Пакт Молотова-Риббентропа: возвращение в огромную политику

Пакт Молотова-Риббентропа: возвращение в большую политикуПересмотр смысла 2-ой мировой войны — большая политическая игра, ставка в какой — будущее Рф, а не та либо другая трактовка событий 70-летней давности.

Пакт Молотова-Риббентропа уже издавна из факта истории дипломатии перевоплотился в фактор современной политики, высокоэффективный инструмент решения геополитических заморочек. В конце 80-х гг. пропаганда прибалтийских сепаратистов и русских демократов (сейчас называемых либералами) превратила Пакт чуть не в главный знак "скверного русского/российского империализма", и использовала его как таран при разрушении СССР.

Сыграв большую роль в крахе Русского Союза, в 90-е годы Пакт сошел с авансцены мировой политики, но в политическом арсенале остался. М.В.Демурин отмечает, что интерпретация Пакта Молотова-Риббентропа, как криминального сговора 2-ух "империй зла", легла в базу "политической, социально-экономической и культурной дискриминации нетитульного населения Латвии, Литвы и Эстонии, попыток пересмотра итогов и смысла 2-ой мировой войны, усилий по политической реабилитации нацистских криминальных организаций и пособников нацизма в Прибалтике, а позже и на Украине, выдвижения в адресок Рф требований "компенсаций за оккупацию" (1).

Вместе с этим Пакту была отведена роль дубинки для вразумления, казалось бы, навечно поверженного противника: стоило Рф хоть немножко поднять голову и посметь заявить о собственных интересах либо о дискриминации российских на отторгнутых территориях, как здесь же появлялся наизловещий Пакт и призывы покаяться и осудить. Действовало безотказно: тогдашние русские власти осуждали и отступали, отступали и каялись.

Посреди нулевых годов XXI века Пакт с прибалтийских задворков вновь переместился в центр интернациональной политики. Это было связано с началом массированной кампании по внедрению в публичное сознание новейшей концепции 2-ой мировой войны, основанной на тождестве нацизма и "сталинизма", что, в свою очередь, было обосновано целым комплексом взаимосвязанных обстоятельств.

Естественно, пробы пересмотра смысла 2-ой мировой войны предпринимались не один раз и ранее. Довольно вспомнить книжку германского историка Э.Нольте "Европейская штатская война. 1939 — 1945. Национал-социализм и большевизм", размещенную еще в 80-х годах прошедшего века, в какой создатель пробовал представить войну, как кульминацию начатой Октябрьской революцией в Рф всеевропейской штатской войны.

Но одно дело — работы ученых, содержащие может быть и совсем неприемлемые для кого-либо в Рф взоры на Вторую мировою войну, и совершенно другое дело — политическая кампания по пересмотру ее смысла. Разница меж ними принципная. 1-ые являются результатом (может быть и неверным) развития научного исторического познания и поиска правды, 2-ая — средством заслуги политических целей.

Хотя, нужно признать, что труды Э.Нольте и его последователей полностью разъяснить только логикой развития исторической науки нельзя. Н.А.Нарочницкая пишет: "Борьба с "империей зла" добивалась новых идеологем, и фундаментальные книжки Э.Нольте, ученика М.Хайдеггера, пришлись как нельзя кстати. В их виртуозно была решена, казалось бы, неосуществимая задачка: развенчать СССР — головного бойца против фашизма, при всем этом не реабилитировать сам фашизм, но высвободить Запад от вины за него. Цель ясна — обосновать, что главное зло ХХ века и вообщем мировой истории — это российский и русский тоталитарный империализм, образцом которого был СССР сталинского периода, и выделить все, что может сойти за его подобие в гитлеровском рейхе" (2).

Соответственно, все есть основания уже и эти пробы пересмотра смысла войны рассматривать не в рамках исторической науки, а в рамках геополитического противоборства Запада и России-СССР. С той только поправкой, что в те годы пересмотр смысла войны не вылился в широкомасштабную кампанию. Но "научную" базу подготовил.

В преддверии же 60-летия Победы началась конкретно политическая кампания по пересмотру смысла 2-ой мировой войны. Главы стран и правительств, высокопоставленные бюрократы и депутаты, национальные парламенты и международ
ные организации все попытались отличиться на "историческом" поприще, закрепить новое видение войны в собственных речах, резолюциях и постановлениях. Позже все это повторялось на 70-летие начала войны и на 65-летие Победы.

