Сенсацией судебного процесса была пленка с записью программы Би-би-си «Панорама». Эта программа о наемниках передавалась 26 апреля 1976 года. Обвиняемые реагировали на эту запись по-разному. Уайзмен плакал, услышав голоса жены и детей, но начал истерически хохотать, когда услышал рассказ о том, за что Баркера в декабре 1975 года обвинили в нападении. Его развеселила запись беседы между корреспондентом Майклом Кокереллом и Дугласом Сондерсом.
Кокерелл. По прибытии в Анголу Сондерса и Баркера сразу же произвели в майоры. В свою бытность в Олдершоте (родном городе) Сондерс и Баркер нажили немало врагов. В прошлом месяце Баркер подрался с Лонгом. Это произошло на вечеринке, которую устроили Лонги. Баркер и Сондерс враждовали с Лонгами и явились на вечеринку без приглашения.
Сондерс. Этот тип подошел к Брамми стал его задирать. Брамми ничего не оставалось, как дать ему сдачи.
Бенни Лонг . Баркер сам подошел ко мне. Мы перебросились парой слов, а потом он кинулся на меня, и не успел я опомниться, как он откусил мне кончик носа…
Вот в этот момент Уайзмен и разразился истерическим хохотом, и только злобный взгляд Каллэна заставил его замолчать.
Затем Майк Кокерелл представил слушателям Мэри Слэттери, у которой некоторое время снимал квартиру Баркер и которая внесла за него залог в 200 фунтов, когда ему предъявили обвинение в том, что он откусил нос Бенни Лонгу. Мэри Слэтгери сказала, что, если бы Баркеру досталось хоть немного материнской ласки, он был бы совсем другим.
Кокерелл . Вы очень огорчились, когда узнали, что человек, за которого Вы внесли залог, вдруг сбежал в Анголу?
Мэри Слэтгери . Да, конечно, я ведь никогда не думала, что Брамми может так поступить со мной.
Кокерелл (обращаясь к Сондерсу). Обещал ли Вам Бэнкс что-нибудь еще, кроме 150 фунтов в неделю?
Сондерс. Да, он говорил что-то насчет председателя и насчет того, что мы будем жить в особняке. Ну, еще он говорил, что недостатка в девочках у нас не будет.
Майкл Слэттери, сын Мэри Слэттери . По-моему, они собирались драться с какими-то черномазыми, ну, пострелять немного. А 150 фунтов за неделю — это же целое состояние. А тут поездка на 6 месяцев! Да они еще здесь, в Оддершоте, за месяц спустили 5 тысяч фунтов.
Кокерелл . Как Вы думаете, что особенно привлекало Баркера?
Майкл Слэттери. My, это… Баркер любит драться. А то, что делают наемники, это тоже вроде драки, верно? Ну, когда они прячутся за деревьями и стреляют. Это же здорово! Ведь наемники воюют не по правилам, верно?
Кокерелл. А вот Джон Бэнкс и его приятели считают, что наемниками становятся не ради денег и не затем, чтобы избавиться от повседневных забот. Сейчас они пишут об этом книгу.
Бэнкс. Надо бороться против коммунизма, за деньги или ради убеждений, это все равно. Много ли англичан хотят, чтобы к власти пришли эти чертовы коммунисты? Я не хочу этого. Он — тоже. И пока не поздно, нужно помочь людям…
Кокерелл. Джон, считаете ли Вы себя виновным в том, что 10 наемников скоро предстанут перед судом и, возможно, будут казнены?
Бэнкс. Все, кто ехал из Англии в Африку, слишком наивны.
Они же знали, что едут воевать. А любая война в Африке — грязная война. Мало техники, очень грязная война. Они ехали воевать, а война — это всегда риск. На войне любого могуг убить, покалечить, ранить, взять в плен.
Десять английских наемников в зале суда в Луанде слушали это заявление Бэнкса, смысл которого сводился к тому, что так им, сукиным сынам, и надо, и с трудом сдерживали горечь и ярость. Такой подлости они не ожидали. Теперь они были убеждены, что Бэнкс не только получил то, что причиталось ему за каждого завербованного, но и прикарманил деньги, которые он должен был послать их семьям.
Заканчивая программу, Кокерелл съязвил:
Бэнкс получил тысячи писем от желающих стать наемниками.
Что бы ни случилось с 10 английскими наемниками в Луанде, он убежден, что покупать соотечественников так же патриотично, как покупать товары отечественного производства.
Кокерелл (обращаясь к Майклу Гриффину, школьному приятелю Уайзмена, у которого последний жил после того, как ушел от родителей). Как вы думаете, почему он все-таки решил поехать в Анголу?
Гриффин. Он не раз говорил, что делает это ради денег. Он надеялся подзаработать, чтобы обеспечить своих детей. Он души не чаял в детях, можете мне поверить. Кроме того, он говорил, что надеется помириться с женой…
Линн Уайзмен. Он позвонил мне в субботу перед отъездом сказал, что хочет повидаться с детьми. Он пришел на следующий день, и по тому, как он смотрел на детей, я поняла, что он завербовался. На другой день он снова зашел после работы и сказал: Я уезжаю вот сюда. И показал мне брошюру с картой Анголы на обложке.
