Орудие самоубоя

Оружие самоубояНа нашем телевидении развился таковой жанр – я бы именовал его «бредовая дискуссия». Берется какое-нибудь утверждение – к примеру что огурцы безобидны для людей, и гости студии давай его оговаривать. Дескать это враки недобитого совка, все едоки огурцов в какой-то момент погибают, соленый огурец – вообщем друг смертоносной водки и неприятель молока… А вот от салата из силикатных кирпичей еще никто не погибал, потому ешьте силикатные кирпичи! Спорщику плевать, что гласить, только бы маячить на дисплее – если он, естественно, не подкуплен каким-либо кирпичным лобби.

Приблизительно та же логика звучит и в теле-доводах в пользу реализации огнестрельного орудия. Де только дай всем по стволу – и мы забудем враз про покушения на личность! Если правонарушитель будет знать, что ты вооружен, нипочем на тебя не нападет!

Но это – полный абсурд. Вооруженных людей погибает куда больше, чем невооруженных; познание того, что полицейский вооружен, не останавливает прущего на него с той же пушкой либо ножиком бандита. Да, для тех, кто в силу службы обязан лезть на рожон, орудие – защита, но только вместе с проф навыком, который с прилавка не реализовать. Я в свое время много общался с носителями табельных стволов, и чтобы не впадать в абстрактное «считаю так, считаю сяк», приведу на сей счет пару примеров из самой жизни.

Был у меня друг-следователь Дмитрий Лило, узнаваемый в 90-е его успешными делами, к тому же опытнейший самбист. И ведает как-то. Получил он новейшую квартиру в Митино, ворачивается домой, из лифта вышел, и здесь кто-то со словами «Руки ввысь!» упирает что-то ему в спину. Он, всегда прошлый настороже, делает стандартный разворот, ногой по роже кладет на пол неведомого, заламывает его руку за спину и упирает в его лоб собственный ствол. Тот же кричит: «Я пошутил! Я твой сосед!» Так как так оно и было, далее они умиротворенно разошлись; сосед за свою шуточку поплатился только тем, что с неделю позже из-за вывиха скулы мог есть одно жидкое.

Но вот в чем сущность. Благодаря автоматизму владения орудием его владелец не запутался в портупее, не надавил случаем на курок, не подстрелив при всем этом ни соседа, ни себя. Не то дурная шуточка могла бы выслать 1-го на тот свет, другого – на нары. Почему еще один мой старенькый знакомый, столичный арбитр Владимир Кульков, когда-то так отозвался на выдачу ему защитного ствола:

– Да мне его даром не нужно! Я же не опер, который раз в неделю прогуливается в тир, сноровки нет. Грохну невооруженного – сяду за превышение самообороны, а вооруженный меня грохнет первым. И это еще я, прошедший армию, а что гласить о наших судьях-женщинах!

– Как для вас обороняться?

– Меня обороняет моя репутация. Я взяток не беру, сужу по совести, потому опасности если и случаются, то очень изредка.

– И что тогда?

– Звоню начальнику ОВД, он дает конвоиров, с ними езжу на службу и домой, пока есть признаки угрозы. А пистолет для меня – не только лишь не защита, но излишний фактор риска!

Вот тоже соответствующий случай. Еще в бандитские 90-е я с 3-мя операми гулял на некий пьянке в их отделе, и они решили показать мне, для воспоминания, живых бандитов. Взяли мы еще водки и поехали до какого-то плавучего притона в строгинской пойме, где какие-то упыри повстречали нас в легком шоке, но сели с нами пить. Мои друзья скоро совсем упились, повздорили меж собой, и один другому засунул в морду. Дело было зимой, они вышли на скользкий сберегал и давай биться руками и ногами, то и дело падая, на очах очень удовлетворенного таким зрелищем урла. Я с кликом «Хорош позорить органы!» кинулся их разнимать – и улетел рожей в снег. Всех кое-как разнял очередной наш спутник, заволок в машину, и сержант развез нас по домом.

Назавтра мы перезвонились, дав обоюдные зароки; но в чем опять-таки мораль. Те опера были при оружии, но, владея им на уровне инстинкта, даже в мертвецком виде не пустили его не по предназначению. Потому окончилось все парой синяков и вздрючкой от зама по розыску – а не кровавым месивом, что было б безизбежно в ином случае.

Еще пример: был у меня еще друг, боксер-любитель, с которым мы прошли приблизительно одну молодость: походы по девчонкам, дискотекам, на природу и т.д.. Эти походы у него всегда кончались по стереотипу: «Тут
трое на меня, деваться некуда, я одному бах, он улетел, другому бах, 3-ий бежать…» Но мне, не обладавшему его ударом, почему-либо всегда было куда деваться в тех же ситуациях – и удавалось выходить их их без мордобоя.