Списать "историческую" активность политиков на характерную информационному обществу завышенную возбудимость в связи с хоть какими юбилейными датами нереально. Кампания непреклонно, методично и однонаправленно развивалась и в обыденные, "скоромные", годы. Нет никаких оснований и для догадки о том, что политики, политологи, акулы пера и экрана всех мастей и различных государств вдруг массово заразились тягой к истории, при этом конкретно Рф, а не Стране восходящего солнца либо Египта.

Пред нами не мода либо эпидемия исторических изысканий, а "историческая политика". Соответственно, пересмотр истории — это вызов не российскей исторической науке, а Отечеству. Идет большая политическая игра, ставка в какой будущее Рф и ее народа, а не та либо другая трактовка событий 70-летней давности. Меняя отношение к прошлому, мы меняем будущее. При этом это не теория, а отлично популярная нам практика. Историческое орудие уже обосновало свою силу в период развала СССР.

Министр зарубежных дел Рф С.В.Лавров в статье "Катастрофа 2-ой мировой: кто повинет?" направил внимание на одну парадоксальную особенность начатой посреди нулевых годов на Западе политической кампании по пересмотру смысла 2-ой мировой войны, которая определила возвращение Пакта Молотова-Риббентропа в огромную политику: "Даже в "прохладную войну" никто и никогда не пробовал ставить на одну доску нацистский режим и диктатуру Сталина" (3). Вправду, удивительно, но за этой "странностью" и прячется логика современного "исторического" противоборства.

В годы "прохладной войны" Запад, как и СССР, могли инкриминировать противника в сотрудничестве с нацистами, умалять его вклад в Победу и даже замалчивать само его роль в войне. Довольно вспомнить степень осведомленности наших людей о войне на западном фронте и то, что кинофильм о Величавой Российскей войне в США вышел под заглавием "Неведомая война". Но все это было только до строго определенного предела, за которым ставилась бы под колебание легитимность послевоенного мироустройства.

Ялтинско-постдамская система устраивала всех фаворитов, сначала США и СССР. Она узаконила их лидерство в мире, и никто не желал превращать борьбу с противником в "прохладной войне" в борьбу против себя. После распада СССР ситуация в корне поменялась. Крах СССР поставил крест на биполярном мире, запустил процесс политической глобализации, сотворения однополярного мира — Нового мирового порядка с безраздельным господством западной цивилизации во главе с Америкой.

Но к середине двухтысячных выяснилось, что Наша родина пережила катастрофу 90-х. И хотя она не стала быть сверхдержавой, а ее экономический, военный и политический потенциал неоднократно снизился, де-юре и в силу психической инерции Наша родина продолжает принимать себя и, главное, продолжает восприниматься другими в качестве 1-го из ведущих стран мира.

Причина не только лишь и не столько в оставшихся от СССР стратегических ракетах, припасах нефти и газа — они подкрепляют, а не определяют место Рф в мире. Причина в ее статусе государства-победителя, которое вместе с США (при участии других союзников), сделало после войны еще продолжающую работать современную политическую систему.

Сразу к середине нулевых стало ясно и то, что Америка не смогла преобразовать неслыханную в людской истории экономическую и военную мощь в неограниченную политическую власть. Политика Буша-младшего разбудила на всех материках, фактически во всех странах, даже союзных с США, массивные антиамериканские настроения, никем не предвиденную энергию сопротивления. Мир не принял гегемонию и диктат Америки.

Провал "кавалерийской атаки" Буша-младшего показал, что Запад еще не может вполне отрешиться от ялтинско-потстдамской системы мироустройства, заменив ООН с ее неизменными членами Совбеза, на, к примеру, возглавляемую Соединенными Штатами Лигу демократий, с блоком НАТО в роли мирового жандарма.

Совместно с тем, ялтинско-потстдамская система делает вероятным "возвращение" Рф в качестве самостоятельного и равноправного цивилизационного центра, способного поставить крест на однополярном мире в форме Pax Americana. Казалось бы, неразрешимое противоречие.

