машины пехоты. В основании монумента высечена звезда, по гранитным лучам которой струится вода — знак жизни в безводных пустынях и горах Кандагара…
Узреть монумент мне довелось лишь на фото, но я был конкретным участником событий, после которых его установили.

Опыт, оплаченный кровью: ОбелискОсенью 1986 года резко возросло число обстрелов Кандагарского гарнизона реактивными снарядами. Во избежание утрат командование 173-го отряда отдало приказ каждому подразделению отрыть для себя укрытие. Батальонные минеры, чтобы облегчить для себя труд, решили пользоваться своими проф способностями: в жесткой, металлической земле ломами пробивали неглубокие шурфы, закладывали в их тротиловые шашки и подрывали. Потом раздробленную породу совковой лопатой выгребали на бруствер. Дело шло резвее, да и эта скорость выполнения работ не устраивала резвого в принятии решений и скорого в делах ротного. Не мудрствуя коварно, он избрал на инженерном складе самый мощнейший заряд, способный пробить до полутора метров железобетона, установил его в центре отрытого в человечий рост котлована и подорвал. Взрыв колоссальной силы, неоднократно увеличенной стенками замкнутого контура, вырвавшись на поверхность, выбил все стекла в близкорасположенных строениях.
Комбат, встревоженный взрывом в расположении части, приготовился слушать доклад о потерях. Но когда удостоверился, что обошлось все без жертв, отдал приказ просто рассчитать из валютного содержания лейтенанта Михайлова цена разбитого стекла, которое с таким трудом завозилось из Союза. Потому, возвратившись с совещания, взбешенный Михайлов востребовал к для себя Шипунова…
— Собирайся, завтра с Клочко идешь на войну, командир группы Гугин. Свободен.
В ту же секунду Саня круто развернулся и выскочил за дверь. Радуясь, что просто отвертелся, с облегчением вздохнул. Через пятнадцать дней выходил приказ министра обороны об увольнении в припас. Новость о боевом выходе не пугала, а напротив, веселила. Обычный русский паренек, воспитанный на примерах дружбы героев книжек Дюма, выросший в рабочем районе на окраине городка, он имел ясное представление, что означает честь. Годом ранее, утратив в этих гиблых краях самого близкого друга, жил жаждой мстить до последнего собственного денька на этой войне. Потому не было для него действия приятнее, чем нерасторопно собирать собственный ранец, обдумывая предстоящую засаду.
Вот и сейчас разобрал и, кропотливо прочистив, набил патронами автоматные магазины, аккуратненько приготовил мины, обычными движениями уложил паек, после этого отправился в каптерку. Лицезрев растерянное лицо Владимира Клочко, пошевелил мозгами: «Уже знает».
Вова дико страшился войны. Уроженец западно-украинского Ровно, в роте Клочко вел жизнь тихую и незаметную, стараясь не высовываться, чтобы не раздражать воюющих сослуживцев своим, как ему казалось, привилегированным положением.
Но ему было жутко даже в батальоне. Ожидание приказа: «Клочко, собирайся» – заполняло страхом его жизнь, делало службу тягостно нестерпимой. Он рано принялся считать деньки до ее окончания.
Всякий раз, когда ему приходилось выдавать сослуживцам, уходящим на войну, снаряжение, он на уровне мыслей говорил свою молитву «Только не я, только не я…».
Но, невзирая на мольбу, эти жуткие слова все таки были произнесены…
Не обращая внимания на смятение каптера, Александр верно разъяснил задачку, распределил обязанности и пошел к друзьям-связистам.
Перейдя через пыльный пустырь, Саня зашел в казарму роты связи.
— Здорово, кто завтра с Гугиным идет?
— Здоровее видали! Я! — приветливо улыбаясь, ответил Эдуард Комкин, огненно-рыжий большой юноша, вятский качок. Они были знакомы еще с Чирчика, совместно в одной партии прибыли в отряд прошлой осенью.
Саня улыбнулся в ответ:
— Эдик, хлеба дополнительно к галетам три буханки нам хватит?
Комкин, здоровый юноша, не дурачина поесть, засомневался:
— Может, четыре?
— Упрем?
— А Ния на что? — риторическим вопросом ответил Эдик и здесь же, не оборачиваясь, смотря на Саню, пророкотал: — Ни-ия..!
На клич Комкина к ним необычной лунной походкой подошел юный связист. Серегу Пахно, служившего в группе связи 1-ые месяцы, ребята окрестили «Ния — искусственный человек» за его поразительное наружное сходство с героиней умопомрачительного кинофильма «Через тернии к звездам», не сходившего с экранов страны весь 1982 год. Уроженец Краснодара, не трус, на выходах он зарекомендовал себя как неплохой связист-маломощник. Сергей, будучи хорошо образован, имел прекрасное чувство юмора, потому на прозвище не дулся, а время от времени даже подыгрывал шутникам: ловя на для себя любопытствующие взоры, внезапно к всеобщему экстазу начинал выделывать коленца набирающего моду на гражданке брейка.

