Сегодня и завтра российской бронетехники

Сегодня и завтра российской бронетехники
На вопросы ведущих радиостанции "Эхо Москвы" Александра Куренного, Сергея Бунтмана и Анатолия Ермолина отвечал в прямом эфире 27 января зам. генерального директора ОАО НПК "Уралвагонзавод" по спецтехник Вячеслав Халитов.

С.БУНТМАН: Хороший вечер всем, мы сейчас в полном составе Александр куренной, Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман. У нас в гостях – Вячеслав Халитов, заместитель генерального директора Научно-производственной компании «Уралвагонзавод» по спецтехнике. Мы сейчас будем гласить о сейчас и завтра русской бронетехнике, о том, что вы делаете и какие есть суждения о том, что нужно делать в дальнейшем. Кстати, уже скоро год нашей программке, мы много чего уже сделали.


А.КУРЕННОЙ: В марте у нас был генеральный директор «Уралвагонзавода», мы прикидывали планы на 2013, — расскажете, чем он закончился?


В.ХАЛИТОВ: Вас поздравляю с годовщиной. А если гласить об итогах 2013 г., то этот год для нас был характерен тем, что у нас гособоронзаказ был увеличен в 2,4 раза в валютном выражении и поболее чем в полтора раза – в количественном. Но, невзирая на такие суровые конфигурации, нам удалось выполнить гособоронзаказ впору, мы обеспечили вооружением все воинские части. Более того, мы досрочно поставили более 4 10-ов машин уже в счет оборонзаказа 2014 г. Это у нас была преждевременная поставка танков.


С.БУНТМАН: А досрочно – это отлично?


В.ХАЛИТОВ: По сути, благодаря на данный момент осознанию со стороны Минобороны, осознания заморочек компаний ОПК, мы стали заключать длительные контракта. Это позволяет совсем нормально планировать хозяйственную деятельность предприятия. У нас заключены только трехгодичные договоры. И досрочно – это как раз итог обычной хозяйственной деятельности, позволяющей верно спланировать работу предприятия, закупку покупных изделий, сырья и материалов. И это позволяет, в том числе, досрочно делать планы.


Тут ни о какой гонке речи не идет. Во-1-х, задание довольно суровое, увеличено более чем в полтора раза, потому мы все это планомерно разделили на три года и исполняем задачку в согласовании с планом.


Другой вехой я бы желал отметить 2013 г., очень суровое достижение – мы окончили шаг опытно-конструкторской работы «Армата» и «Коалиция» — наверняка, это все уже известные изделия. «Армата» — унифицированная платформа, либо шасси, томная, гусеничная для сотворения различного типоряда машин и размещения на этой базе.


«Коалиция» — это многообещающий артиллерийский комплекс 152 мм. Мы эти изделия демонстрировали управлению страны, в том числе, в сентябре на выставке вооружений в режиме закрытого показа. Это одно из достижений 2013 г. На данный момент мы перебежали на последующий шаг выполнения этой работы – испытание этих изделий.


А.ЕРМОЛИН: Планируется «Армата» в капсульном планировании?


В.ХАЛИТОВ: Я понимаю, что такие вопросы последуют – прямо до устройства и черт. Отвечу так — «Армата» — это достижение имеющегося технического задела за многие годы, это некоторый срез этого технического задела. Конечно, мы там использовали все перспективное и наработанное – и в части защищенности экипажа, огневой мощи, подвижности. Мы планируем это изделие показать на выставке в 2015 г. А вообщем поставлена задачка еще больше суровая, и мы приступили к ее выполнению – это демонстрация этих изделий на юбилейном Параде Победы в 2015 г.


А.ЕРМОЛИН: другими словами, это не просто универсальная платформа для хоть какой бронетехники, там есть и инноваторские решения?


В.ХАЛИТОВ: Совершенно точно. И эти решения воплощены. Мы там достигнули серьезно приращения боевого потенциала этой машины. Ну и как платформа она унифицирована, другими словами, благодаря изменению сборки, мы можем располагать на этой платформе разные виды вооружений, военной техники – и средства ПВО, артиллерийские комплексы, инженерную технику, машинообеспечение. И это одна из перспектив развития предстоящего этой унифицированной платформы.