Другими словами всяк пользуется тем, чем обладает; но я бы в нашей сегодняшней стихии наилучшим средством самозащиты, надежней хоть какой пушки, все-же именовал мозги. Ну заруби для себя на носу: не предлагай чужой девчонке в ночном кабаке сию секунду дуть к для тебя! Не пей в тамбуре последней электрички с незнакомцами. Не кричи неудобно повернувшему водителю: «Козел! Петушок!» Не гоняй хотя бы выше 100 км в час по городку – и крови сходу станет в разы меньше!

Жизнь уже показала, что травматическое орудие, типо сделанное специально для самообороны, не уменьшило, а прирастило число штатских травм. Ибо работает синдром приятеля-боксера: все, что заряжено, безрассудно желает разрядиться; нет повода – создаст его само. Певцы штатского вооружения в духе их бредовой логики на это отвечают: «А боевое – уменьшит!» Ну, другими словами дали детям поиграться ножичком, они им поранились; тогда дадим всем по кинжалу – то-то будет толк!

Еще те же певцы прельщают наш морально замордованный люд таковой маркетинговой сказкой: «Огнестрельное орудие – защита личного плюсы!» Но личное достоинство не отсюда начинается! Попробуй для начала попросить собственного начальника для тебя не тыкать – небось 100 потов сойдет! Для этого не надо никакого пистолета; а если ты трус в душе, и 150-мм гаубица не сделает тебя храбрей!

Все эти сказки, разумеется, сочиняются как раз для тех болванов, кому не только лишь огнестрельное орудие – и спички небезопасно давать в руки! Их же малыши, которые просто находят в потаенных папиных сусеках коньяк, кредитки и ключи от машины, отыщут и пистолет – и здесь же потащат его во двор и в школу. А боевой – это, в отличие от травматического, такая интересная вещь, что кому хочешь снесет голову!

Вот еще на тему личного плюсы. В 91-м до вылета из Таджикистана, менявшего тогда собственный братский вид на небратский, я зашел на рынок прикупить сладких тех плодов. И вдруг на меня прет крушила из местных наци с шайкой собственных нукеров: дескать убирайся, пока живой, здесь все не тебе! Но драпать от него, да еще не загрузившись вволю, мне показалось недостойным собственной цивилизации – и я, малость зная местные обычаи, отважился вступить с ним в диалог:

– Послушай, почетаемый, меня ты можешь и уничтожить, а о их, – я указал картинным жестом на торговцев, – ты помыслил? Они собственный продукт тащили сюда для меня, так как я столько заплачу, сколько местный не заплатит! Я не торгуюсь, я спешу на самолет, а они на мои средства купят своим детям одежку и книги в школу. А ты и малышей их хочешь обобрать!..

Тот дикарюга сначала рыпнулся ко мне – но потому что весь рынок, возбужденный моей звучной речью, занял сторону покупателя, драпать пришлось ему. А мне еще в конечном итоге надарили еще столько, что еле дотащил до самолета. Ну, а был бы, допустим, у меня при этой стычке ствол – и я бы, не мудрствуя коварно, его вытащил? Уже, естественно, не писал бы этих строк.

В те 90-е у населения этих стволов хватало – и что, меньше убивали? Как у нас нет семьи, в какой кто-то б не полег в Величавую Русскую, так и после 90-х не осталось человека, не имевшего б посреди близких либо знакомых жертв от пальбы тех лет.

Еще резон за свободную продажу огнестрельного орудия: милиция нас все равно не защитит! Но если танцевать от таковой логики – а трибунал не рассудит, депутаты не выручат – нужно всем продавать и судейские мантии, и депутатские мандаты! И сгинуть в первобытный строй, где каждый сам для себя и пахарь, и лекарь, и заступник, и арбитр.

У нас уже идет эта варваризация, когда чуть ли не у каждого ларька по собственному сторожу, охранные структуры начинают сами грабить – и на их необходимы еще сторожи. Выигрывают при всем этом более дикие народы, дальние от цивилизованного разделения труда и функций, нужного для выпуска более сложных, чем обычный грабеж, станков и самолетов. Пока культурный выпускник, попавший под дикарский ножик, будет писать в прокуратуру о бездействии милиции, а там полгода будут это разбирать, эти самодостаточные дикари его 100 раз дорежут. И только им, уже набравшимся всякого орудия, его легализация добавит силы. Но тогда обо всех наших самолетах нужно будет вообщем запамятовать, а тем, кто уже сросся с людской цивилизацией, забиться совсем в щели. И выход из этого тол

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,142 сек. | 11.46 МБ