Кокерелл. Он не объяснил, почему он решил ехать?
Линн Уайзмен. Нет, но, думаю, ради денег. Он, к тому же, не терпит черных. А вообще-то не знаю…
В программе «Панорама» также записано интервью с семьей Сесила Мартина (Сэтча) Фортуина. Фортуин родился в Южной Африке. Крепкий, сильный, волосы колечками, губы, как у негра. Он был закадычным другом Бэнкса. Когда он служил во 2-м парашютно-десантном полку, Бэнкс, Фортуин и два других приятеля Бэнкса вытатуировали на руках имена друг друга.
Кокерелл (обращаясь к Джону Бэнксу). Такая татуировка была у всех четверых? Вы поддерживали связь с Сэтчем Фортуином?
Бэнск. Да. Сэтч был отличным парнем, никогда не унывал.
Когда мы раньше разъезжали по Аденку, он, как и мы, часто говорил: Только полюбуйтесь на этих черномазых. И тогда мы подтрунивали над ним: Уж чья бы корова мычала… Кокерелл. Фортуин родился в Южной Африке и был цветным, но родители его считались белыми
Родители Фортуина и католический священник (отец Мэтьюс)рассказывали о его юности, о том, что он регулярно ходил в церковь. Отец Мэтьюс вспоминает о нем как об очень благочестивом мальчике.
Кокерелл (обращаясь к отцу Мэтьюсу). Вам не кажется, что его благочестие в юные годы как-то не вяжется с тем, что он стал наемником? Суд в Луанде может приговорить его к смертной казни за совершенные злодеяния.
Отец Мэтьюс . По-моему, никакого противоречия здесь нет. Я считаю, что христиане всегда были в какой-то степени искателями приключений. Так что набожность и страсть к приключениям не исключают друг друга.
Затем Майкл Кокерелл рассказал о том, что Фортуин пять лет служил в воздушно-десантных войсках и побывал за это время в различных районах земного шара, что его первая семья распалась вскоре после того, как он стал солдатом, и что в 1974 году он женился вторично.
Кокерелл …. Через полтора года развалилась вторая, семья и Сэтч поселился у Хилари Робертса, который был барменом в отеле «Ньюинн» в Кеттеринге. Вы не припомните, какое впечатление произвел на Вас Сэтч, когда Вы впервые познакомились?
Хилари Роберте. Ну… Он был парень толковый и какой-то непохожий на других. Что-то в нем мне понравилось.
В письменных показаниях Фортуин писал: Сейчас я живу с другой женщиной. У нее четверо детей. Мне с ней хорошо.
Кокерелл (обращаясь к Хилари Робертсу). Как вы относитесь к его отъезду?
Хилари Роберте. Ну, как Вам сказать… Я несколько опешил. У меня было ощущение, что добром это не кончится. Судя по сообщениям из Анголы, войска ФНЛА терпели поражение. Я написал ему, чтобы он возвращался, что я жду его и что не стоит там оставаться. Они знали, что их ждет, если они попадутся. И он-таки попался. Думаю, что он не рассчитывал на то, что правительство и народ Англии кинутся его спасать.
Кокерелл. Вам его жалко? Хилари Роберте. Нет.
По лицу Фортуина было видно, что он ушам своим не поверил, услышав это короткое и сухое «нет» от единственного человека, на которого, как он считал, можно было положиться. Если у него еще осталась какая-то вера в преданность старых друзей — а людям, которым грозит смертная казнь, такая вера очень нужна,— то этот ответ Робертса лишил его всяких иллюзий.
Ведь он уже знал о том, что его предал Бэнкс, его сослуживец, имя которого было вытатуировано у него на руке и который завербовал его, пообещав, что он будет только телохранителем. Но при первом же нажиме Каллэна Бэнкс отправил его на передовую.
В течение всего процесса Каллэн держался надменно. И вызывающе. Он прерывал других наемников и бросал на них грозные взгляды, явно все еще считая их подчиненными. Однако он весь съежился, а лицо его побагровело вначале от гнева, а потом от растерянности, когда он услышал следующие слова Кокерелла:
Особое возмущение вызывают «подвиги» в Анголе самозваного полковника психопата Каллэна, командира наемников. Это Каллэн, бывший парашютист, с позором изгнанный из армии, приказал расстрелять посланных Бэнксом 12 наемников, когда те отказались воевать. Наемник Крис Демпстер, один из людей Бэнкса, видел, что сделали Каллэн и его подручный Коупленд…
Вот тут-то Каллэн и сник. Он так и не пришел в себя до конца суда. До этого он считал, что в глазах соотечественников он выглядел героем. Когда же он услышал, что передавала компания Би-би-си, для самообольщения не осталось никаких оснований. Его решимость хранить молчание была поколеблена. Рн уже не мог играть роль дисциплинированного армейского офицера. Он потерял контроль не только над собой, но и над другими. С этого момента функции командира взял на себя Грильо.
(Барчет В., Робек Д., Солдаты на продажу. М.,1997).