С.БУНТМАН: На параде это будет несколько вариантов того, что можно смонтировать на платформе?


В.ХАЛИТОВ: Да, на параде планируется представить на сегодня на этой платформе танк, боевую машину и томную боевую машину пехоты – два изделия планируются.


А.КУРЕННОЙ: Представим, что все успешно, проект «Армата» запущен, машина пошла в серию — что будет происходить с танками, Т-92, 72, — которые на данный момент стоят на вооружении?


В.ХАЛИТОВ: Естественно, это не наше решение, решение Минобороны, но мы в теме. Мы вообщем на данный момент рассматриваем танковый парк, к нему подходим исходя из убеждений актуального цикла всего парка – не просто раздельно взятый эталон. Но даже очень богатые страны не могут для себя позволить, чтоб актуальный цикл изделий продолжался, например, 20 лет – через 20 лет мы непременно должны поменять весь парк. Естественно, нет. Все равно будет какая-то этапность – другими словами, появятся новые машины, равномерно будут теснить устаревшие. А более либо наименее современные – как на данный момент, к примеру, происходит – танки 90-А – это современная машина, отвечает современным требованиям. Почему мы ее должны утилизировать, списать и срочно заместо нее большущими темпами выпускать «Армату»?


Естественно, нет, — она остается в эксплуатации и будет еще довольно долгий срок обеспечивать боевую готовность подразделений и частей. Тем паче что она имеет неплохой модернизационный потенциал.


Мы в 2011 г. демонстрировали модернизированный танк Т-90-С, — правда, это экспортный вариант, но, все же – там реализованы довольно достойные внимания вещи и в части системы управления огнем – мы туда поставили движок 1130 л.с., реализовали систему управления огнем принцип «охотник-стрелок», другими словами, там довольно современная оптика, оптика-электроника, современные прицелы наблюдения, плюс поставили модернизированную пушку – уже совсем другой боеприпас, более высочайшего могущества. И свойства существенно повысили этой машины.


А.ЕРМОЛИН: А совершенно старенькые танки, Т-60 – как можно утилизировать?


В.ХАЛИТОВ: В любом случае. У неплохого, заботливого владельца никогда просто разрезание танка его разделка и сдача на металлолом не должна происходить – это некорректно. Должен быть организован обычный процесс промышленной утилизации. Другими словами, учитываются все узлы агрегата.


Нужно осознавать, что у нас вообще-то продукция «Уралвагонзавода» на сей день на земле в более чем 50 странах эксплуатируется. И там далековато не танки Т-90-С, там есть даже танки Т-34 еще – представляете, на вооружении находятся эти танки и Т-85. И, конечно, для их необходимы запасные части, узлы, агрегаты для восстановления и поддержании их готовности к применению.


Потому тут должен быть организован процесс только промышленной утилизации. Другими словами, повторное внедрение, проведение регламентных работ на узлах и агрегатах, придание им ресурса дополнительного.


С.БУНТМАН: Сходу гуманитарно-исторический вопрос – я боюсь всегда, что пропадут какие-то эталоны техники навечно – мы почти все теряли. Есть ли у вас свой музей, либо некоторая обязательность бросить несколько экземпляров машины в неплохом состоянии?


В.ХАЛИТОВ: Да, вы полностью правы – ни при каких обстоятельствах нельзя терять эти эталоны и уничтожать их. Они должны оставаться, даже бывалые эталоны, если не пошли в серию, они непременно должны оставаться. Во-1-х, это очень принципиально для подготовки конструкторов – они должны созидать, какова была конструкторская идея, пощупать, поглядеть вживую.


Спасибо Минобороны – они поддерживают музей в Кубинке, в 38-м научно-исследовательском институте – это очень верно. И там сосредоточено неограниченное количество техники, при этом не только лишь нашей, да и забугорной. И у нас есть собственный музей в Нижнем Тагиле мы тоже все эталоны, которые у нас выпускаются, в этом музее содержим.


С.БУНТМАН: Уникальные есть?


