Пересматривая российскую историю (‘The National Interest’, США)

Пересматривая российскую историю ('The National Interest', США)В этом году одной из основных тем Валдайского клуба было примирение взглядов на российскую историю двадцатого века либо поточнее на её стршный период меж революцией в 1917 г. и гибелью Сталина в 1953 г. Оно должно подтолкнуть либералов русского истеблишмента, поддерживающих президента Дмитрия Медведева, к оживлению русских реформ и выполнить ясный разрыв с русским прошедшим.

Память о грехах сталинизма была естественным дополнением к нашему аква путешествию вдоль части Беломорского канала, сооружённого при Сталине в 1930-е гг. политическими заключёнными ценою страшных жертв из человечьих жизней и страданий, холода, голода и массовых казней. Эти и многие другие зверства, совершённые Сталиным и Лениным, всего только очень ограниченная часть официально признанного уровня отмечаемых либо упоминаемых сейчас в Рф, хотя большая часть жертв — российские.

Это тот предмет, дискуссировать который не-русские имеют ограниченное моральное право, исключая тех, чьи сограждане стали жертвами массовых репрессий (к примеру, сталинское общее убийство польских заключённых под Катынью). Но даже и в данном случае они должны быть очень аккуратны, подчёркивая при всем этом, что это было грех коммунизма, а не русского государственного страны; и что жертвы российских были неисчислимы. Но отсутствие в русском обществе упоминания либо рассмотрения препядствия относится не только лишь к сталинизму, даже если неограниченное количество сталинских злодеяний делает её самой серьёзной неувязкой в современной русской истории. В обществе практически не упоминается о 2 миллионах российских, погибших в первой мировой войне, хотя ностальгия по до-революционному прошлому очень всераспространена, к примеру, в современном русском синематографе.

Даже для многих очень анти-коммунистически настроенных российских, чьи семьи мучались при Сталине, трудно совершенно точно оценить коммунистическое прошедшее. Кроме остального две предпосылки пришли мне в голову во время 2-ой половины моего пребывания, включавшего посещение городка Ярославля, где русское правительство организовало интернациональный каждогодний форум, который по их надеждам станет российской версией Давоса. Посматривая из окна собственного поезда, я изловил взором несуразную белоснежную скульптуру, сиротливо стоящую на лесной опушке. Я сообразил, что скульптура представляла собой монумент бойцу. За ней был ряд сероватых могильных надгробий — могилы русских боец, погибших во 2-ой мировой войне, в главном погибших в военном лазарете, так как германское продвижение было остановлено к западу от Ярославля в ноябре 1941-го года, до того как русская контратака в последующем месяце отодвинула линию фронта. Режим, организовавший сопротивление, отбивший германцев и спасший Россию от разрушения, был, естественно, коммунистическим и возглавлялся Сталиным. Освобождение этой величавой победы, спасшей Россию и Европу от нацизма, от страшных внутренних и интернациональных злодеяний сталинизма является, мягко говоря, не обычной задачей.

Другая причина — практически четыре десятилетия куда более мягенького русского правления, последовавшего за гибелью Сталина, во время которого два поколения выросли, сделали семьи, воспитали деток, и которое отдало и сероватую, ограничённую оппозицию брежневскому правлению, и реформистские периоды Хрущёва и Горбачёва, и окончательный разрушение системы коммунистическим мятежником Ельциным; и естественно, взлёт к власти бывшего офицера разведки Владимира Путина.

Другими словами — всё это непохоже на ясный и неожиданный разрыв Германии с нацизмом, вызванный её поражением и завоеванием в 1945 г. История Рф сделала ситуацию, когда в Ярославле возлюбленные восстановлённые монастыри, соборы и дворцы имперской эпохи, нередко разрушенные либо потерпевшие вред при Сталине и Ленине, стоят на улицах с наименованиями «Советская» и «Андропова» (последний родился в Ярославской области).

Таким макаром, для русских либералов опасность заключается в том, что при осуждении злодеяний, совершённых при Ленине и Сталине, они просто возможно окажутся людьми (либо быть ими в реальности),
порицающими весь русский период, по которому многие люди старшего поколения чувствуют ностальгию, и не столько по имперским причинам, сколько так как он олицетворял собою неопасную жизнь; либо просто чисто по-человечески — это была страна их юношества и юности. В свою очередь, это может вдохновить либералов сделать то, к чему они все склонны, а конкретно — открыто выразить элитарное презрение к обыденным русским и к Рф как стране. Не мне гласить об обоснованности либо необоснованности этого. Должно быть, разумеется, — и сначала лета я указывал на это русским либералам на конференции в Швеции — гласить так публично о собственных согражданах значит одно: ни за что не быть избранными ни в Рф, ни в США.

