Нарушает ли Россия Договор о РСМД? («The National Interest», США)

Нарушает ли Россия Договор о РСМД? ("The National Interest", США)
Нарушает ли Наша родина Контракт о ликвидации ракет средней и малой дальности? Согласно показавшейся инфы, администрация Обамы считает, что нарушает, и высокопоставленные законодатели из числа республиканцев требуют решительных действий. «Мы считаем очень нужным не позволять русским руководителям поверить в то, что они выгадают от нарушения этого либо хоть какого другого договора», – написали председатель комитета по вооруженным силам в палате представителей, республиканец от штата Калифорния Бак Маккеон (Buck McKeon), председатель комитета по зарубежным делам палаты представителей Эд Ройс (Ed Royce), тоже республиканец от Калифорнии, и глава комитета палаты представителей по разведке республиканец от Мичигана Майк Роджерс (Mike Rogers).

Такие утверждения делают очень сложную ситуацию. Они наверное еще более усугубят российско-американские дела, которые и без того опустились до очень низкой отметки, ослабят перспективы дополнительных сокращений ядерного орудия и могут помешать попыткам президента Обамы заручиться поддержкой конгресса в собственной иранской политике и достигнуть главных достижений в области контроля вооружений.
Утверждения о нарушениях двойственные. 1-ое касается новейшей межконтинентальной баллистической ракеты «Ярс» (РС-26) (РС-26 носит наименование «Рубеж», обозначение «Ярса» – РС-24 – прим. перев.), которую, видимо, запускали уже не раз на расстояние меньше верхнего предела по договору РСМД (этот контракт ставит под запрет все южноамериканские и русские/русские ракеты с дальностью запуска от 500 до 5500 км). Хотя эти тесты могут вызывать опаски, нарушением они не являются. РС-26, вне всяких колебаний, является стратегической ракетой (ее дальность превосходит 5500 км), а в действующих договорах нет положений, запрещающих проводить тесты на дальности меньше максимума. Летные тесты ракеты, разумеется, проводятся с целью оценки ее возможности по преодоления обороны противника, а потому российские употребляют для запусков полигон Сары-Шаган, специализирующийся на вопросах ПРО. 2-ое утверждение, о котором стало понятно только не так давно, касается неопознанной крылатой ракеты наземного базирования.
Южноамериканское правительство, согласно имеющейся инфы, не один раз ставило перед русскими вопрос о проведении этих испытаний, но они ответили, что это не неувязка и от последующих ответов отказались. 17 января 2014 года Соединенные Штаты проинформировали союзников по НАТО о собственной обеспокоенности. Но официальный дилер госдепартамента объяснил, что данный вопрос пока анализируется, и в разряд нарушений деяния российских никто не вносит.
Тема соблюдения контракта РСМД обхватывает три различных, но тесновато взаимосвязанных нюанса. Какой-то из них носит технический нрав: сущность утверждений о нарушениях, свойства соответственных ракет, также неувязка проверок. 2-ой относится к контролю вооружений и к стратегическим дилеммам – к тому, как положения контракта РСМД вписываются (либо не вписываются) в российскую стратегию государственной безопасности. 3-ий касается политики, поднимая вопросы о том, почему утверждения о нарушениях продолжают всплывать в общественных дебатах, создавая потенциальные последствия для американской наружной политики.

Технические нюансы: нрав обеспокоенности
Технические вопросы – это непростой лабиринт из инженерных, военных и правовых деталей. Как отмечалось выше, русские тесты МБР РС-26 нарушением контракта не являются: в действующих договорах о контроле вооружений нет запрета на проведение испытаний на пониженной дальности. Отсутствие нижней границы по летным испытаниям стратегического орудия — это наследство подходов времен прохладной войны. В те времена стороны приемущественно волновались насчет наибольших способностей систем вооружений, будь то дальность либо количество боеголовок, устанавливаемых на ракете-носителе. Есть и техно причина: нереально предупредить плохие запуски, которые могут быть отнесены к нарушениям, если будет установлено малое расстояние для летных испытаний.
Ситуацию с утверждениями об испытаниях новых крылатых ракет наземного базирования средней дальности (контракт РСМД воспрещает ракеты наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 км) проанализировать сложнее, так как никакие определенные сведения на сей счет не разглашаются. Баллистические ракеты, в каких нередко употребляются те же двигательные установки, что и в галлактических ракетах, летят по крутой линии движения, поднимаясь за счет горючего, а опускаясь за счет силы притяжения. Крылатые же ракеты являются управляемыми, и горючее они расходуют в протяжении всего полета, подобно авиационным торпедам. Одним из кандидатов на роль подозрительной крылатой ракеты может быть ракета Р-500, предназначенная для комплекса «Искандер», который вначале конструировался под баллистическую ракету.