В.ХАЛИТОВ: В том числе. Приезжайте, мы для вас покажем – эталоны. Которые не находили в серийном производстве свое место, но все же, разрабатывались — они есть в наличии. Я для вас больше скажу – мы на данный момент ставим для себя задачку – скоро будет столетие танкостроения Рф, и мы ставим задачку расширение этого музея, сотворения там более широкой палитры танков.


На данный момент мы организовали работу по поиску машин, которые находят искатели, мы эти машины подбираем, восстанавливаем, и они непременно там будут.


С.БУНТМАН: Есть ли совершенно утраченные модели танков?


В.ХАЛИТОВ: Таких не припомню.


С.БУНТМАН: Я знаю, что в свое время были огромные задачи с Т-34-76.


В.ХАЛИТОВ: Нет, эти танки есть. У нас был сотворен целый батальон Т-34, он специально предназначался для съемки батальных сцен в фильмах о войне, этот батальон употреблялся и парад состоялся в Санкт-Петербурге – там тоже Т-34-85. Но понимаете, есть. У нас сильно много и памятников сохранилось танков Т-34. В этом плане у нас сохранилось довольно много изделий, и мы их тоже пытаемся сохранить.


А.ЕРМОЛИН: Слушатели спорят: «Не необходимы нам танки» — танки как вид вооружения животрепещущи в текущее время?


В.ХАЛИТОВ: Поглядите действия последних вооруженных конфликтов – всех — Персидский залив, на данный момент Сирия животрепещущая и поглядите, как отлично указывает себя танк как средство вооруженной борьбы. Эти споры идут издавна – необходимы нам танки, либо е не необходимы. Мы говорим о том, что есть средства вооруженной борьбы очень действенные и полезные, которые вправду приносят пользу в процессе боя. Не утратили танки актуальность, во всяком случае, подмену никто не отыскал.


К примеру, войти в район городка без танков навряд ли можно. Тем паче, занять некий предел – сомневаюсь, что при помощи пехоты либо мотострелкового подразделения вы займете некий предел. Танк это средство прорыва, обороны, удержания позиций.


С.БУНТМАН: Все равно все во содействии.


В.ХАЛИТОВ: Естественно. Согласен полностью – должно быть верно организованное взаимодействие разных родов войск, видов вооружений, так как танки на данный момент тоже не на 100 процентов защищены, они тоже уязвимы, их тоже нужно защищать и поддерживать. Потому мы на данный момент перебежали на создание совсем уникальных, на мой взор, машин – мы демонстрацию этих машин демонстрировали в Нижнем Тагиле – это боевая машина огневой поддержки «Терминатор».


А.КУРЕННОЙ: БМПТ.


В.ХАЛИТОВ: Мы переделываем танки, которых огромное количество, в особенности танков Т-72, — создаем такие уникальные машины, которые по защищенности на этом же уровне с танком находятся, по огневой мощи они способны сразу решать до 3-х огневых задач, при этом. В различных плоскостях – это собственного рода таковой «Терминатор». И почему бы его не использовать рядом станком и тяжеленной боевой машиной пехоты? Вот для вас уже сформирован некоторый боевой модуль, который можно отлично использовать в всех видах боя, в том числе, и в городке.


Вспомните разные вооруженные конфликты – почему стали перебегать? — сопровождение колонн в Афганистане, в горах. Ведь неувязка появилась , как биться с противником, который высоко в горах? Обязаны были использовать и ставить в одну колонну танки и ЗСО, которые могли под определенным углом вести боевые деяния в горах.


Боевая машина огневой поддержки — это уникальное вооружение. Снова же, у заботливого владельца, для чего утилизировать танки? Вот для вас, пожалуйста, метод внедрения. Мы делаем полный ремонт машины, задаем новый ресурс и переоборудуем ее в боевую машину огневой поддержки.


А.КУРЕННОЙ: Есть подобные эталоны у наших западных коллег?


В.ХАЛИТОВ: Да, они, непременно, занимаются проработкой таких томных систем на танковой базе. Но такие, как «Терминатор», с таковой огневой мощью – таких мы не встречали. У их есть другая техника, но так, чтоб переработать из танков – они, непременно, стараются делать в основном инженерную технику. Берут «Леопарды» 1-ые, переделывают в технику для инженерных войск.