На войне как на войне

Группу высадили с брони в Аргастане. Эта горно-пустынная местность, являясь частью Кандагарско-Газнийского плоскогорья, именовалась так по наименованию реки, протекавшей по ней. С севера и юга район прикрывали горные хребты. Изолированность и отсутствие больших населенных пт и гарнизонов русских войск давали возможность мятежникам безнаказанно хозяйничать тут, пока за дело не взялся спецназ. Сейчас в этих позабытых Богом местах лазутчики отряда часто лупили «духовские» банды.
Для лейтенанта Гугина, командовавшего спецназовцами, это был один из первых самостоятельных выходов. Уже во время первого ночного перехода стало ясно, что он имеет нетвердые зания в топографии. Саня, видя, как неуверенно он ведет группу, откровенно злился. Излишние километры с грузом за плечами, равным весу его собственного тела, с каждым шагом свирепо отымали силы. Уйдя с Эдиком в хвост группы, они лицезрели, как при движении вперед мечется ядро растянувшейся группы. Дождавшись, когда она обрисует длинноватую дугу, срезали напрямик, делая собственный путь короче. На счастье, у Гугина был грамотный замкомвзвода, сержант из Самары. Снаружи незаметный, среднего роста и того же телосложения, рыжеватый, с весноватым простодушным лицом, он обладал сильным, несгибаемым нравом. Сержантские лычки он заслужил ратным трудом на войне, а не рвением угодить командиру. Потому группа подчинялась ему безоговорочно. Обеспеченный опыт его бессчетных выходов помогал ему уверенно ориентироваться в отлично знакомом районе. На вторую ночь, видя, что командир откровенно блуждает, сержант при остановках все настойчивее стал заглядывать в его карту и равномерно сам стал задавать направление движения.
На третью ночь выпало полнолуние. Равнина Аргастана была залита фосфорическим сиянием луны. Идя в тыловом дозоре на значимом расстоянии от группы, Саша с Эдиком прозевали момент, когда идущие впереди спецназовцы тормознули и резко стали садиться на землю. Не видя, откуда исходит опасность, и не понимая, что происходит, но подчиняясь общему движению, ребята завалились набок. Саня стремительно вызволил руки от лямок ранца, подтащил его к голове, используя как укрытие. Не отрываясь от земли, приподняв только руку, вынул из бокового кармашка портфеля несколько пачек патронов и поспешно рассовал их по кармашкам. Предчувствие угрозы принуждало его напряженно всматриваться во тьму. Ждя начала боя, он с тоской осмотрелся, тревожно помыслил: «Блин, как на ладошки! Где командир?».
Вдруг замершие на земле, похожие на огромные кули, бойцы скачком оторвали свои тела и, топоча, рванули вбок. Саша и Эдик кинулись за ними. Подбегая, услышали глухие звуки ударов. Группа поздно нашла караван из 10 ослов и нескольких погонщиков. Ей оставалось замереть, чтоб штурмовать, подпустив их впритирку к для себя. Воспользовавшись внезапностью и численным перевесом, лазутчики кулаками сбили с ног погонщиков и здесь же скрутили им руки. При допросе таджик-пулеметчик группы перевел слова испуганных путников: «Мы фермеры, идем на женитьбу в кишлак, через который проходит подходящая для вас дорога». Их слова подтвердил обыск и досмотр торб, притороченных к ишакам. Орудия не было. Спецназовцы попарно за лямки связали свои ранцы и навесили их на спины преданных животных. Те, принимая нелегкую ношу, содрогались всем телом, недовольно фыркая. Размотав чалмы погонщиков, связали им руки, свободные концы привязали к упряжи ишаков, и небольшой вьючный караван в новеньком сос
таве двинулся вперед. Не прошло и часа, как головной дозор сказал, что вышел к дороге и на их движется автомобиль. Маленький возглас Гугина: «С ходу забьем» – прозвучал для всех сигналом к действию. Не беря ранцы, большая часть бойцов рванула за ним к дороге. Саша торопливо стал снимать ранец с осла.
— Не торопись, тут тоже необходимо кому-то остаться, — полушепотом произнес рыжеватый замкомвзвода, кивком головы указывая на груженый караван. Тревожным взором проводил он убегающую группу.
В ночи показались фары машины. Шла она стремительно, не сбавляя оборотов.
