Откровения «невыездного» (Настоящие реалии русской оборонки)

Откровения "невыездного" (Истинные реалии российской оборонки)

По понятным причинам не назовем его имени, все что он считает вероятным к публичности он изложит сам.Чтоб Сходу было понятно — он конструктор.

Усталый и издерганный идиотическими нелепостями сегодняшнего времени, но этой вялости противопоставляет упорный стоицизм человека, раз и навечно сделавшего выбор. Его выбор — Наша родина, оборонная индустрия, преодоление большенных, навалившихся на Родину угроз.

У нас есть технические люди, у нас компания техно. Мы делаем газовые турбины. У нас больше 100 кандидатов и медиков технических наук, большая служба инженеров. В компании работает 18000 человек, и 6000 из их — это технические конструкторы. Они испытывают движки. Плюс у нас есть дочерние компании, это еще 5000 и 9000 человек, и есть завод-партнер — это еще 20000, итого около 50000 человек. О чем мои непрерывные заботы и думы? Я считаю, что мы проигрываем конкурентноспособное соревнование с Западом. Это происходит в самолетных и ракетных системах, в ПВО, наступательных и защитных вооружениях. И, к огорчению, выхода пока из этого не видно. Мы, заводские люди, делаем все, что в наших силах, все, что находится в зависимости от нас. Тратим все скопленные ресурсы, вкладываем последние средства, так как отлично осознаем: средства правительство в конце концов даст на военный заказ, но время будет утрачено. Страна не может отыскать ответ на самый главный вопрос: "Что делать"? Кто повинет — это понятно, об этом лучше не гласить, а вот — "Что делать"?

Нынешнее время, естественно, отличается от того, что было 10 годов назад. Но ведь каждый следующий год равен по значению 5 предшествующим. Это пропорция, которую вывел Билл Гейтс. И с этой пропорцией мы отстаем. Многие вещи лежат на поверхности. Необходимо признаться, что изготовлено много ошибок, что нынешняя муниципальная стратегия не предугадывает активную промышленную политику. Власть сообразила, что есть средства, и задумывается, что все другое само собой приложится. Не приложится! Так как не считая средств, чтоб решать сложные технические вопросы, необходимо в одном месте и в одно время собрать тыщи и тыщи обученных людей, необходимо их мотивировать, сделать так, чтоб они работали на единую цель. Так было во время величавых русских проектов: атомного, целинного, галлактического. В почти всех местах фактически все стерто. Есть музеи, флаги, компании. Туполев, Ильюшин, Микоян. А самолетов делать не можем. Была такая компания — МиГ, и ей схожая Локхид — Мартин. Америкосы остались, а МиГа нет. Заглавие есть, а продукции нет. И вранье о преуспевании идет по всем уровням.

Власть не знает правду, либо знает ее, но умудряется не признавать. Она может не признавать вслух, но она должна что-то делать. Для всех, кто имеет доступ к инфы, ясно — у нас осталось считанное время, перед тем как все совсем загнется и свернется. Через 5-10 лет мы так отстанем от Европы, что у нас всех останутся пороховые ружья, а у их — современные снайперские винтовки с лазерными прицелами. Наша родина будет отброшена в каменный век. Это касается всего — ракет, крейсеров, подводных лодок, самолетов, движков. Почему об этом говорю? Так как мы делаем движки для крылатых ракет, самолетов Сухого, для китайских и индийских самолетов. Мы делали движки даже тогда, когда развалилась вся страна. Долгое время страна делала очень суровые ошибки. Она не заказывала ни орудия, ни новейших технологий под девизом того, что военно-промышленный комплекс разорил Русский Альянс. И он закончил существовать. За эти 15 лет уничтожены практически все способности страны. Их возродить, либо хотя бы приостановить их смерть на красноватой черте, очень трудно.

Если ответ на это не будет дан в кратчайшие сроки, то мировые державы просто придут и заберут все, что у нас сейчас есть. Мы останемся в границах Тверского княжества: без Сибири, Далекого Востока, Урала. Эту гигантскую местность нам нечем защитить, все наши богатства, припасы природных ископаемых остались без защиты. У нас сильно мало людей и нет современных технологий.

