Орденоносец Ольга Трофимова

Орденоносец Ольга ТрофимоваПосле первой чеченской кампании во внутренних войсках МВД Рф (а на то время это практически 200 тыщ боец и офицеров) было всего 5 дам, награждённых боевыми орденами. Одна из их — нижегородка Ольга Трофимова, проходящая службу в отдельной бригаде оперативного предназначения, дислоцированной в округах Нижнего Новгорода. Она и на данный момент служит в той же воинской части…

Там все — бойцы

— В свою первую боевую командировку я выехала в мае 1995 года, через месяц после того, как оформилась на службу писарем в миномётную батарею, — вспоминала Ольга при нашей первой встрече, которая произошла в феврале 1997-го. — Бригаду тогда бросили под Новогрозненский. Это было практически как в детстве: мальчишки и девчонки пошли в поход, разбили лагерь в чистом поле и играют в не очень понятную, но захватывающую игру. Ну и серьёзных событий в тот раз на нашу долю не выпало. Так, рядовая работа, каждодневная рутина. А может, я просто многого ещё не понимала. Мужчины как могли опекали и оберегали меня. Бывало, тревогу на батарее объявят. Все по боевым местам разбегаются, а мне: «Сиди в палатке, не дёргайся и на позицию не суйся». Ребята по целям отработают, вспять ворачиваются. «Что это было?» — спрашиваю. «Да так, — отвечают, — потренировались слегка». Веровала…

2-ая командировка выпала на зиму-весну девяносто шестого. Бригада в то время уже стояла в Суровом. 6 марта начались бои по всему городку. Погибли несколько боец и офицеров из нашей части. Фактически всех их я знала лично: юные, сильные, прекрасные, надёжные, всегда готовые придти на помощь. И вдруг… Именно тогда я в первый раз по-настоящему сообразила, что такое война.

Наша батарея тогда поддерживала огнём свои блокпосты и опорные пункты, которые некоторое количество дней штурмовали боевики, — продолжала Ольга. — Кроме этого прикрывали позиции других частей. Работы всем хватало. И мне уже никто не гласил: «Оставайся в палатке…» Наш военный городок тоже обстреливали. Иногда очень очень. Тогда я сообразила, что значит выражение «свинцовый дождь». И под таким дождём уже никто не вспоминает, дама ты либо мужик. Все — бойцы. Потому таскала под обстрелом мины к миномётам вровень со всеми.
Те мартовские деньки казались мне сущим адом. До того времени, пока не наступил август…

Боль и ад госпиталей

Это была её 3-я командировка. Тишь в один момент оборвалась 6 августа, и всё безпрерывно грохотало 6 дней.
— Вообще-то бои продолжались три недели, но «мои» осколки отыскали меня одиннадцатого числа. Позже я была уже не «боевой единицей», а раненым бойцом, — вспоминает Трофимова.

11 августа начался очередной обстрел нашего военного города из автоматических гранатомётов. Очень ужасное и действенное орудие в критериях городского боя, так как никогда не знаешь, откуда они лупят. Гранату в полёте не слышно и не видно, узнаёшь о начале обстрела только тогда, когда вокруг начинают вырастать султаны разрывов и свистеть осколки. А их выстрелы ВОГ-17 дают сильно много…

В общем, когда всё это началось, мы, миномётчики, смогли стремительно укрыться, а мальчишки из пехоты не успели. 1-го посекло осколками, он остался на открытой площадке. Лежит, двинуться не может, кровь из ран течёт. Я к нему, нужно же вытаскивать. В это время еще одна серия разрывов, совершенно близко. По ногам как будто плёткой наотмашь стукнули. Свалилась, сознание не растеряла, хоть и очень больно было. Пришлось ребятам того паренька и меня из-под обстрела вытаскивать.

Когда оказались в неопасном месте, наши девчонки-медсёстры произвели осмотр ногу. Осколки попали в бедро. Игловатые, зазубренные железные клинышки глубоко вошли в тело, оставив снаружи рваную г-образную отметину. Крови было незначительно, но в целом с ногой творилось что-то неладное: я её фактически не ощущала.

На последующий денек меня совместно с другими ранеными эвакуировали в Ханкалу. Это было незапятнанное безумие — высовываться на городские улицы, где боевики в те деньки ощущали себя абсолютными хозяевами. Но ехать было нужно: раненым требовалась квалифицированная медпомощь. Потому рискнули, применив простую хитрость: грузовик вышел без прикрытия и, по-моему, даже без флага с красноватым крестом, чтоб не завлекать внимания. Так, на удачу, и перескочили.

Орденоносец Ольга ТрофимоваПосле Ханкалы был лазарет во Владикавказе. Только привезли — сходу в операционную. Но хирург, осмотрев рану, развёл руками и сказал, что в данных критериях ничем посодействовать не может. Сделали перевязку и выкатили из операционной, поместив даже не в палату, а в какую-то пустую комнату, где и оставили на достаточно длительное время совершенно одну.

Ситуация была удручающей: нога болит, охото есть, пить, ну и просто «дамскую комнату» посетить, как-никак 2-ые день в дороге. Но сама я без сторонней помощи двинуться не могу. Грустно, хоть плачь! На счастье, ещё через какое-то время меня в моих «апартаментах» разыскал легкораненый боец из нашей бригады. Поесть принёс, посодействовал до туалета доковылять. Но позже мальчишку или на перевязку, или на процедуры вызвали, и я снова осталась одна. «Э, нет, — думаю, — так дело не пойдёт! Здесь, похоже, до меня никому дела нет: либо совершенно забудут, либо так залечат, что будет ещё ужаснее. Бежать нужно отсюда назад к своим, в Чечню! Там хоть и стреляют, но спокойнее и надёжнее, чем в тылу…».