«Искандер» был должен поменять оперативно-тактический ракетный комплекс «Ока» (SS-23 по натовской систематизации), который устранили в рамках контракта РСМД. Решение о ликвидации «Оки» вызвало возмущение у русских военачальников, которые утверждали, что ее дальность меньше 500 км (450-470 км), и что русский президент Миша Горбачев пошел на такую суровую уступку США без их поддержки. У «Искандера» такая же дальность, как и у «Оки», другими словами наименее 500 км, и он не нарушает контракт РСМД. Все же, есть суровые подозрения, что эту дальность по мере надобности можно прирастить. Как сообщается в докладе Государственного института обороны Финляндии, на линии движения хорошей дальности баллистический вариант «Искандера» может иметь дальность 600 и даже 700 км. Считается, что крылатая ракета Р-500, которую испытывали на 360 км, может иметь радиус полета «в пару раз больше». Если, как считают многие, Р-500 является измененной версией корабельной крылатой ракеты класса «поверхность-поверхность» «Гранат» (SS-N-21 по натовской систематизации), то на теоретическом уровне дальность у нее вправду может быть больше.

Если идет речь об Р-500, то утверждения о вероятных нарушениях могут указывать на несколько вариантов:

– Соединенные Штаты могли засечь одно либо несколько испытаний, проведенных на дальности более 500 км;

– Соединенные Штаты могли допустить ошибку в измерениях. Такие измерения должны проводиться государственными техническими средствами, а потому они возможно окажутся недостаточно точными;

– Южноамериканские измерения могли основываться на расчетах линии движения хорошей дальности, а русские данные были бы взяты из реальной линии движения полета, которая включает двухкоординатные маневры во избежание обнаружения и перехвата системами противоракетной обороны (в таком случае практическая дальность может быть меньше 500 км, а линия движения хорошей дальности больше).
В любом из этих случаев превышение по дальности (выше 500 км) невелико, и никакой стратегической различия оно практически не делает. Если это так, то спор по поводу Р-500 завершится так же, как кончаются 10-ки неразрешенных заморочек с реализацией договоров, неминуемых в процессе контроля вооружений и их сокращений. По сути, у Рф тоже есть претензии к США по поводу выполнения соглашений.
Но есть и наименее возможные способности. К примеру, это были бы тесты ракеты «Гранат». Имеющаяся информация гласит о том, что эти крылатые ракеты морского базирования были сняты с подводных лодок и сейчас хранятся на берегу. В то же время русские военные часто проводят тесты старенькых русских систем вооружений в целях проверки их соответствия чертам. По различным причинам время от времени ракеты удобнее запускать с земли, ежели с морской платформы. Существует также кооперативный российско-индийский проект сотворения крылатой ракеты «БраМос II», которая создана для пуска с различных платформ, в том числе, с грунта. Но этот проект пока находится на ранешней стали реализации.

Или же Наша родина могла испытать новейшую крылатую ракету наземного базирования с дальностью, намного превосходящей предел в 500 км. Не имея хотя бы простой инфы, провести всеохватывающую оценку последствий таковой системы для стратегии и режима контроля вооружений будет тяжело. Но то, что госдепартамент не стал именовать данный случай нарушением, а заместо этого заявил, что он вызывает обеспокоенность и просит дополнительных оценок и консультаций, свидетельствует о маловероятности возникновения у российских новейшей крылатой ракеты большой дальности (выше 500 км) наземного базирования. Меж тем, анализ поведения Рф в сфере контроля вооружений и стратегии показывает на то, что она навряд ли пойдет на обман по договору ради роста дальности ракеты на какую-то сотку км.

