Особенное задание

Особое задание

70 годов назад, в августе 1941 года, когда в самом разгаре были битвы за Ленинград и Одессу, когда шли жестокие бои за Киев и Смоленск, а германская авиация сделала несколько массированных налетов на Москву, командованием ВМФ и авиации Балтийского флота была спланирована и проведена одна из самых резонансных воздушных операций за все четыре военных года — планомерные налеты на столицу фашистской Германии.
Посреди тех, кто три раза открывал бомболюки собственного самолета над Берлином, был Герой Русского Союза генерал-майор авиации Александр Иванович Шапошников. Вобщем, Героем и генералом он стал позднее. А в конце лета 40 первого года далекий бомбовоз с островного аэродрома поднимал в ночное фронтовое небо юный пилот, которому не исполнилось и тридцати…

В один прекрасный момент заболевший небом

Империалистическая и Штатская оставили Сашку Шапошникова полным сиротой. Потому, как дозволили происшествия, паренек отправился из собственного родного села Лысково в губернский центр — Нижний Новгород. Там он обусловился учеником токаря на одно из городских компаний, там же окончил школу рабочей молодежи. В 1932 году, на пятнадцатую годовщину пролетарской революции, парня за ударный труд премировали… полетом на самолете. Тогда, поднявшись в воздух в качестве пассажира в задней кабине учебного биплана и в первый раз лицезрев землю с высоты птичьего полета, он навечно захворал небом.

Через два года Александра призвали в армию и направили на учебу в авиационную школу. После ее окончания военлет Шапошников оказался на Далеком Востоке — самом беспокойном месте в те времена. И хотя поучаствовать в боях с японцами тогда не довелось, служба в грозном крае закалила нрав и дозволила приобрести обеспеченный практический опыт.

Особое задание

Все это понадобилось в 30 девятом, когда Александр, ставший уже заместителем командира бомбардировочной эскадрильи, оказался на финском фронте. После той недолговременной войны на его гимнастерке засверкала новая медаль «За отвагу».

22 июня 1941 года экипажи дальнебомбардировочного полка были подняты по тревоге. На построении командир кратко довел обстановку: война, о которой столько гласили, к которой так напряженно готовились и в которую не желали веровать, началась. Правда, началась не потому что планировалось. Неприятель уже на нашей земле, штурмует гарнизоны и укрепрайоны, бомбардирует городка и порты. Полку поставлена задачка нанести бомбовый удар по скоплению живой силы и техники… в районе Кенигсберга! Первую группу самолетов ведет замкомэска Шапошников.

Так, по воле судьбы и приказа Александру Ивановичу пришлось уже в 1-ый денек войны вести собственных летчиков на бомбардировку неприятельской местности. Около 10 часов четверка ДБ-3 Ф (Ил-4) оторвалась от земли и взяла курс на запад. Шли на предельной высоте, без прикрытия истребителей. Может быть, потому да еще из-за того, что никто из фашистов не мог представить таковой грубости со стороны русских ВВС, этот 1-ый налет на неприятельскую местность прошел как по маслу: ни обстрелов с земли, ни атак истребителей.

Ад в небесах

Настоящий ад в воздухе экипажу Шапошникова пришлось испытать лишь на последующий, 2-ой денек войны, когда Александр Иванович привел шестерку бомбардировщиков для атаки складов горючего под Кенизитом. Снизу — разрывы зенитных снарядов, сверху и с боков — пулеметные очереди «мессершмиттов».

Стрелку-радисту Константину Ефимову удалось поджечь 1-го, в запале боя неосмотрительно подставившего борта и «брюхо». Но после очередной атаки истребителей в наушниках Шапошникова прозвучало: «Ранен… ноги перебили… все, командир…». К этому моменту правый мотор Ила уже пылал, левый работал с перебоями. Как перетянули через границу, Александр отдал приказ штурману и воздушному стрелку покинуть объятую пламенем машину. Сам выбрасывался последним, до крови кусая губки от досады, что ничем уже не может посодействовать тяжело раненному (не приведи, господи) либо погибшему (уж лучше так!) радисту.