Но у нас эта машина изготовлена на базе танка Т-72 — это 90. Мы их показывали, была машина разминирования, тоже уникальная машина. На данный момент сильно много зон, которые требуется разминировать.


А.ЕРМОЛИН: Может, у их столько танков нет, как у нас?


С.БУНТМАН: Перепрофилирование тоже один из шагов внедрения.


В.ХАЛИТОВ: Продолжения жизни.


С.БУНТМАН: Да, другая жизнь. А мы продолжим поле выпуска новостей.


Анонсы


С.БУНТМАН: Продолжаем программку. Вопрос из Свердловской области: «Какое среднее время жизни танков в современных критериях боя, на что рассчитывают? Ранее было 5-1- минут». Возлюбленная тема в 70-е была танк в ядерной войне, — сколько танк живет.


А.ЕРМОЛИН: 5-10 минут – размечтался.


С.БУНТМАН: На данный момент на что рассчитывают?


В.ХАЛИТОВ: Мы, непременно, учитываем, что, может быть, тан будет вести боевые деяния в критериях внедрения ядерного орудия – это одно из требований Минобороны, — чтоб живучесть экипажа была обеспечена в этих критериях. Эти требования не сняты. Но если гласить о живучести – понимаете, во время ВОВ были машины, которые прошли от Москвы до Берлина и никогда не были поражены.


А были напротив, машины, которые проходили от 4 до 8 капремонтов, другими словами, фактически ремонтировались полностью. Как можно гласить о живучести? Естественно, это не показатель. По сути, это полностью условное сопоставление. Один экипаж более обучен и способен верно управлять машиной, 2-ой попадет в такую ситуацию, когда будет немедля уничтожена машина. Этот показатель — не совершенно корректный.


Живучесть над самим показателем, как живучесть машины – над этим мы работаем. Изучаем, анализируем средства поражения машины, вероятное развитие этих средств, мы все это учитываем, это закладывается в понятие обеспечения параметров защищенности. Мы осознаем, какие противотанковые средства вероятны у возможного противника. Это многофакторные вещи и мы их непременно должны учесть.


А.ЕРМОЛИН: Вопрос от нашего практически уже родственника, капитана Колесникова.


С.БУНТМАН: «Может ли приготовленный снайпер приостановить либо ослепить российский танк, как это нередко бывало с танками израильскими в процессе боевых действий в Ливане?»


В.ХАЛИТОВ: Понимаете, оптика, это. Естественно, неувязка. Защищенности оптики как такой, непринципиально, где она находится — у механика-водителя, наводчика либо у командира — это вопрос очень принципиальный. 1-ое, что мы делаем — на марше, если машина совершает маневр передвижения, в составе колонны, у нас предвидено закрытие оптики. Другими словами, у нас открыта в данном случае только оптика у механика-водителя, у командира и наводчика все закрыто — окна прицелов.


Естественно, в бою это все нужно открывать, но возможность попадания очень мала, в том числе и снайпера. Если танк находится в движении – трудно попасть. Если он находится на месте — да, может быть попадание, но мы делаем материалы призм защищенные от пуль, в том числе – используем особые материалы.


С.БУНТМАН: Есть дублирующие системы?


В.ХАЛИТОВ: Естественно. Есть дублирующие, есть у командира и наводчика — вот я гласил о реализации принципа «охотник-стрелок» — это как раз система управления огнем танка Т-90С, модернизированного — здесь употребляется принцип, когда наводчик и командир вкупе отыскивают цель, другими словами, они вроде бы охотники. И, к примеру, ранее было нужно передавать целеуказание от командира наводчику, если он 1-ый обнаруживает цель. А на данный момент это делается проще — другими словами, уже со всеми чертами, которые не нужно вводить в танковый баллистический вычислитель, не нужно вводить в программку. Они просто передаются наводчику, тот выбирает снаряд и здесь же поражает цель.


