Пока Сердюков на свободе, общество будет грезить о «новом 37-м годе»

Пока Сердюков на свободе, общество будет мечтать о «новом 37-м годе»Или власть будет справедливой, или быстро покатится под откос

Перспективы дела Сердюкова и «Оборонсевриса» вправду смотрятся довольно туманно. Кого-либо будто бы бы задерживают, но держат не в камере, а в домашних критериях. Кого то выпускают, но под охраной. Самого Сердюкова как бы допрашивают, но он отделывается тем, что привозит письменные непонятно кем составленные ответы, и на другие вопросы просто не отвечает.

И по его пути идут уже и другие опрашиваемые и в других делах (см. к примеру, так называемое «дело СПС») – привозят отписки, на вопросы не отвечают, но, так как отписки привозят, то считается, что они вроде вроде бы показания дают и от сотрудничества со следствием не отрешаются.

А с учетом адвокатско-судебной практики и манеры постановки вопросов со стороны защиты поставить под колебание можно хоть какое явное подтверждение.

— Этот человек на моих очах очередью из автомата расстрелял 3-х малышей!
— А сможете ли Вы с уверенностью утверждать, что это конкретно тот человек?
— Да я своими очами лицезрел!
— А издавна ли вы были у офтальмолога? А проводили ли вы генную экспертизу данного человека, чтоб утверждать, что это конкретно он? А уверенны ли Вы, что убитые были конкретно детками? Инспектировали ли Вы у убитых паспорта? Сможете ли Вы суверенностью утверждать, что это были конкретно малыши, а не лилипуты? Я прошу Трибунал и Присяжных принять во внимание и занести в протокол, что очевидец представить подтверждения собственного неплохого зрения не смог. Что генную экспертизу подозреваемого не проводил, паспорта у убитых не инспектировал, как следует никаких показаний с уверенностью дать не может – и и Высочайший Трибунал не имеет основания считать их достоверными свидетельствами.

Очень интересная игра. И главное — выгодная. Только необходимо подразумевать, что в свое время, в ответ, а именно, конкретно на такое поведение оставшейся с дореволюционный времен адвокатуры, один видный юрист определил восхитительную теорию: «Поскольку в полной достоверностью судить об обстоятельствах злодеяния не может никто, не считая того, кто его сделал, то основным подтверждением вины является признание обвиняемого».

Фамилия юриста была Вышинский, Андрей Януарьевич. И, меж иным, чисто на теоретическом уровне в его рассуждениях все правильно. Все вправду так: с полной уверенностью о том, совершал человек грех либо нет – может судить только он сам. Потому без того, чтоб он признал свою вину, осуждать его нельзя. И никакие другие свидетельства подтверждением вины не являются. Потому эти свидетельства значения не имеют и необходимо не их изыскивать, а просто получать признание обвиняемого.

Как когда-то писал Збигнев Бжезинский, «тоталитаризм – это, по существу – всего только доведенная до логического окончания демократия». И те, кто играет в описанную выше элегантную адвокатскую игру, не понимают, что подводят общество конкретно к выводам в духе описанной доктрины. И требованию ввести «упрощенное судопроизводство».

Когда Путин на встрече с журналистами в конце прошлого года на вопрос, почему не посиживает Сердюков ответил в том духе, что пока нет оснований, и вопросил: «вы что, 37 года желаете?», он ответил формально юридически, естественно, верно. Но вот политически он поступил не полностью дальнозорко. Так как когда общество лицезреет тех, кто по общему убеждению (вправду, не всегда верному) считается очевидно виноватым, и просит их наказания, а ему молвят: «Тогда получится 37 год», то 1-ая реакция, может быть и будет: «Нет, этого, естественно не надо». Зато 2-ая, которая последует практически сходу прямо за первой, будет уже другой: «А почему, фактически, не нужно?»

Если есть человек, вызывающий публичное негодование (Сердюков, либо, допустим, либо тот же Ливанов), который по общему убеждению должен быть наказан, а нам молвят, что если его наказать, то «будет 37 год», то тогда в обществе с неизбежностью будет спеть мировоззрение: «Тогда пусть будет 37 год». Так как если без 37 года хоть какой подлец оказывается на свободе, а, когда его сажают, то это именуется «37 год», то, логически рассуждая, выходит, что 37-й год – это когда данный подле
ц посиживает. Другими словами возрождается трактовка «37 года» не как безосновательных репрессий, как такового положения дел, когда «сажают быстро» и сажают в главном «начальство».

И даже тот факт, что тот же самый несчастный 1937 год был осужден самим Сталиным в 1938 году, будет встречать уже и еще больше далековато идущую реакцию: «Иосиф Виссарионович вообщем очень хороший и либеральный человек был. Очень многих прощал. Деток противников повелел не преследовать. Вот так как всякие Горбачевы и Ельцины выжили и страну загубили. Сейчас кто-то покруче нужен».

Самое феноминальное, что эту вызревающую в обществе и в определенных критериях способную обернуться ужасными последствиями реакцию и зреющий запрос общества на кровь, выращивают и рождают конкретно использующие описанную сначала статьи технологию юристы, «правозащитники», «детоталитаристы» и антисталинисты.

Путин в один прекрасный момент высказал очень верное положение: «Закон обязан иметь моральную базу, если он ее не имеет – он не будет действовать».

По идее, главное требование к суду – «Суд скорый и справедливый». Если он тянется длительно – он лишается доверия. Если он расползается с представлениями о справедливости — он воспринимается как заранее неправый.

Какая разница, крал Сердюков, либо не крал, если он, по воззрению общества, должен посиживать? А вот почему общество считает, что он должен посиживать – это уже более непростой вопрос. «Потому что достал».

Вообщем, вправду, общество тревожит не столько то, крал он либо нет, а то, что своими «реформами» он вызывал негодование армии, которое передалось остальным. А далее уже выбор власти: либо захватить и сохранять размещение общества, либо начинать вызывать раздражение к для себя. Поточнее – углублять уже имеющееся раздражение.

В конце 70-х гг. во полностью просоветских низах общества прогуливался смешной рассказ: «Почему в стране недостаток бобриковых шапок? – Так как бобриков каждый год отстреливают, а начальство с 37-ого года не стреляли». Смешной рассказ тогда был полностью просоветский и прокоммунистический. Но Русская власть и компартия не сообразили ожиданий и настроений общества – и спустя десятилетие закончили существовать.

Неважно какая власть и неважно какая политическая система должны охранять свою легитимность. А именно, сохраняя и оберегая восприятие себя, как справедливых. И должны выбирать, что важнее – публичное воспоминание о собственной справедливости, либо благополучие тех из собственной среды, кто такое воспоминание разрушает. И что важнее: то, что такие аллергенты будто бы бы «свои», либо то, что они наносят власти вред, подрывая ее авторитет в очах общества.

Сегодняшней власти необходимо просто решить, что для нее полезнее: Сердюков на свободе и Ливанов в кресле министра, либо они оба в кутузке. В неприятном случае она сама будет выращивать в обществе мечту о новеньком «37 годе». И готовить почву для того, кто пообещает эту мечту воплотить.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,131 сек. | 11.42 МБ