Двенадцать суток
он шел по германским тылам, догоняя фронт, откатывающийся на восток. К своим Шапошникову удалось выйти только под Полоцком. Разъяснения с комендантом городка и чекистами были недолгими: документы капитан сохранил, на запрос, отправленный в полк, ответ пришел стремительно. И уже 7 июля Александра обымали сослуживцы, не чаявшие узреть его живым…

Особое задание

В протяжении 4 лет войны Шапошникова сбивали еще два раза. Тогда же, в июле 40 первого, уже через два денька после возвращения он включился в боевую работу полка. Далекие бомбовозы Ил-4, способные висеть в небе по шесть-семь часов, сейчас успевали за день три-четыре раза подняться в воздух: фронт был близко…

Особенное задание

Сначала августа в полк поступила внезапная команда: боевые вылеты закончить, перелететь на полуостров Эзель (Саарема) — наибольший посреди Моонзундских островов в Балтийском море — и ожидать последующих распоряжений.

Вопросов было много. Почему закончить удары с воздуха по остервенело рвущимся на восток танковым клиньям германских армий? Для чего лететь на некий затерянный в море полуостров, когда фронт проходил уже на 300–400 км восточнее? Но приказы не обсуждаются…

А меж тем «на самом верху» происходило вот что. 22 июля 1941 года германская авиация провела 1-ый массированный авианалет на Москву, который был отражен. 24 июля немцы повторили бомбардировку, сейчас им удалось скинуть на столицу 300 тонн фугасных и зажигательных бомб. 26 июля нарком Военно-морского флота адмирал Н. Г. Кузнецов на встрече у Сталина предложил ему провести ответные бомбардировки Берлина силами авиации Балтийского флота с аэродрома Кагул на полуострове Эзель в Моонзундском архипелаге. Сталин план одобрил, и на последующий денек командир авиационного полка 8-й авиабригады ВВС Балтийского флота полковник Е. Н. Преображенский получил приказ: произвести бомбовый удар по Берлину и его военно-промышленным объектам. Конкретное командование операцией было доверено командующему авиацией ВМФ генерал-лейтенанту С. Ф. Жаворонкову.

Для нанесения удара планировалось использовать далекие бомбовозы ДБ-3, ДБ-ЗФ (Ил-4), также новые ТБ-7 и Ер-2 ВВС и авиации ВМФ, которые с учетом предельного радиуса деяния могли достать до Берлина и возвратиться назад. Так как дальность до цели составляла около 900 км в одну сторону, 1765 км в обе стороны, из их над морем 1400 км, фуррор операции зависел от выполнения нескольких критерий. А конкретно: полет нужно было выполнить на большой высоте, иметь на борту только 500 кг бомбовой нагрузки и ворачиваться вспять строго по прямой.

28 июля генерал Жаворонков прилетел в поселок Беспечное под Ленинградом, где базировался авиационный полк Преображенского. Операция готовилась в режиме завышенной секретности, в курс дела были посвящены только командующий Балтийским флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц и командующий ВВС Балтийского флота генерал-майор авиации М. И. Самохин. Для нанесения удара по Берлину были отобраны 15 экипажей полка. Командиром особенной ударной группы назначили командира полка полковника Преображенского, флаг-штурманом — капитана Хохлова.

2 августа из Кронштадта в критериях завышенной секретности и под сильной охраной вышел морской караван, состоящий из тральщиков и самоходных барж. На нем размещался припас бомб и авиационного горючего, железных пластинок для удлинения взлётно-посадочной полосы, два трактора, бульдозер, трамбовочный каток и все тыловое хозяйство для летного и технического состава особенной ударной группы. Пройдя через заминированный Финский залив и зайдя в уже осажденный германцами Таллин, с утра 3 августа караван подошел к причалам острова Эзель и начал разгрузку.