Если наводчик не может по каким-то причинам, то командир сам может вести огнь по цели – они дублируют друг дружку. На данный момент рассматривается вообщем вопрос в перспективе о том, чтоб все члены экипажа были бы прямыми участниками ведения боевых действий, включая механика-водителя. Это будущее, это уже другой подход к боевой системе.


С.БУНТМАН: На данный момент состав экипажа оптимален?


В.ХАЛИТОВ: Да, оптимален.


С.БУНТМАН: Другими словами, беспилотных не будет?


В.ХАЛИТОВ: Безэкипажность трудно пока воплотить. Все-же техническое зрение еще не так развито, чтоб можно было поменять человека. Создание умственных систем, которые бы способны были верно оценивать обстановку, как человек, это тоже сложная задачка.


Но мы все-же стремимся к сокращению численности экипажа, непременно. Думаю, что в дальнем будущем экипаж у нас будет состоять из 2-ух, а может быть, даже из 1-го члена экипажа. Это точно, так как к этому нужно стремиться. У нас не так много людей, чтоб мы могли свободно ими разбрасываться — в этом нет смысла.


С.БУНТМАН: 1-ое что может уйти?


В.ХАЛИТОВ: Командир с наводчиком могут быть в одном лице, непременно, механик остается.


А.ЕРМОЛИН: А полная заменяемость вероятна?


В.ХАЛИТОВ: И это тоже предусматривается. В общем-то, это и на данный момент предвидено программками обучения. На данный момент командир учится быть наводчиком и механиком-водителем.


А.КУРЕННОЙ: «Каковы перспективы глиняной брони?» — очень проф вопрос, — готовы ли вы сделать сотрудничество с Институтом авиационных материалов, чтоб попробовать сделать принципно новейшую броню защиты?»


В.ХАЛИТОВ: если б вправду глиняная броня была бы так многообещающей, как о ней молвят, то наверняка, она бы уже использовалась всюду. Все не так просто по сути. Да, глиняная броня указывает себя хорошо в отношении маленького калибра — до 30 мм. Но пока она еще себя никак не проявила в более томном калибре — 100 мм и выше. Потому гласить, что завтра будет глиняная броня, еще пока рано.


С.БУНТМАН: Тот же ВИАН занимался созданием материалов от задачки, включая термозащиту галлактических кораблей.


А.ЕРМОЛИН: Там играет важную роль понижение веса. Вам это животрепещуще?


В.ХАЛИТОВ: Понижение веса животрепещуще всюду. Представьте танк, весящий до 70 тонн. Во-1-х, у нас просто некие мосты не выдержат, во-2-х, у нас должна быть обеспечиваться и транспортабельность – много причин, которые оказывают влияние на это.


Дело в том, что у нас принято создание основного боевого танка. А это означает, что мы делаем некоторый универсальный танк. По сути, если легкие танки — если уйти в историю — средние и томные. Мы избрали основной боевой танк, который поглотил в себя все характеристики среднего танка, и эта концепция у нас длится, мы делаем танк, который отвечал бы всем требованиям, но находился в определенной весовой категории, чтоб не входить за рамки этой категории.


У нас есть требования по жд перевозкам, ряд требований, которые сузивают для нас задачку выхода на средний танк.


А.ЕРМОЛИН: Во время ВОВ случались нередко танковые дуэли и наши танкисты нередко проигрывали, так как дальность выстрела у противника была довольно больше. Как на данный момент обстоят дела?


В.ХАЛИТОВ: На данный момент полностью равные условия. Даже скажу больше – у нас есть «право длинноватой руки» — у нас, в отличие от всех других танков, выпускаемых в мире, есть противотанковая управляемая ракета, которая выстреливается из ствола и летит на дальности 6, а на данный момент уже и поболее км. Другими словами, мы можем достать противника на дальности 6 км.


А.ЕРМОЛИН: Фактически его не видя.


А.КУРЕННОЙ: А на данный момент броня и вооружение, которое есть на танках, это разработка «Уралвагонзавода»?


В.ХАЛИТОВ: Компания «Уралвагонзавод» была сотворена указом президента РФ, это целый ряд компаний оборонной отрасли, который включает 6 научно-исследовательских институтов. При этом, некие из их занимаются базовыми исследовательскими работами в части вооружений как таких. 4 КБ. И другие — производственные площадки.