Одним из ответов на этот в
ызов для США и транснациональной, поточнее трансгосударственной, элиты стала концепция 2-ой мировой войны, базирующаяся на тождестве "сталинизма" и нацизма, и признании равной ответственности Германии и СССР-России за ее развязывание. Таковой подход ко 2-ой мировой войне позволяет перевести Россию из разряда государств-победителей и отцов-основателей, столпов современной политической системы в разряд потерпевшего поражение агрессора (Германия в 1945 г., СССР в 1991 г.), не подорвав легитимность ялтинско-потстдамской системы, и тем способствовать ее трансформации в Pax Americana.

Для заслуги этих целей совсем нет необходимости обыденно фальсифицировать факты истории, нужно "всего только" подменить смысл 2-ой мировой войны, приучить людей принимать ее в новейшей системе координат.

В публичном сознании уже издавна и крепко укоренилось восприятие 2-ой мировой войны, как борьбы добра и зла. При этом фашистская Германия выступает в роли воплощения абсолютного зла. По новейшей же концепции это была война добра и зла, свободы и деспотии, демократии и тоталитаризма. Сразу ненароком ставится символ равенства меж свободой и либерализмом, демократией и хорошем. Дальше при таком подходе все "просто" и "разумно":

• Пакт Молотова-Риббентропа, разделивший мир меж 2-мя тоталитарными империями, и совместная злость Германии и СССР против Польши развязали Вторую мировую войну;

• страны свободного мира выступили на бой со злом, но силы были очень неравны. Нацистская Германия захватила практически всю Западную и Центральную Европу. Сталинский СССР на востоке Европы оккупировал страны Балтии и Бессарабию, развязал войну против Финляндии. Свобода, добро и демократия оказались на грани смерти;

• империалистические инстинкты привели к столкновению 2-ух тоталитарных режимов — нацизма и "сталинизма". Свободный мир обязан был ради спасения добра и демократии пойти на сотрудничество с одним из хищников;

• превосходная битва на Восточном фронте (это иногда даже признают и отдают дань героизму русского бойца) меж 2-мя деспотами дозволила демократиям соединить силы и приготовиться к решающим сражениям;

• победа над гитлеровской Германией привела к окончанию первого, "жаркого" шага 2-ой мировой войны. Но другая тоталитарная империя — "сталинизм" — оккупирует половину Европы и протягивает свои щупальца по всему миру;

• ялтинско-потстдамская система подвела черту под первым шагом 2-ой мировой войны. Она заложила базу справедливого мирового устройства (Утомившись ООН и т.п.). Но за блага свободы и демократии пришлось заплатить высшую стоимость. Металлический занавес отгородил часть населения земли от демократии;

• Свободный мир не бросил на произвол судьбы захваченные последней "империей зла" страны и самоотверженно вступил в "прохладную войну" — новейшую фазу 2-ой мировой;

• победа в "прохладной войне" является подлинным окончанием 2-ой мировой войны. Силы добра, свободы и демократии совсем одолели силы зла, деспотии и тоталитаризма.

В новейшей версии 2-ой мировой войны, вместе с глобальной элитой и Соединенными Штатами, оказался кровно заинтересован и Европейский Альянс. Посреди нулевых годов ЕС начинает интенсивно позиционировать себя на интернациональной арене в качестве самостоятельного и претендующего на ведущие роли игрока. Но современный миропорядок — это все еще итог Победы, а большая часть членов Евро Союза являются не фаворитами, а побежденными. Они в той либо другой форме участвовали в войне против СССР на стороне Германии, которая на данный момент — бесспорный фаворит и столп ЕС.

Конкретно соединение стратегических интересов Евро Союза и входящих в него стран, с психическими комплексами побежденных в значимой мере определило активную поддержку нового чтения войны Европой. Как отмечают А.С.Сенявский и Е.С.Сенявская в исследовании "2-ая глобальная война и историческая память: образ прошедшего в контексте современной геополитики", когда "эти психические закономерности дополняются муниципальными интересами, схожее явление переоценок и даже оценочных инверсий становится полностью объяснимым: политика смыкается с массовыми публичными настроениями и опирается на их, даже если "новые интерпретации" стопроцентно противоречат исторической правде" (4).