Предшествующей ночкой с аэродрома Кагул был выполнен пробный полет: несколько экипажей, имея припас горючего до Берлина, слетали на разведку погоды и скинули бомбы на Свинемюнде.

4 августа на полуостров перелетела особенная ударная группа и начала готовиться к выполнению особенного задания. На последующий денек экипажи получили полетные карты. На их были верно обозначены ориентиры (они же — запасные цели) предстоявших полетов: Кенигсберг, Данциг, Штеттин. И основная цель– Берлин! Нанести удар по столице рейха, когда имперский министр пропаганды доктор Г
еббельс раструбил на весь мир, что русской авиации больше не существует, а рейхсмаршал Геринг поклялся фюреру, что ни один дом в городках Германии не вздрогнет от взрывов бомб…

Особое задание

В ночь на 6 августа 5 экипажей направились в разведывательный полет на Берлин. Было установлено, что зенитная оборона размещена кольцом вокруг городка в радиусе 100 км и имеет много прожекторов, способных действовать на высоту до 6000 метров. Вечерком 6 августа экипажи первой группы бомбардировщиков получили боевую задачу…

Возмездие

1-ый налет русской авиации на Берлин состоялся в ночь с 7 на 8 августа 1941 года. В 21.00 с аэродрома поднялась особенная ударная группа из 15 бомбардировщиков ДБ-3, которую вели командир полка полковник Преображенский и флаг-штурман Хохлов. Звеньями командовали капитаны Гречишников и Ефремов. Держа строй, вел свою машину и капитан Александр Шапошников.

Полет проходил над морем на высоте 7000 м по маршруту полуостров Эзель (Саарема) – Свинемюнде – Штеттин – Берлин. Температура за бортом достигала минус 35–40 °C, из-за чего стекла кабин и очки шлемофонов обмерзали. Не считая того, пилотам пришлось все эти часы работать в кислородных масках и в полной тиши: на всем протяжении маршрута выход в эфир был запрещен категорически.

Через три часа самолеты вышли к северной границе Германии. При полете над ее территорией наши бомбовозы не один раз были обнаружены с германских наблюдательных постов. Но их воспринимали за свои, и германская ПВО огня не открывала. Над Штеттином немцы при помощи прожекторов, посчитав что это асы люфтваффе ворачиваются с бомбардировки Английских островов, даже предложили экипажам русских самолетов сесть на ближний аэродром…

Столицу Третьего рейха, светящуюся всеми огнями, 1-ая пятерка увидела за полчаса до подлета. Разумеется, все еще не до конца осознавая действительность происходящего, Преображенский провел группу над всем Берлином с севера на юг. Тишь! Выполнили разворот, сориентировались, отыскали цели — военные фабрики на северо-восточной окраине городка. Встали на боевой курс. Через минутку прозвучала команда: «Сброс!».

Особое заданиеДалековато понизу засверкали вспышки разрывов, заплясали языки пламени начавшихся пожаров. Открыли хаотичный огнь зенитки, погрузились в мглу улицы и площади. Война пришла в столицу страны, ее развязавшего. Возмездие свершилось!

Полностью проконтролировать результаты бомбового удара летчикам не дозволила германская ПВО: ее активность так возросла за считанные секунды, что радист командирского экипажа Василий Кротенко, прервав с разрешения Преображенского режим радиомолчания, сказал в эфир: «Мое место — Берлин! Задачку выполнили. Возвращаемся на базу!».

Наименее чем через минутку после первых взрывов в небе над Берлином носились 10-ки истребителей, прошаривали лучами сотки прожекторов. Потому 2-ое и третье звенья отбомбились по берлинскому предместью — Штеттину. И прямо за ведущей группой легли на оборотный курс.

В 4 утра 8 августа, после семичасового полета, все машины особенной группы без утрат возвратились на аэродром. Обессилевшие от нервного и физического напряжения летчики в изнеможении опускались на землю прямо под плоскостями бомбардировщиков. Их сгребали в объятия ликующие техники, подбрасывали ввысь, тыкали пальцем в грудь, демонстрируя, где нужно «сверлить дырочку» для наград. Но у пилотов и штурманов было только одно желание — спать!