Естественно, мы при разработке техники вооружения грядущего мы непременно используем все, что делается – у нас Бауманка работает в этой области, другие университеты подключены. При этом, по различным фронтам. У нас разные холдинги – холдинг "Оптические системы» и другие, которые занимаются конкретно одним из компонент машины. У нас есть НИИ движков, которые занимаются разработкой дизельных движков, — все это мы аккумулируем и непременно используем все выработки при разработке того либо другого эталона.


Дело в том, что на оканчивающем шаге Опытно-констукторской работы, когда работает главный конструктор, он уже компонует машину, делает, — естественно, он употребляет весь инструмент. Другими словами, определенный технический задел, который делают различные НИИ и КБ, — он все это аккумулирует и делает машину.


А.ЕРМОЛИН: Вопрос от слушателя «Вы слово 2вагон» когда-нибудь уберете из наименования предприятия?»


В.ХАЛИТОВ: Нет. Это исторически сложившееся заглавие, он так и появился в истории с этим заглавием – думаю, его нужно сохранить, так как это очень принципиально.


А.КУРЕННОЙ: Как серьезна статья дохода и загрузка предприятия – техническое сервис вооружения у нас и тех стран, которым поставляете?


В.ХАЛИТОВ: Нынешнее управление Минобороны основной задачей перед индустрией ставит перейти на сервис вооружений, послепродажное. Другими словами, перейти на весь актуальный цикл. Это основная задачка – от разработки до утилизации все делает индустрия, сопровождение после реализации, и т.д.. Мы в эту задачку погружены на сто процентов.


Скажу больше — на данный момент у нас есть определенное поручение президента, мы участники разных пилотных проектов по созданию системы управления актуальным циклом, по реализации и разработке системы послепродажного обслуживания. Министр обороны поставил задачку – у всех на языке «Оборонсервис» — передачу предприятия этого «Оборонсервиса» конкретно в такие компании, как наша.


И мы в этом году принимаем бронетанковые фабрики, арсеналы в состав компании. И на базе их будут создаваться всеохватывающие региональные сервисные центры.


С.БУНТМАН: Что это дает?


В.ХАЛИТОВ: Представьте, — вы приобрели машину и едете на сервисный центр. Точно так же будет по отношению ко всем военным изделиям. В регионе мы создаем сервисный центр на базе завода, он будет всеохватывающим, делать все задачки и виды ремонтов, только, естественно, полный ремонт — техническое сервис, регламентирование технического обслуживания, средний ремонт, другие виды — мы предполагаем стационарную часть этого сервисного центра и подвижную. Это выездные бригады, которые будут выезжать в войска, а стационар – это техника, которая будет туда прибывать планово.


Мы считаем, что при таких критериях, когда воздействие на машину будет оказывать приготовленный спец, а не просто призванный на год и наскоро обученный военнослужащий – в таких критериях, непременно, коэффициент технической готовности будет существенно выше.


А.ЕРМОЛИН: Мы много гласили про железо и даже про софт, а давайте про человека – новые условия боя требуют моментального реагирования и взаимодействия в современном бою. Вы используете геймеровские подходы управления боем?


В.ХАЛИТОВ: На танке Т-90МС стоит такое управление, джойстиком. На данный момент вся машина управляется джойстиком. И там таковой же экран, на котором возникают, захватываются цели, сопровождаются. Нашему современному человеку остается только избрать снаряд и надавить на кнопку поражения. Все другое за него делает электроника. Его реакция, естественно, принципиальна, но это все в рамках обучения военнослужащего, который должен знать свое вооружение.


непременно. Мы стремимся к тому, чтоб учесть современные реалии. Мы осознаем, что наши детки на данный момент, не успев родиться, уже держат в руках компьютер. Мы осознаем, что с ним он привык работать, вот примерно такие экраны мы создаем, компы, видеосмотровые устройства, на которые он глядит, — облегчаем ему задачку.


На данный момент, я вас уверяю, нет такового, чтоб глядеть в оптику, глядеть на шкалу устройств, считать тысячные — уже издавна этого нет.


