От Александра II до Столыпина: 30-летие русского террора

От Александра II до Столыпина: 30-летие российского террора

13 сентября 1911 года убийством Столыпина в Киеве завершился тридцатилетний период революционного террора, начало которому положило убийство Александра II в 1881 г.

От Александра II до Столыпина: 30-летие российского террора

Столетие со денька погибели премьер-министра Русской империи Петра Столыпина в Киеве будут отмечать торжественно. Намечен ряд памятных мероприятий. Пройдет научная конференция, посвященная Петру Аркадьевичу. Вечерком в субботу посольство Рф в Киеве дает прием, приуроченный к столетию со денька рокового выстрела в киевской опере. В Келейном корпусе Лавры будет открыта выставка архивных документов, связанных с деятельностью Столыпина. А на могиле премьера-реформатора пройдет панихида. Столыпин, предчувствовавший погибель, завещал похоронить себя там, где она его настигнет. Достигнула в Киеве — в «матери городов русских». Таким феноминальным образом наш город навечно оказался связанным с последним величавым премьер-министром дореволюционной империи, отстаивавшим принцип единства и величия Руси.

Столыпин был вправду велик. Премьер-герой, не боявшийся ни бомб террористов, ни ропота и интриг придворной камарильи. Он взялся выручать королевскую Россию, когда у всех в окружении Николая II опустились руки. Проигранная война с Японией. Полусумасшедший поп Гапон, ведущий толпы к Зимнему дворцу. Захваченная революционерами Москва. Напрасная попытка погасить брожение разумов королевским манифестом 17 октября 1905 г. Предназначение главой правительства известного финансиста-либерала Сергея Витте, растерявшегося перед буйством толпы. Пылающие усадьбы помещиков. Восстания на броненосце «Потемкин» и крейсере «Очаков». Было волнение (практически мятеж!) даже в первом батальоне Преображенского полка — наистарейшего полка гвардии! Вещь немыслимая! Революция пылала костром и разливалась, как наводнение. Казалось, уже никто не способен ее приостановить.

От Александра II до Столыпина: 30-летие российского террора

«СТОЛПЫ РЕАКЦИИ». И вдруг нашлись люди, которые за несколько месяцев загнали вырвавшееся на свободу чудовище мятежа вспять в клеточку. Имена их большинству наших современников ничего не молвят: адмиралы Дубасов и Чухнин, генералы Мин и Ренненкампф. Десятилетия русской пропаганды стерли их из памяти либо попробовали перевоплотить в «кровавые чудовища реакции». Остался в истории только Столыпин как знак этой блистательной, на мой взор, «реакции», подарившей нам Серебряный век российской поэзии, Дягилевские балетные сезоны в Париже, рождение российскей авиации, модерн в архитектуре и 1-ые и последние российские линкоры (СССР так и не выстроил ни 1-го, пользуясь «наследием» королевского режима). Весь этот предшествовавший 1917 году последний дореволюционный взлет российской культуры и техники мы получили только благодаря им — «душителям» и «мракобесам» 1905 года, которые не были ни душителями, ни мракобесами, а являлись просто добросовестными и преданными собственному долгу муниципальными людьми, принявшими катастрофический жребий собственный как высшую заслугу.

От Александра II до Столыпина: 30-летие российского террора

Адмирал Дубасов. Спасатель Москвы от разгула революции

Дубасов и Мин покончили с мятежом в Москве. В Дубасова эсеры позже, в годовщину Столичного восстания прямо в Таврическом саду в Петербурге бросили бомбу, нашпигованную гвоздями, и 13 раз по нему стреляли
. Все пули прошли мимо! Адмирал к тому же просил царя помиловать 2-ух горе-террористов — Воробьева и Березина. Жору Мина — героя русско-турецкой войны, командира Семеновского полка, разогнавшего боевиков на Пресне — застрелила 4-мя выстрелами в спину эсерка Коноплянникова на загородной станции стальной дороги под Петербургом.