Лазутчики возвратились к каравану. Гугин, распаленный азартом погони, выпалил: «Метров триста не добежали до дороги. Пустая шла, скоро вспять пойдет».
Караван, состоявший из груженых ослов, их владельцев, подгоняемый пинками разведчиков, торопливо засеменил к дороге. Плоскогорье Аргастан изобиловало маленькими сопками. Отлично накатанная дорога огибала одну из их у самого основания, дальше проходила в 100 метрах от 2-ой и уходила в удаленный от их менее чем на километр кишлак, раскинувшийся в отрогах маленького горного хребта. На этих 2-ух сопках, поделив разведчиков, командир и посадил группу.
— Минеры! Где минеры?!
Саня оторвался от копания окопа, пригнувшись подошел впритирку к нему и присел на одно колено.
— Ставь мины.
— Где? — пробовал уточнить задачку Александр. Гугин неопределенно махнул рукою в направлении темной темноты:
— Там.
Лазутчик, возвратившись к собственному окопу, кратко бросил Клочко:
— Собирайся. – Стремительно распотрошил на «дождь» содержимое ранца, стал укладывать в него только нужное: мины, детонирующие шнуры, провода.
Спускаясь с сопки, проходя мимо последнего окопа, Саня тормознул, присел около пулеметчика, произнес ему:
— Мы пошли к дороге, подниматься будем по распадку на тебя, смотри не замочи.
— Сообразил, давай, — окапываясь, ответил тот, не смотря на их.
— Ну, с Богом.
Подрывники, груженные своим смертоносным грузом, осторожно двинулись в ночь. Еще когда командир рассаживал группу, Саша уже знал, где необходимо поставить мины. Где-где, а на войне он ощущал себя как рыба в воде. Природная смышленость, отлично развитая интуиция, помноженная на боевой опыт, помогали ему избрать неплохую позицию. Спустившись в распадок меж 2-мя сопками, минеры тормознули. Зная, что Вова слабоват в минно-подрывном деле, не хотя терять времени, Саша делал все сам. Устанавливая три мины, про себя прикидывал: «Так подниму 1-ый «куст» — машина встанет. Тут самое комфортное место для отхода. Если ломанутся сюда, всех разом положим. Низкие берега распадка ограничат их маневр, означает, угол сектора поражения делаю острее, увеличиваю огневую мощь». Движения его были сверенными и четкими. Установив мины, воткнул детонаторы, кивком головы указал Клочко:
— Видишь ложбину впереди? Я ставлю там оставшиеся. Цепляй катушку с проводами и пулей наверх. Подключишь подрывную машинку и скачками ко мне.
Вова, торопливо разматывая провода, растворился в мгле. Саня двинулся далее. Слева от него в нескольких 10-ках метров слышалось негромкое шуршание, время от времени легкое позвякивание. Это окапывалась 2-ая часть группы. «Теперь до их поближе, чем до собственного окопа», — пронеслась идея в его голове. В предгорье на окраине кишлака вспыхнули фары. Со спины раздался шорох — это Клочко. Вова, попавший 1-ый раз в жизни в суровую переделку, был не на шуточку испуган.
— Бери катушку, тащи наверх, если я не успею подняться первым, поднимешь этот «куст». Машина встанет. Если побегут по распадку — 2-ой! Сообразил?
Клочко, поняв, что происходит, наигранно возмутился: «Нет, я без тебя не пойду!»
В то же мгновение Саня выкинул вперед руку, нанес ему сильный удар кулаком в голову. Нависая над ним, клокоча от ярости, зашипел: «Ползи, сука!»