…Несмотря на то, что 1-ый бомбовый удар по Берлину не нанес существенного урона, он имел большой психический эффект и резонанс в мире.
Днем 8 августа берлинское радио передало сообщение: «Прошлой ночкой большие силы британской авиации в количестве 150 самолетов пробовали бомбардировать нашу столицу. Из прорвавшихся к городку 15 самолетов 9 сбито».

Практически через час последовал ответ недоумевающей Би-Би-Си: «Германское сообщение о бомбежке Берлина любопытно и таинственно, потому что ни 7, ни 8 августа британская авиация над Берлином не летала».

До пополудни Москва выдерживала паузу. И ровно в 12 часов Совинформбюро передало сообщение Р
усского правительства, что по столице фашистской Германии удачно отбомбилась наша авиация, в итоге бомбежки в городке наблюдались взрывы и появились пожары, а все самолеты возвратились на свои базы. В тот же денек текст этого сообщения выпустили «Известия».

Молвят, что фюрер был в бешенстве. Досталось и рейхсмаршалу Герингу, уверявшему, что «ни одна бомба не свалится на столицу рейха», и министру пропаганды медику Геббельсу, поспешившему в собственных заявлениях похоронить советскую авиацию. А прошлый военно-авиационный атташе Германии, который за несколько предвоенных лет работы в Союзе не сумел добыть достоверной инфы о наличии у «Советов» бомбардировщиков подобного класса, был расстрелян.

2-ой блин комом

Фуррор первого налета на неприятельскую столицу и кажущаяся легкость, с которой он был выполнен, вызвали эйфорию у русского управления. Здесь же было отдано распоряжение сделать бомбардировки Берлина постоянными и массовыми.

8 августа командир авиадивизии Герой Русского Союза генерал-майор М. В. Водопьянов (владелец Золотой Звезды Героя Русского Союза № 6 за спасение челюскинцев) получил лично от Сталина приказ последующего содержания: «Т-щу Водопьянову. Обязать 81-ю авиадивизию во главе с командиром дивизии т. Водопьяновым с 9.08 на 10.08 либо в один из последующих дней, зависимо от критерий погоды, произвести налет на Берлин. При налете не считая фугасных бомб непременно скинуть на Берлин также зажигательные бомбы малого и огромного калибра. В случае, если моторы начнут сдавать по пути на Берлин, иметь в качестве запасной цели для бомбежки г. Кенигсберг. И. Сталин. 8.08.41»

Особое задание

Водопьянов вместе с начальником ВВС РККА генералом П. Ф. Жигаревым начал готовить дивизию к выполнению задачки. Проведенные расчеты проявили, что бомбовозы ТБ-7 и Ер-2 с бомбовой нагрузкой 4000 кг (из их 2000 кг на наружной подвеске) могли с аэродрома Пушкино совершить полет до Берлина и возвратиться назад. После кропотливой проверки генералы отобрали 16 Ер-2 и 10 ТБ-7, один из которых был должен вести лично Водопьянов.
Вечерком 10 августа заправленные и загруженные под завязку бомберы по одному стали отрываться от земли и брать курс на Берлин. И здесь Ер-2 капитана Молодчего сломал шасси, не успев оторваться от взлетной полосы и въехав в дренажную канаву за торцом ВПП. На взлетавшем прямо за ним ТБ-7 майора Егорова сходу после отрыва от земли отказали два правых мотора, и самолёт, рухнув на землю, перевоплотился в огромный костер. После чего генерал Жигарев приостановил вылет других бомбардировщиков. В итоге на Берлин ушли всего семь ТБ-7 и три Ер-2. Отбомбиться по цели смогли только 6 машин. Вспять в Пушкино возвратилось только две…

Судьба экипажа генерала Водопьянова сложилась последующим образом. Еще при наборе высоты его ТБ-7 был атакован истребителями, получил пробоины, но дошел до цели и отбомбился по Берлину. После чего попал под зенитный огнь, был поврежден и сделал принужденную посадку на оккупированной германцами местности Эстонии. Только через два денька числившийся пропавшим без вести экипаж благополучно вышел к своим.
После чего генерал Водопьянов, невзирая на все прошлые награды, был снят с должности командира дивизии, а на его место назначен полковник А. Е. Голованов — будущий главный маршал авиации и командующий русской авиацией далекого деяния.