Нюансы контроля вооружений: отношение к договору РСМД в Рф

Отлично понятно, что многие влиятельные фигуры из числа руководящей русской элиты выступают против контракта РСМД. В 2005 году близкий соратник Владимира Путина Сергей Иванов, занимавший тогда должность министра обороны, заговорил о вероятном выходе Рф из контракта РСМД в процессе беседы с министром обороны США Дональдом Рамсфелдом.
Следующие дебаты в Москве привели к решению не выходить из контракта, но временами этот вопрос все таки всплывает на поверхность. Основным обоснованием будет то, что ракеты средней дальности делают страны, находящиеся к югу от Рф – Китай, Индия, Пакистан, Иран, Израиль и остальные. Можно сказать, что судьба контракта РСМД в Рф висит на очень узком волоске.
Кто-то гласит, что холодное отношение Рф к договору РСМД можно разъяснить попыткой обойти либо даже нарушить его. Но вероятнее всего, правильно совсем другое: если Москва решит, что контракт РСМД мешает ее важным программкам НИОКР, то она без колебаний выйдет из него.
В базе русской стратегии безопасности лежит создание препятствий вероятному использованию высокоточного неядерного орудия (к примеру, ракет «Томагавк» из состава ВМС) Соединенными Штатами и НАТО, как они делали во время войны в Косове и Ираке, также в других странах в протяжении последних 15 лет. Русская военная доктрина 2000 года предугадывает ограниченное применение ядерного орудия против авиабаз и командных центров в целях противодействия осознанной опасности. Но расчет на внедрение ядерного орудия с самого начала числился временной мерой, действующей до того времени, пока страна не обретет современные средства неядерного сдерживания и устрашения. «Искандеры» заполнили одну из таких ниш неядерного потенциала (на данный момент нет никаких свидетельств того, что Наша родина испытывает эти ракеты для использования с ядерными головными частями, хотя на теоретическом уровне такое может быть), и в этом смысле они играют важную роль, будучи нацеленными на целый ряд возможных целей без опасности ядерного удара.
В случае размещения «Искандеров» в Калининградской области, расположенной в виде анклава меж Польшей и Литвой, эти ракеты с дальностью 500 км сумеют поражать цели фактически на всей местности Польши и в странах Балтии, которая является вероятным плацдармом для нанесения натовских ударов. Если дальность этих ракет возрастет на 100 либо даже на 200 км, конструктивно ситуация от этого не поменяется.
Как следует, кажется полностью логичным, что если Наша родина решила развернуть ракеты средней дальности наземного базирования, она нацелилась на некий высококачественный скачок, скажем, на получение систем с дальностью 1000-1500 км. Такие ракеты позволят Рф подвергнуть угрозы не только лишь значительную часть евро театра военных действий, да и другие страны, находящиеся к югу от Рф.
Выход из контракта РСМД навряд ли будет суровой неувязкой, если это соглашение будет мешать разработке орудия, которое русское управление посчитает принципиальным для предстоящего развития потенциала неядерного сдерживания. Выход из контракта наверное поддержит большая часть элиты. Если Путин занесет таковой законопроект на рассмотрение парламента, он будет принят без дебатов, не встретив суровой оппозиции.
Выход США из контракта по ПРО в 2003 году станет нужным предлогом. Подобно администрации Джорджа Буша, Москва может заявить, что РСМД является пережитком прохладной войны, что его сохранение наносит вред безопасности страны (сославшись при всем этом на программки по созданию ракет, осуществляемые южными соседями Рф), и что она не намеревается создавать ядерное орудие средней дальности. Более того, состояние российско-американских отношений на сегодня таково, что, по воззрению русского управления, аннулирование какого-то старенького контракта навряд ли усугубит его еще более.