Последние войны, которые провела Америка, — Афганистан, Югославия, два, Ирака. Южноамериканская пехота решает около 5 % боевых задач. 80 % р
ешает авиация, другими словами крылатые ракеты и самолеты, 15 % — это информационное поле, другими словами спутники и управление войсками. И только 5% — это полицейские силы. С учетом нашей местности, наших границ, нашей демографии нам необходимо защищаться с помощью безлюдных, полностью новых видов вооружений. Это современные танки, это современные самолеты, это современные высокоточные ракеты. Все чего достигнули америкосы в Югославии и на других войнах, — все это они создали без людей. Утраты янки ничтожны. Так как средняя дальность сверхточных ракет — это 2000-3000 км.

Все что у нас есть, это остатки от Русского Союза, которые догнивают. Что такое ракета, которая пролежала 25 лет в хранилище? А это средний возраст нашей крылатой ракеты. Все ракеты находятся в ампулах. Горючее залито уже в движок. Запуск, начинает работать пороховой заряд, позже движок, и она полетела. В ампуле есть резинки, которые сгнили. Там образовались пузырьки воздуха, из-за которых уже произошла разгерметизация. Движок запускается, пузырек попадет в горючее, попадает в камеру сгорания, и движок глохнет, ракета падает там, где ее запустили. Страна не заказывает ни ракет, ни самолетов. Мы лицезрели, на чем мы на данный момент вели войны в Абхазии, Грузии и Осетии. Это самолеты возрастом 40-50 лет. Какое же это "орудие победы", если летчик летит втемную? У него нет ни картографии, ни современной "решетки". Таковой самолет сильно мало может находиться в воздухе, так как потребляет страшное количество горючего.

Чтоб летать по карте, привязанной к GPS, летчик идет в магазин, покупает GPS, приматывает его для себя на коленку скотчем, летит и бомбардирует по этому заокеанскому GPS. Это позор. Я общаюсь и с руководителями ВВС страны, и с вершиной Минобороны, и с людьми из Генштаба. И я вижу трагедию. Заместо того, чтоб заниматься делом, сущностью процессов, которые происходят в Армии, они занимаются политикой. Как оборотиться перед Президентом, что закажут из Кремля, кто на кого как поглядел. Военные способности резко сокращаются. По телевидению нам вещают одно, а по сути — все совершенно по другому. На данный момент я не говорю про престиж военного человека, налеты летчиков, их боевую подготовку. Это не моя компетенция. Имеется неограниченное количество самолетов. Они все как бы боеспособны. Но взлететь не могут. Сейчас бюджет прирастили, залили керосин, но здесь же закончились ресурсы движков. Все! Деньги-то дали, но на керосин. А починить движки — это уже совершенно другие суммы. И если Президент приедет в какой-либо полк, в Заполярье, к примеру, либо еще куда-то, то все это увидит. Только не в Липецкий центр, где посиживают не летчики, а акробаты. Они могут демонстрировать трюки в воздухе. Это представление — что мы лицезреем на авиасалонах. А на войне акробаты не необходимы, там противники находятся за сотки км друг от друга. Они не лицезреют друг дружку, лицезреют радар, "решетку". Необходимо просто не плохое количество летчиков, обычное количество ракет и бомб, приведенную в обычное состояние технику. Больше ничего.

Я ОБЩАЮСЬ И С ТЕМИ, кто делает ракеты, и с теми, кто делает бомбы. Мы идем к катастрофе. У нас в стране замазывается и замалчивается фактически все. Хоть какое рвение к правде, раскрытие истин воспринимается как демарш. И главный вопрос "Что делать"? Придется начинать с ВУЗов, со школ, с ПТУ. Сейчас, к примеру, на ту наименьшую программку по созданию военных и штатских самолетов не хватает 10-ов тыщ сборщиков. Их взять негде. Сейчас также происходят те конкретные процессы, которые наша власть не учитывает. У нас больше 50 % военно-промышленного комплекса было сосредоточено в Москве и Столичной области. Там сейчас нереально работать, так как заработная плата столичного рабочего либо рядового инженера равна заработной плате командующего ВВС. Где взять такие средства? Далее. Сейчас весь мир имеет безумные объемы производства. Все выпускается тыщами. Масштаб производства определяет себестоимость, уровень технологий, уровень компетенции, объем финансирования и прочее. Сейчас мы делаем движки 5-го поколения. Его же делают и америкосы. Сходу около 5000. 3500 купит правительство США, около 2000 купят те страны, которые в этом участвуют. Я, как человек имеющий все формы допусков и отвечающий за движок, не могу сказать сколько у нас армия купит. Мы знаем, сколько штук нужно сделать для опытнейших образцов, а сколько купят серий, никто не знает.