Покушались и на Чухнина, выловившего из севастопольской воды уволенного с флота из-за прогрессирующего нервного расстройства лейтенанта Шмидта, который поднял восстание на «Очакове». Поначалу покушались безуспешно (к Чухнину в канцелярию приходила на прием дама с пистолетом, выдававшая себя за просительницу), а позже уже в 1906 году застрелили в Севастополе на своей даче. Ренненкампфа, покончившего с кавардаками на Транссибирской магистрали, где бесчинствовали революционные комитетчики, замучили уже в 1918 году в Таганроге после Октябрьской революции. Боевого 64-летнего генерала, весельчака и храбреца расстреляли за отказ вступить в Красноватую Армию, за ранее выколов штыком глаза.

От Александра II до Столыпина: 30-летие российского террора

Карикатура из журнальчика «Стрелы» 1906 г. Дубасов в кровавой ванне

Я рассказываю все это, чтоб читатель сообразил, в какой обстановке приходилось действовать Столыпину. Быть губернатором тогда означало стать кандидатом в смертники. Должность министра внутренних дел подразумевала каждодневный риск жизнью — главу МВД Плеве эсеры во главе с Савинковым подорвали в 1904 году в Петербурге. А это была как раз та должность, с которой Столыпин начал свою столичную карьеру. Никто ему по сути не протежировал. Схожие связи, естественно, были. Столыпины — древний российский дворянский род. Будущий премьер-министр приходился родственником поэту Лермонтову. Но не случись революции, он так и не шагнул бы выше поста саратовского губернатора.

ВЗЛЕТ. В деньки смуты толковые и решительные админы были, как обычно, наперечет, в отличие от застойных эпох, когда всякая б… лезет в начальники. Неожиданное возвышение Столыпина до сего времени вызывает не меньше споров, чем его таинственная погибель. Меж тем, оно разъясняется просто. Николаю II импонировали смелые решительные люди.

Энергичность, с какой Петр Аркадьевич подавлял кавардаки в Саратове, толковость его докладов произвели воспоминание на правителя. После смерти Плеве охотников идти под пули террористов на должность министра внутренних дел было мало. Правитель отыскал, что это кресло под пулями как раз для Столыпина, а тот, будучи верным слугой престола, согласился. Позже оказалось, что в разгар революции во главе правительства нужен не денежный махинатор, спец по золотым эталонам рубля, вымывший весь золотой припас Рф за границу, вроде Витте, а конкретно министр внутренних дел — главный полицейский страны. Витте, отставленный от должности, будет непереносить Столыпина до конца дней. Но правда заключалась в том, что выбор Столыпина оказался главной фортуной в кадровой политике Николая II.

Императору был нужен собственный Бисмарк. Либо кардинал Ришелье. Интеллигентный и мягенький, любивший, сначала, семью, общество гвардейских офицеров и юмористические рассказы Тэффи и Аверченко последний правитель был правителем в духе Людовика XIII либо германского кайзера Вильгельма I. Он нуждался в толковом и добросовестном «управляющем» имперским поместьем. Петр Столыпин оказался конкретно тем человеком, которого находили. В переводе с греческого Петр значит «камень». За Столыпиным Николай II был, как за каменной стенкой.

Революция не стихала. Созванная 1-ая Дума явилась не так органом парламентаризма, как говорильней для покровителей тех, кто убивал чиновников и офицеров на улицах. Одной из первых мер нового премьера стало введение военно-полевых судов. В Рф действовал трибунал присяжных — самый человечный и «справедливый» в мире. Отъявленного правонарушителя он мог оправдать, даже если его изловили с орудием в руках, как убийцу генерала Трепова Веру Засулич. Требовался другой трибунал, которого революционеры вправду страшились бы.