Естественно, что таковой подход не получает отклика в ограниченных либо «статических» кругах. Он продолжает следовать трагической модели связей девятнадцатого и начала двадцатого веков меж либеральной интеллигенцией и государством, внесший собственный прямой вклад в катастрофу 1917 года и в разрушение революцией их обоих: по существу, 2-ух моральных абсолютизмов, чертовски не слышавших друг дружку. Отсутствие либералов, мыслящих категориями имперского страны, серьёзно обедняет это правительство и заносит собственный вклад в его ошибки обскурантизма, реакции, лишних репрессий и полнейшей глупости; но в очередной раз необходимо признать, что либеральная риторика справедливо принуждает правительство считать их безответственными, непатриотичными и недостойными состоять на гос службе.

Российский историк, выступавший в Валдае, показал на определенном примере, что такое эта либеральная риторика и показал, что, невзирая на их уверения, многие российские либеральные интеллектуалы довольно далековато отстоят от собственного западного эквивалента и имеют сильную тенденцию к собственному собственному духовному абсолютизму. Этот историк является издателем высоко-ценимой коллекции ревизионистских эссе по российской истории XX века; но его речь в Валдае вызвала сильную боль у присутствовавших западных проф историков.

Она состояла в воззвании к русской истории прямо до средних веков и определении ряда решающих ошибок, выдернутых из исторического контекста и представленных с отсутствием принципиальных фактов, их дополняющих. С одной стороны, это не исторический проект, хотя и претендует быть таким. С другой — он рассчитан, в сути, на перевоплощение в хлам большей части российской истории — что опять, никаким образом не может вынудить граждан к нему прислушаться.

Если гласить о русском правительстве, то самое воодушевляющее в недавнешнем его подходе к истории, — полное и открытое признание убийства русской потаенной милицией по приказу Сталина польских заключенных в Катыни. Это привело к конструктивному улучшению отношений с Польшей. Отчасти это стало вероятным так как и польское, и русское правительства поняли, что в одном и том же лесу похоронены тыщи российских и других русских жертв русской потаенной милиции. Другими словами, это стало совместным осуждением сталинизма, а не польским осуждением Рф.

Кажется совсем естественным, что в осуждении коммунистических злодеяний Медведев захотит пойти резвее и далее Путина. На встрече премьер-министр Путин в ответ на вопрос: «Почему Ленин всё ещё в Мавзолее на Красноватой площади?» жестко вскинулся, спросив английского сотруднику: «Почему у парламента в Лондоне всё ещё стоит монумент Кромвелю?» Один из моих английских коллег отреагировал на это совсем раздражённо. Я же вынужден огласить, что, будучи наполовину ирландцем и помня о грехах Кромвеля против Ирландии (которые сейчас вне сомнения могли быть отнесены к геноциду), я увидел существенную долю правды в этом заявлении, но всё же Кромвель правил Британией 350 годов назад, а не 90.

С одной стороны, ответ Путина отразил понимаемую, но всё ещё контр-продуктивную российскую тенденцию огрызаться на неловкие вопросы заместо того, чтоб ставить их. Тут Медведев (какова бы ни была его квалификация) намного наилучший дипломат. Но Путину не откажешь в здравом смысле, слыша его «когда приходит время, российский люд решит, что с этим делать. История — нечто такое, что нельзя поторопить». Различие меж Медведевым и Путиным в этих вопросах можно разъяснить и тем обычным фактом, что Медведев на 13 лет молодее.

В Ярославле Медведев гласил об большущих конфигурациях, произошедших в Рф с окончанием эпохи коммунизма, и отметил свои большие трудности в объяснении 15-летнему отпрыску (1
995 года рождения, через четыре года после коллапса Русского Союза) жизни при коммунизме: «Очереди за всем, ничего в магазинах, нечего поглядеть по телеку, не считая безграничных речей партийных лидеров».

В конце концов, подход российских тинэйджеров, — а соответственно и будущих взрослых — к собственной истории, может быть, будет похож на подход большинства тинэйджеров Запада. С одной стороны, прошедшее достойно сожаления, познание истории в состоянии сделать прививку от небезопасных ошибок и даже злодеяний в дальнейшем. Но, с другой стороны, как доктор, я не испытываю иллюзий в отношении возможности большинства тинэйджеров — российских, американских, английских либо марсианских — очень пристально учить историю либо что-либо ещё.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,142 сек. | 11.46 МБ