При помощи такого же бойца забралась я кое-как в санитарную «таблетку», что курсировала меж лазаретом и аэродромом, забилась в уголок. Но главврач увидел, возвратил назад. И отругал ещё!

Через пару дней меня переправили в Самару, сделали операцию, огромную часть осколков из ноги извлекли. Но, исследовав рентгеновские снимки, так и не отважились тронуть два малеханьких куска металла, что засели в нервно-сосудистом пучке и причиняли одичавшую боль при каждом шаге. Докторов можно было осознать: мельчайшая некорректность при движении скальпеля — и раненая нога станет на сто процентов недвижной. Кто-то из докторов намекнул: нужно быть готовой к тому, что хромота остается на всю жизнь… И всё же самым тяжёлым было не это. Я в этих лазаретах такового насмотрелась! Столько покалеченых, столько искалеченных юных ребят, мальчишки ведь совершенно ещё…

Ольгин глас задрожал. И боец-миномётчик, бесстрашно бросившийся вытаскивать из-под обстрела раненого сослуживца, чуть не сбежавший из лазарета на «фронт», владелец ордена Мужества… зарыдала! Тихонько, чисто по-женски: еле слышно всхлипывая, шмыгая носом и аккуратненько вытирая бусинки слёз кончиками пальцев, стараясь не размазать косметику! Зрелище, доложу я для вас, не для слабонервных…
— Всё, всё, больше не буду, — глубоко вздохнув и успокоив саму себя, произнесла моя собеседница. — Понимаете, как вспомню всё это, так полночи уснуть не могу.

Это был уже камень в мой огород: разбередил девичью душу своими расспросами. Пора было расставаться. Ольга, смущённо улыбнувшись на прощание, заспешила к выходу. Она шла по коридору казармы, не оборачиваясь и приметно прихрамывая.

Есть такая профессия…

Умопомрачительная история этой дамы, силе нрава которой могут позавидовать многие мужчины, имеет продолжение.
После возвращения из лазарета в родную бригаду для Ольги Трофимовой потекли мучительные деньки, недели и месяцы, полные мучения и мучений. Днём на людях она ещё держалась, а ночами кусала до крови губки, уткнувшись в набухшую от слёз подушку. Болеутоляющие пилюли уже не помогали, уснуть было нереально, от режущей, всюду настигающей боли хотелось лезть на стенку. Приходилось вызывать скорую. Доктор делал обезболивающий укол, и измученная Ольга мгновенно провалилась в мглу… А днем всё повторялось. Она, сцепив зубы, уже стала приучивать себя жить с той неизменной болью, которой одарила её война: колченогая, ходить на службу, ворачиваться домой, подволакивая становящуюся всё более непослушливой денек ото денька ногу, не заострять внимания на жалостные взоры подруг и соседок, буравящих спину.

В один прекрасный момент Трофимову, когда она, колченогая, проходила около штаба бригады, приостановил новый командир части полковник Юрий Горячкин. Сдержанно расспросил о житье-бытье, а позже внезапно, без всяких вступлений предложил пошевелить мозгами ещё об одной операции: есть-де у него старенькый компаньон, нейрохирург с золотыми руками. Ольга согласилась без размышлений: терять ей, по большенному счёту, было нечего…

Когда доктор пришёл после операции в палату и протянул собственной пациентке двухсантиметровый зазубренный кусок металла, извлечённый из её ноги, Ольга с силой запустила потускневшую желез
ку в открытое окно. И вопросительно поглядела на улыбающегося доктора: а 2-ой?

— Его я трогать не стал, — без слов осознав молоденькую даму, ответил тот. — Но не беспокойтесь, голубушка, он для вас страданий причинять не будет. Так что желаю скорого восстановления.

Её возвращение в коллектив состоялось практически намедни нового, 1998 года. Естественно, друзья-товарищи пригласили её на торжества в родную бригаду. Она пришла некоторое время назад других, робко разместилась за столиком и просидела, не вставая, всю официальную часть вечера. А когда начались танцы, внезапно вышла из-за стола и присоединилась к танцующим. Это было встречено экзальтированными возгласами и бурными овациями от всей души радующихся за неё сослуживцев…

За прошедшие с той поры годы ефрейтор Трофимова ещё не раз вылетала в составе собственной части в «горячие» командировки на Северный Кавказ, побывала на местах прошедших боев, стала участницей новых.

Её 2-ой звездный час (если первым считать вручение ордена Мужества) наступил в 2006 году: Ольгу пригласили в Москву для роли в конце Всероссийской благотворительной акции «Есть такая профессия — Родину защищать!». В телеграмме-распоряжении, пришедшей в воинскую часть, указывалось: «…в парадной форме, с муниципальными наградами». Так она и прибыла в столицу.

Так и стала перед многомилионным, до отказа заполненным концертным залом. Пока она, уже не колченогая, шла к сцене и, очень стесняясь от всеобщего внимания, подымалась на неё, этот зал молчком внимал словам ведущей, рассказывавшей изумительную историю жизни Ольги Трофимовой.

А позже взорвался рукоплесканиями, под которые народный артист Русского Союза Василий Лановой вручил смущённой Ольге статуэтку Александра Невского и памятный диплом лауреата акции, на котором золотыми знаками выведено: «За верность проф долгу, доблесть и служение Отечеству».

И добавить здесь, пожалуй, уже нечего.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,145 сек. | 11.45 МБ