От Александра II до Столыпина: 30-летие российского террора

Красноватая погибель. Карикатура на революцию 1905 г. художника Кустодиева

Трибунал СКОРЫЙ И СПРАВЕДЛИВЫЙ. «Закон о военно-полевых судах, которому предшествовал длиннющий список террористических актов, — писал наилучший историк николаевского царствования С. С. Ольденбург, — вводил, в качестве временной меры, особенные суды из офицеров, ведавшие только дела, где грех было естественным. Предание суду происходило в границах суток после акта убийства либо вооруженного грабежа; разбор дела мог продолжаться менее 2-ух суток; и приговор приводился в выполнение в 24 часа; меж злодеянием и карой проходило, таким макаром, менее 3—4 дней. Это была грозная мера»…

Конкретно такому суду, кстати, предадут в 1911 году убийцу Столыпина Дмитрия Богрова. Поспешность, с которой казнили этого террориста, породит в последствии огромное количество конспирологических версий. Будут гласить о «заговоре жандармов», о том, что Столыпина «заказали» его конкуренты из придворных кругов, стремившиеся высадить собственного кандидата на его место, писали даже о причастности к теракту в киевской опере Распутина… Дескать, если б было по другому, то Богрова не повесили бы так стремительно, как будто желая замести следы. Но вся эта «версиемания» была и остается досужими вымыслами, основанными на простом неведении норм уголовного права, действовавших в Русской империи столыпинской эры. Богрова и должны были повесить в считанные деньки — те же три-четыре, о которых писал Ольденбург. Убийца был пойман с пистолетом в руке на месте злодеяния, свидетелями был целый театр от партера до галерки! Его деяния подпадали только под закон о военно-полевых судах. А Русская империя была государством правовым, чтившим буковку закона. Не надо ее путать с шайкой разбойников, вешающих по собственному желанию, кого и как им охото. Поменять этот порядок не мог никто — даже сам правитель.

По сей причине Богров, арестованный в денек покушения 1 сентября (13 сентября по новенькому стилю) был казнен 13 сентября (25-го по н. ст.). Следствие над ним и так шло медлительно, как никогда, со различной тщательностью — более недели! Девятого сентября в четвертом часу денька в Косом Капонире началось заседание военного суда по делу Богрова. Приговор был вынесен в десятом часу — смертная казнь через повешение.

От Александра II до Столыпина: 30-летие российского террора

Анфас-профиль. Последнее фото Дмитрия Богрова. Через некоторое количество дней очевидец его экзекуции произнесет: «Небось, больше стрелять не будет!»

Потому что убийца отказался от права на кассацию, то приговор был конфирмован (другими словами, утвержден) через 24 часа — 10 сентября, в 10 часов вечера. Его должны были немедля исполнить. Но сей день выпал на субботу, а в королевской Рф было не принято казнить «под воскресенье».

Может быть, в отсрочке экзекуции на денек сыграло свою роль и то, что Богров был евреем. Казнить его в субботу, сходу после вынесения приговора, судьи считали неприемлимым — это можно было бы трактовать как намерение обидеть иудейскую религию. А правительство Русской империи старалось не унижать религиозные чувства собственных подданных — и православных, которые возмутились бы тем, что подлеца повесили намедни воскресенья либо в воскресенье, и иудеев, отмечающих в субботу «шаббат».

Потому ожидать пришлось до пн., 12 сентября. Как все условности прошли, Богрова казнили, сразу после полуночи, затемно — во 2-м часу ночи. Виселица была установлена на Лысой Горе (в районе сегодняшнего метро «Выдубичи»). Сейчас мимо нее на Конча-Заспу ездит вся сегоднящая киевская элита, даже не подозревая, что здесь 25 сентября 1911 года вышло. Правонарушителя подвели при свете факелов к виселице, набросили на голову саван, петлю, а позже палач-доброволец, взятый из заключенных Лукьяновской кутузки, вышиб из-под его ног табуретку. Очевидцы выждали положенные по закону 15 минут, и когда Богров закончил дергаться, кто-то из их произнес: «Небось, больше стрелять не будет».

Таким макаром, убийца Столыпина был казнен столыпинским же трибуналом — премьер-министр, с
тоявший на охране законности, не покинул собственный пост даже после погибели. Закон о военно-полевых судах, введенный для обуздания самых «ярких» проявлений революции, «обуздал» злодея, равных которому по наглости не было 30 лет. Ни для каких конспирологических версий нет оснований, если знать простые правила тогдашней судебной процедуры в отношении террористов.