Таким макаром, резоны о том, что Наша родина серьезно нарушает контракт РСМД, кажутся слабенькими. Как отмечалось выше, тесты РС-26 нарушением не являются. В худшем случае это внедрение юридической лазейки ради собственных преимуществ. История об испытаниях крылатой ракеты неопределенна, но тот факт, что южноамериканское правительство не захотело именовать это нарушением, гласит о его неуверенности. В истории советско-американского и российско-американского контроля вооружений были 10-ки схожих случаев, когда стороны выражали обеспокоенность по поводу действий друг дружку. Почти всегда эти озабоченности не находили собственного разрешения до того времени, пока не утрачивали актуальности.
Обычно это были технические вопросы, обсуждавшиеся техническими профессионалами за закрытыми дверями. Почему же тогда вообщем появились эти утверждения о вероятном нарушении контракта РСМД? Вероятнее всего, предпосылки нужно находить не в сущности процесса контроля вооружений, а в альянсах и особенностях внутренней политики.

Политические нюансы: российско-американские дела и внутренняя политика США
Более поочередно и упрямо вопросы о развертывании «Искандеров» задают прибалтийские страны, а именно, Литва. Ссылаясь на эти ракеты, она гласит о необходимости сохранить южноамериканские ядерные бомбы свободного падения в Европе, хотя многие старенькые члены Североатлантического альянса выступают за их вывод. Анонсы о подозрительных испытаниях появились после январской встречи НАТО.

А снутри США группа республиканцев из комитета палаты представителей по делам вооруженных сил написала письмо, которое свидетельствует о том, что «Великая древняя партия» увидела в этой инфы комфортную возможность притормозить инициативы администрации в целом ряде областей, таких как предстоящее сокращение южноамериканского и русского ядерного орудия и иранская ядерная программка.
Эти анонсы появились скоро после того, как вступила в силу промежная ядерная договоренность с Ираном, а президент Обама пригрозил наложить вето на все пробы конгресса ввести новые санкции против Ирана в связи с его ядерной программкой. Республиканцы из комитета по делам вооруженных сил говорят, что новое соглашение дозволит Ирану накалывать США, не страдая при всем этом от суровых карательных санкций, также утверждают, что деяния администрации в отношении Рф обосновывают их правоту.

Точно так же республиканцы с не малым скептицизмом отнеслись к предложению Обамы от 2013 года уменьшить еще на третья часть развернутые стратегические ядерные заряды США и Рф в рамках заключенного в 2010 году контракта СНВ-3 – с 1550 до 1000 единиц. Сначала их волнует то, что Обама может попробовать выполнить эти сокращения в обход сената, чье утверждение договоров является неотклонимым.

Как это ни феноминально, тут они нашли общие позиции с русскими противниками компромиссов. Москва показывает очевидное нежелание заниматься сокращениями в дополнение к тем, что предусмотрены СНВ-3. Любые деяния, ослабляющие перспективы таких сокращений, отыщут поддержку у русского правительства (естественно, на публике оно будет заявлять об оборотном). Более того, если инициатива будет исходить от США, Москве это будет прибыльно, потому что вину за отсутствие прогресса в ядерном разоружении она сумеет возложить на обратную сторону.
Не считая того, эти утечки появились как раз в тот момент, когда сенат рассматривает кандидатуру Роуз Геттемюллер. Геттемюллер, выступавшая в качестве головного южноамериканского дипломата на переговорах по СНВ-3, вот уже пару лет исполняет обязанности заместителя госсекретаря по контролю вооружений и интернациональной политике. Ожидается, что ее назначат на эту должность на неизменной базе. Но ценой ее утверждения может стать разрешение спора по РСМД на критериях, прибыльных противникам новых сокращений. Непосредственно это значит принуждение Рф к признанию факта нарушения контракта, при этом таким макаром, чтоб планы администрации в сфере контроля вооружений были еще более нарушены.

Николай Соков – старший научный сотрудник Венского центра по разоружению и нераспространению (Vienna Center for Disarmament and Nonproliferation).

Майлз Помпер – старший научный сотрудник Монтерейского института интернациональных исследовательских работ (Monterey Institute of International Studies) и прошлый редактор издания Arms Control Today.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,133 сек. | 12.53 МБ