Сейчас фактически стопроцентно свалилось политехническое образование. У нас неограниченное ко
личество выпускников из МАИ. Я спрашиваю институт: "Почему вы так плохо готовите двигателистов?" А те смеются: "А для чего? Наилучшие спецы уезжают или в Америку, или в Израиль, а другие 80% по специальности не работают. Им нужен только диплом МАИ, как некоторый бренд". И вот одно к одному, все приводит к распаду. Как найдут, что мы не в состоянии ответить на технические вызовы, нас тотчас сотрут с лица земли. Сейчас техническое направление — решить вопрос скорости ракеты и самолета, быстроты старта. Если в Белоснежном доме принимается решение нанести по некий местности удар с воздуха, то в течение 2-ух часов эта команда Президента должна быть исполнена. Что это означает? Это означает, создается платформа, т. е. это самолет, который должен лететь со скоростью 4-6 скоростей звука, и ракета, которая летит 7-9 скоростей звука. Противостоять этой скорости, т.е. засечь, изловить и убить ее фактически нереально. Обычная, неядерная, сверхточная боеголовка решает все вопросы, ядерное орудие уже не надо. Сделать системы ПВО против этого орудия нереально, так как издержки на создание этих систем в тыщи и миллионы раз будут больше, чем издержки на создание фактически этих систем. Чтоб изловить ракету, которая летит со скоростью 8 махов, нужно иметь ракету которая летит со скоростью 12 махов, плюс ещё нужно иметь супервычислители, которые должны смотреть за объектами, большие системы слежения.

В чем слабость нашей страны? Мы игнорируем все тенденции, которые есть в мире. Идем каким-то своим самобытным методом, который никому не известен. Мы наступаем на грабли ни два, ни трижды, а денно и нощно — раз в день.

Я считаю, будучи в здравом уме, что война будет. И война будет очень суровая. Она случится еще резвее, чем кто-нибудь задумывается. Но страна к ней не готовится. Не жутко, если нас выбросят из "восьмерки", но жутко, если нам объявят технологическую блокаду. У нас нет станков, нет множества современных материалов, нет элементной базы, даже нет инструмента. Если закончить поставку инструмента из Швеции, Стране восходящего солнца, США, Израиля, то нам нечем будет обрабатывать металл, который нужен для самолетов. Работают комиссии. К примеру, желали воссоздать советскую Военно-промышленную комиссию. В итоге вышла издевка над тем органом, который в русское время мог решить хоть какой вопрос в стране, любые самые сложные задачки. Нынешний орган просто ничего решить не может, и работает непонятно для чего. Тот, кто задает при обсуждении вопросы, — тот смутьян, в последующий раз его можно просто не звать.

Все молвят, что наше орудие стало очень драгоценное. А почему? Закупается оно в жалких количествах, а чтоб содержать фабрики, рассчитанные на всю технологическую цепочку, необходимо иметь механообработку, сварку, необходимо иметь нанесение защитных покрытий, все сборочные производства, испытательные полигоны, стенды и боксы. То количество, которое заказывается, заранее убыточное. Фабрики спецметаллургии, которые обеспечивают создание высокотемпературных жаропрочных сплавов на базе титана, хрома, никеля, вольфрама, они загружены на 8-10 % от мощностей, а мощности приходится держать все. В том мире, который является наикрупнейшим потребителем, нас не ожидают и туда не пустят. Китай по всем показателям мощностей в год вводит больше, чем у нас есть вообщем. Мы суровые лилипуты либо нановеликаны. Мы шарахаемся от крайности к крайности. То мы должны во всем советоваться с Западом, сдружиться с ним, и все от него получить — лицензии, технологии, и прочее, прочее, прочее. То мы должны развиваться полностью автономно, мы желаем сразу иметь композитные самолеты, полукомпозитные движки. Мы все желаем, но при всем этом не осознаем, что для того чтоб выстроить завод по производству композитных материалов для самолетов необходимо иметь большие объемы сбыта. А наши заказы никогда не окупят эти издержки. Правительство разъясняет, почему не дает средств. "Украдут все". Даже системам контроля за средствами правительство не верует. И верно, что не верует! Здесь появляется замкнутый круг, и никакого света в конце туннеля нет, и быть не может. Сотворения различных компаний завершаются крахом, и не с кого спросить. Но, все же, у нас есть колоссальное преимущество. У нас еще не погибли и не совершенно состарились люди, которые участвовали в больших проектах Русского Союза, которые получили традиционное образование и у каких есть та идеология, которую они могут передать. Которые знают, что необходимо делать

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,108 сек. | 11.47 МБ