Клочко, заскулив, хлюпая носом, схватил катушку и, торопливо разматывая ее, полез ввысь. Опечаленный, что пришлось издержать драгоценные секунды на устранение игры в благородство, Саша торопясь оценил обстановку. Кивая вверх-вниз на ухабах лучами фар, машина шла по грунтовой дороге. Уже ясно был слышен натужный рев мотора. «Не успею, не успею отступить, — напористо стучало в сознании, — неопасное расстояние от мин сзади 5 метров, черт!» Саша бросил нескрученные провода, схватил автомат. Тело, увлекаемое инстинктом самосохранения, дернулось в сторону. Но в это мгновение какая-то императивная могучая сила принудила его тормознуть и развернуться на месте на 100 восемьдесят градусов. Мозг рабо
тал, как отлично отлаженная машина. В метре от себя, лицезрев неглубокую промоину в земле, мгновенно оценил: «Тело все не войдет, упаду на животик, голову прикрою автоматом». В ту же секунду пальцы скручивали провода электронного детонатора: «Сдохну, но не побегу!» Неизвестная ему доныне сила, принудила его смертельно рисковать. Машина, не доехав до него каких-либо 100 метров, внезапно тормознула. Захлопали двери кабины, были слышны удары ног о землю спрыгивающих с бортов душманов. Закрывая телами свет от невыключенных фар и отбрасывая необычные тени, они толпились перед кабиной. Некие, звучно переговариваясь, направились вперед по дороге. «А пошли вы, суки… — уже со злобой задумывался минер, ввинчивая детонатор в мину — Все готово!» Одним движением накинув на мины кусочек маскировочной сети, он проскользнул в промоину. Потянув к для себя ранец, прикрыл им грудную клеточку. Автомат придавил к голове, уперев магазин в землю. Вжался в дно маленького убежища. От машины раздался звучный гортанный крик. «Духи», шедшие по дороге, тормознули. Перекинувшись парой фраз меж собой, развернулись и пошли назад. «Давай! — на уровне мыслей скомандовал для себя Саня, выскользнул из ненадежного убежища и стремительно пополз по распадку. — Дойдут до машины 10 секунд, сядут — еще десять», — задумывался он, работая локтями. Лицезрев слева груду камешков, ужом заполз за их, затаился. «Все, тут свои мины уже не небезопасны, фу… Как там Клочко сработает?» — готовясь к бою, стараясь не греметь, пристраивая автомат посреди камешков, задумывался он. Восстанавливая дыхание, огляделся, решил отползти еще. Опять рывок, а вот и новенькая позиция. «Духи» беззаботно горланили на всю округу, сгрудившись у капота. Лазутчик, выждав момент, присев на корточки, не разгибаясь, рванул на сопку, залетев наверх, плюхнулся в маленький окоп. Вова услужливо протянул ему флягу с водой. «Духи» еще полчаса не трогались в путь. Банда была большая, видимо, не имевшая боевого опыта, не так давно сформированная. В их мозгах не укладывалась идея, что «шурави» дерзнут поруха на их ночкой за 10-ки км от собственных гарнизонов, что от смертоносного шквала огня их отделяют мгновения. Погрузившись в автомобиль, они тронулись на встречу с вечностью… Заблаговременно условившись с Гугиным, что сам без команды подымет заряды, Саня выжидающе смотрел за автомобилем, занеся ладонь над подрывной машинкой. «Пора!» — сгибаясь в поясе, всем телом навалился на шток.
Мины выплеснули вперед тыщи осколков, колоритная вспышка осенила кабину автомобиля. Машина встала. «Духи» из-за машины, сбившись в кучу, как казалось, боком, неуверенно семеня ногами, двинулись в ложбину меж сопками, прямо на мины.
Саня, предвкушая, как свирепо залп 3-х МОН-50 скосит их всех, обращаясь к Клочко, скомандовал: «Поднимай!»
Видя, что тот мешкает, выхватил из его рук подрывную машинку и хлопнул ладонью по штоку. Взрыва не последовало. Вскинув глаза на Клочко, он сообразил причину сходу.
— Я, я, — заикаясь, весь съежившись, запричитал Клочко. — Я их уже поднял… прости, — глотая слезы, залепетал он.
Саня с размаху рубанул его по голове подрывной машинкой. Вова скрючился в окопе.
С примыкающей сопки по «духам» стукнул пулемет, моджахеды кинулись вспять врассыпную.
Распаленный жаром боя, торопливо отстреляв три магазина, Саня сообразил, что можно не торопиться. Машина встала серьезно, и «духи» не уйдут. Подтащив к для себя ранец, дрожащими от волнения пальцами вынул из бокового кармашка два оснащенных магазина и несколько упакованных в бумагу пачек автоматных патронов.
Темп боя равномерно стихал. Суматоха первого огневого шквала спадала. Пулеметы закончили захлебываться, лупили маленькими очередями. Лазутчики, видя, что «духам» не уйти, не торопясь выцеливали их.
— Вертушки! Вертушки идут! – Через треск радиоэфира из «Ромашки» полился точный, уверенный глас командира боевого вертолета. Он просил указать цели.
Гугин весь бой не стрелял, а пролежал на животике, вытянувшись в струнку, на согнутых в локтях и поджатых под грудь руках. Не меняя положения собственного тела, он взял два магазина и перебросил их Александру, лежащему от него в 5 метрах, скомандовал:
— Наводи!
Саня, нажав на фиксатор, отбросил магазин, воткнул другой с трассерами, дослал патрон в патронник.
Стоя на коленях, засадил длинноватой очередью в мглу весь магазин. Падая на дно окопа, с облегчением поразмыслил: «Живой!».
Вертолеты, отработав, ушли. Не дожидаясь приказа, ребята торопливо окапывались. Успокоивши

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,109 сек. | 11.76 МБ