От Александра II до Столыпина: 30-летие российского террора

Билет Богрова — в оперу и… на виселицу

Конец Личного ТЕРРОРА. Более всего умопомрачительно то, что конкретно после погибели Столыпина личный революционный террор как явление в Рф кончился. Не принципиально, кто за Богровым стоял непосредственно. Принципиально, что два выстрела в киевской опере поставили двоеточие в долгом периоде русской истории, начало которому положило в 1881 году убийство Александра Второго. Это было конкретно двоеточие. Вывод революции был должен бы звучать так: «Истреблять отдельных царей и их слуг глупо: пора перебегать к уничтожению целых классов». Согласно этому выводу после исторического двоеточия и станут действовать в 1917 году Ленины, Свердловы, Дзержинские, Троцкие, Урицкие, Володарские и остальные наследники дела Богрова. Террор личный станет массовым.

И все таки есть в погибели Столыпина один урок, который следовало бы держать в голове хоть какому историческому деятелю, желающему войти в историю победителем, а не жертвой. Не давайте распоряжений хоронить себя там, где вас уничтожат. Это как будто предрешает конец. В биографиях многих деятелей николаевского царствования есть эта обреченность. Контр-адмирал Витгефт, который вел русскую эскадру в бой с японцами 28 июля 1904 года, произнес собственному флаг-офицеру: «Мне все равно, где меня убьют». Он геройски стоял на открытом мостике практически до конца боя. И практически одержал победу, когда японский снаряд порвал его на части. Точно так же, без прикрытия брони, провел весь бой и его противник адмирал Того. Вокруг него падали люди, но японский адмирал был как будто заговоренный. Он свято веровал в то, что предназначен небесами Одолеть. «Мы все умрем, но не сдадимся», — гласили офицеры броненосца «Александр III», отправляясь к Цусиме. Все они не сдались, но все погибли вкупе со своим кораблем. Внутренняя обреченность Столыпина была такого же рода. Он как будто притягивал две пули из браунинга Богрова.

Время от времени мне охото кликнуть Столыпину через столетие: «Петр Аркадьевич, не ходите в эту окаянную киевскую оперу — сберегайте себя!». Неправда, что Николай 2-ой относился к главе собственного правительства без подабающего внимания. В томные деньки лета 1906 года после покушения на Столыпина на Аптекарском полуострове, когда двое неведомых, явившись к нему на дачу, бросили бомбы неслыханной силы и уничтожили 27 человек, а ранили 32 (в том числе 14-летнюю дочь премьера, навечно оставшуюся калекой, и 3-х летнего отпрыска), правитель лично настоял на том, чтоб Столыпин совместно с семьей переехал в Зимний дворец. Конкретно там Петр Аркадьевич подготовил свою программку реформ, которая вышибла дух из революции. Он одолел. Так к чему была эта обреченность? Эта, если желаете, «влюбленность» в погибель, так нередко характерная наилучшим и благороднейшим русским людям.

Ведь убийца премьер-министра был ничтожным картежником, ничтожеством, пустым местом, лишенным хоть какого таланта. Он остался в истории только благодаря собственному злодеянию. Он родился в Киеве в богатой семье. Его отец был известным адвокатом, обладателем «небоскреба» на Бибиковском бульваре — 1-го из наибольших тогдашних киевских домов. Папа играл в карты в киевском клубе «Конкордия». Отпрыск унаследовал ту же страстишку, посещал театры, скачки, общественные дома, где обожал проводить время в обществе продажных дам, ездил в Ниццу, крутил рулетку в Монте-Карло, проигрывал большие по тому времени суммы средств. Одним словом, еще тот «революционер»… Маньяк, говоря по-простому. И сразу олицетворение непристойности — тяги к небытию, характерной подавляющему большинству «романтиков революции». Столыпину необходимо было с большей серьезностью относиться к собственной безопасности, зная какую вкусную мишень он представляет для схожих

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,129 сек. | 11.48 МБ