С.БУНТМАН: Вы встречали тут сопротивление? Что делаете очень сложные приборы?


В.ХАЛИТОВ: Есть неувязка по сути – неувязка опережения развития техники, опережение готовности к ее эксплуатации тех военнослужащих, которые приходят реально. Есть такая неувязка, но эта неувязка состоит в том, что нам в маленький просвет времени нужно приготовить этого военнослужащего. Это 1-ое. 2-ое — непременно, чем труднее техника, тем больше возникновение сложных систем, а в сложной системе разные контуры, их неограниченное количество, а в этих контурах – свои контура. Это непростая система, непременно, количество отказов тоже может быть больше.


И, непременно, мы осознаем, что нужно учесть, и мы создаем определенную надежность – дублирование кое-где каких-либо систем, и т.д.. Тут нужно выдерживать некоторый баланс. Снова же, вопрос цены. Можно напичкать машину так. Что она будет стоить дороже, чем тактический истребитель. Тогда в чем эффективность таковой машины?


Потому, естественно, мы балансируем, используя эти два показателя, чтоб было не уж очень недешево, но в то же время, отлично. Вот по соотношению эффективность-стоимость, у нас на сегодня наилучшие танки в мире – как раз по этому соотношению. Потому они у нас довольно нужны и имеют неплохой экспортный потенциал.


А.ЕРМОЛИН: Цена имеет и собственный угнетающий эффект на заказчика и на стрелка. Когда садишься в БМП, а для тебя молвят, что это как автомобиль «Волга», в особенности если к тому же не попадаешь…


С.БУНТМАН: Это вправду требование другой подготовки. И отказы техники требуют других действий, чтоб этот отказ преодолеть, других умений.


В.ХАЛИТОВ: Полностью верно. Мы на данный момент стремимся к тому, чтоб создавать для экипажа такую информационную систему, чтоб она сама отвечала, что за отказ появился. Чтоб упростить поиск неисправности либо отказа и принять правильное решение. Ведь на данный момент восстановление машины это очень принципиальный фактор. И от того, как мы стремительно это создадим, так резвее войдет эта машина далее в бой.


С.БУНТМАН: Восстановление в течение деяния, а не после боя.


А.КУРЕННОЙ: наша техника всегда славилась собственной ремонтопригодностью в полевых критериях. Мы это качество не утратили?


В.ХАЛИТОВ: не утратили автомат Калашникова в какую грязюка ни кидали, но он продолжал стрелять.


А.ЕРМОЛИН: Ремонтные подразделения возвратили после перехода на аутсорсинг?


В.ХАЛИТОВ: Это нужно спросить у Минобороны. Я считаю, что решение о том, что в основном дать актуальный цикл компаниям ОПК – это правильное решение. Так как, с учетом усложнения техники, а все к этому идет, тенденция эта сохраняется – естественно, с ней должны работать спецы.


С.БУНТМАН: И учить должны профессионалов.


В.ХАЛИТОВ: Кстати, одно из предложений компании на региональных всеохватывающих центрах, в том числе, создавать учебные классы для обучения экипажа расчета. Это очень принципиально. Вообщем мы там предусматриваем и логистику тоже — обеспечение запасными частями. Если вы помните, мы как обеспечивали бесперебойную подачу запчастей? Мы же делали большие припасы. У нас на складах сотки тонн хранилось того, что, на самом деле, не понадобилось вообщем — в протяжении 10-ов лет. Вообщем не понадобилось, так как мы к чему стремились? — вышла машина из строя, означает, немедля на склад и эта запчасть должна быть туда поставлена.


Соорудили некоторые нормы сменности — выдумали, научно доказали, и в итоге эти нормы сменности нам дозволили накопить неограниченное количество. Но почему-либо тормозную колодку – она не нужна были вообщем никогда практически, но их лежало неограниченное количество, заполняя весь склад. Это из области логистики обеспечения запчастями.


С.БУНТМАН: Спасибо для вас огромное, всего хорошего.


В.ХАЛИТОВ: И для вас спасибо.

Права на данный материал принадлежат Радио ЭХО Москвы

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
SQL - 55 | 0,419 сек. | 12.11 МБ