«Мы летали под Богом, около самого рая…»

И все таки налеты на Берлин стали постоянными. И сделать это удалось все той же особенной группе полковника Преображенского, усиленной еще четырнадцатью самолетами ДБ-3 Ф (Ил-4). В последующий раз его летчики нанесли удар по столице Германии в ночь на 11 августа, позже — в ночь на 13. И дальше — через ночь прямо до 5 сентября, пока не начались бомбардировки германцами найденного аэродрома Кагул. 17 сентября фашисты захватили плацдарм на южном побережье острова Эзель и начали стремительно увеличивать силы для его полного захвата. Особенная группа Преображенского получила команду перелететь на один из подмосковных аэродромов…

Особое задание

Уже после войны въедливые историки подсчитали, что за весь 1941 год английские летчики скинули на столицу Германии 35,5 тонны бомб. А одна только особенная авиагруппа Е. Н. Преображенского всего в месяц «разгрузила» над Берлином практически 22 тонны!

В целом же статистика русских налетов на Берлин такая. Было выполнено 86 вылетов. 33 машины прорвались к городку, 37 не смогли выйти к столице Германии и нанесли удары по другим городкам. В общей трудности было израсходовано 311 фугасных и зажигательных бомб общим весом 36050 кг. Не считая их были сброшены 34 агитбомбы с листовками. 16 самолетов по разным причинам оборвали полет и возвратились на аэродром. Во время налетов было потеряно 17 бомбардировщиков и 7 экипажей, при этом 2 самолета и 1 экипаж погибли на аэродроме, когда пробовали взлететь с 1000-килограммовой и 2-мя 500-килограммовыми бомбами на наружных подвесках.

13 августа 1941 года летчикам, участвовавшим в первом налете на Берлин, — полковнику Преображенскому, капитанам Гречишникову, Плоткину, Ефремову и Хохлову — было присвоено звание Героя Русского Союза. В сентябре Героями стали еще 5 летчиков особенной группы. В конце лета — начале озари 40 первого 13 пилотов были удостоены ордена Ленина, 55 человек — орденов Красноватого Знамени и Красноватой Звезды.

В августе 1941 года капитан Шапошников еще два раза лицезрел Берлин под крылом собственного бомбовоза. Во время 1-го из вылетов летчик был ранен, лечился в лазарете. Может быть, потому звание Героя Русского Союза ему было присвоено чуток позднее других однополчан — 29 марта 1942 года.
За годы войны Александру Ивановичу довелось подымать в воздух собственный бомбовоз над Москвой и Сталинградом, над Курской дугой и белорусскими лесами, над Карпатами и многими городками европейских государств.

Весной 40 5-ого самолеты гвардейского дальнебомбардировочного полка, которым командовал подполковник Шапошников, вновь одними из первых нанесли удар по Берлину. В последний денек войны Александр Иванович сделал собственный 318-й боевой вылет.

Но на этом не закончилась его небесная служба. Даже окончив в ноябре 1955 года Академию Генерального штаба и приняв под командование авиационную дивизию, он продолжал летать много и самозабвенно. В его летной книге записано, что генерал Шапошников освоил 15 типов боевых самолетов, на которых сделал 5406 вылетов, проведя в воздухе в общей трудности 3958 часов. К и без того приличному перечню военных наград прославленного летчика за годы мирной службы добавились ордена Красноватой Звезды и Трудового Красноватого Знамени.

В 1967 году Александра Ивановича не стало. Сейчас имя Героя носят улицы в Приокском районе Нижнего Новгорода и его родном городке Лысково.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,140 сек. | 11.5 МБ