Особенности проявления "комплекса побежденного" в современной Европе, сначала, в Германии, открывает социолог А.Г.Здравомыслов: "Рассказ о войне
в этих странах и, сначала, в Германии, непопулярен. Этот "рассказ" лучше вытеснить из памяти!… Но так как это нереально, постольку появляется искушение включить в него какие-то оправдательные аргументы, сначала, за счет такового представления победившей стороны, которое дезавуирует значение и смысл самой победы, приравнивает в каких-либо отношениях "фаворита" и "побежденного", палача и его жертву. Концепция тоталитаризма как раз и предоставляет логические средства для отождествления "фашизма" и "коммунизма" (5).

А.Г.Здравомыслов на базе экспертных интервью с представителями германской умственной элиты выявил и определенные формы современного проявления комплекса побежденных. Посреди их на 1-ое место он поставил "рвение ввести в дискурс концепцию "равной ответственности" Германии и Русского Союза за развязывание войны и равной "ужасности" войны и, как следствие, дегероизация воинского подвига русской стороны" (6).

Рассмотрению "комплекса побежденных" в качестве одной из обстоятельств заинтригованности Евро Союза в пересмотре смысла 2-ой мировой войны ни в коей мере не противоречит тот факт, что Франция (2-ой столп ЕС) имеет статус государства-победителя и участника антигитлеровской коалиции. Не нужно забывать, что само понятие "коллаборационизм" родом из Франции. Количество французов из 1-го Эльзаса, сложивших свои головы под знаменами Третьего Рейха (в главном на Восточном фронте) составляет приблизительно 40 тыщ, что вдвое превосходит количество французов, павших в рядах Сопротивления — 20 тыщ (7). Это не считая утрат французских добровольных формирований СС и вермахта, которые в главном были разгромлены русскими войсками. Показательный пример, только утраты французского добровольного 638 полка вермахта под Бородино в 1941 г. приблизительно в 5 раз превысили численность французских летчиков, воевавших в прославленной "Нормандии-Неман".

К стратегическим интересам Евро Союза, определяющим его заинтригованность в пересмотре смысла войны, сначала, следует отнести то, что его развитие в последние годы производилось, и планируется производить в предстоящем почти во всем на территориях, которые или вышли (Восточная Европа и Балканы), или должны выйти, исходя из убеждений евростратегов, из под русского контроля (Белоруссия, Украина, Молдавия, Закавказье).

В связи с этим новенькая концепция 2-ой мировой войны, превращающая Россию из фаворита в побежденного, которому предстоит искупить вину перед пострадавшей от его злости Европой, полностью отвечает геополитическим устремлениям Евросоюза. Включая и реального союзника СССР по антигитлеровской коалиции — Великобританию, и грезящую о гегемонии в Балто-черноморском регионе Польшу. Нельзя сбрасывать со счетов и то, что целый ряд государств ЕС рассчитывает в процессе покаяния Рф за развязывание войны получить от нее средства и местности.

Существенную роль в рождении новейшей концепции 2-ой мировой войны на Западе сыграл и цивилизационный фактор. Одним из первых на это направил внимание историк О.Б. Неменский: "Без осуждения Рф Запад не может быть уверен в положительной самооценке, другими словами в положительном восприятии собственного исторического опыта и собственных ценностей. А ведь западные ценности мыслятся универсальными (общечеловеческими) конкретно благодаря убежденности в том, что они сущность Абсолютное Добро. Либеральные ценности поменяли Западу христианство, он религиозно верен им, он через их себя осознаёт — и этому ничто не должно мешать. В особенности — историческая память" (8). Но нацизм, трактуемый как Абсолютное Зло, был побежден не Абсолютным Хорошем, а Россией, которая не может трактоваться как Добро, потому что не является Западом. Как следует, отмечает О.Б. Неменский, "нужно представить дело так, что сама война была результатом сговора этих 2-ух Зол, и таким макаром — их совместным мероприятием. То, что эти две державы позже стали вести войну вместе, и одна одолела другую — ну, это их же беда, беда Зла" (9).

Это безизбежно порождают очень принципиальное дополнение к новейшей концепции войны. Победа в прохладной войне не может полностью считаться конечной победой сил Добра над силами Зла — произошла она ""как-то некорректно", без американских танков в Кремле — так что Зло там ещё живёт, просто стало слабеньким, но оттого более небезопасным" (10).

Как лицезреем, пересмотр смысла 2-ой мировой войны явился следствием начала посреди нулевых годов 20 перво

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,773 сек. | 11.49 МБ