Почему Западу нужна Наша родина

Почему Западу нужна РоссияНеобычное перевоплощение Збигнева Бжезинского

Збигнев Бжезинский, родившийся в 1928 году, является одной из самых одиозных фигур американской внешнеполитической элиты. Его сочинения притягивают собственной осмысленностью внешнеполитической действительности, и в то же время они пробуждают чувство дискомфорта необходимыми последствиями воплощения этой внешнеполитической действительности. Потому что Бжезинский лично интенсивно участвовал в процессе протекания Прохладной Войны, и к тому же до настоящего времени плотно сплетен с сегодняшней политической элитой США, вот поэтому его книжки являются не только лишь историческими документами, да и сразу политическими документами, которые позволяют читателю ближе познакомиться с глубинным осознанием американской наружной политики. И вот, Бжезинский опять вынес на трибунал читателей свою еще одну книжку. Эта книжка именуется "Стратегическое прозрение" („Strategic Vision“, 2012), она в высшей степени любопытна в том смысле, что Бжезинский в ней обрисовывает конкретный политический разворот США с далековато идущими последствиями. В собственной новейшей книжке Бжезинский выступает за масштабную ревизию всего предшествующего внешнеполитического курса США, взятого еще сначала Прохладной Войны. Центральный тезис его книжки — США находятся на данный момент в той же ситуации, в какой находился Русский Альянс в 1980-е годы.

Если в его самой известной книжке "Большая шахматная доска" (1997) речь еще шла о том, что США должны взять под политический контроль Центральную Азию, а позже в другом месте он писал в 2008 году о том, что у США есть еще "2-ой шанс" построения однополярного мира, то сейчас, 4 года спустя, в собственной новейшей книжке Бжезинский констатирует уменьшение политического воздействия США в мире и установление многополярного мира как уже беспристрастно свершившуюся действительность. Исходя из этого Бжезинский приходит к необходимости полного переосмысления предстоящей стратегии США. Более необычным в его анализе геополитической действительности является тот факт, что он на сто процентов пересматривает свое обычно негативное отношение к Рф. Более того: Бжезинский считает, что выживание Запада в многополярном мире стопроцентно находится в зависимости от того, получится ли интегрировать Россию в систему Запада.

От Картера к Рейгану

Значительность неожиданного перевоплощения Бжезинского в его новейшей книжке можно для себя полностью представить, если вспомнить весь путь его карьеры. Бжезинского можно сопоставить с царским советником в современной версии. Он соединяет внутри себя свойства политического мыслителя и практика-реалиста с прохладным мозгом. Уже в его самых ранешних книжках можно созидать почитание Бжезинским института власти и его наслаждение рассматривать этот институт власти. Собственной главной задачей Бжезинский считал укрепление власти США, которую он позже на практике решал при президенте Джимми Картере, будучи при нем советником по безопасности. Тогда, меж 1977-1981 в роли советника, Бжезинский впрямую влиял на ход Прохладной Войны. Если Киссинджер и Никсон были сначала заинтересованы в сохранении США статуса кво в Прохладной Войне, то Бжезинский безустанно находил пути обострения противоборства и доведения его до конечной победы. Его воздействие в американской политике нельзя недооценивать к тому же так как геополитические концепты Бжезинского длилось употребляться при последующей администрации президента Рейгана. В 1998 году Бжезинский открылся французской газете „Le Nouvel Observateur“ в интервью, что США финансово поддерживали исламских боевиков еще до вступления СССР в Афганистан. Как произнес тогда Бжезинский, цель этой политики поддержки исламских боевиков до вступления СССР в Афганистан была в том, чтоб как раз приманить СССР в Афганистан, прирастить эту возможность. Когда его спросили в этом интервью, не сожалеет ли он на данный момент уже о поддержке США в то время исламских боевиков, Бжезинский ответил: "Почему я должен сожалеть? Эта спецоперация была хорошей мыслью. С ее помощью мы приманили СССР в афганскую ловушку и после чего Вы серьезно ждете, что я могу сожалеть об этом. В тот денек, когда рос
сийские официально переступили советско-афганскую границу, я написал президенту Картеру: на данный момент у нас есть возможность устроить для СССР его свой Вьетнам." Но когда корреспондент в этом интервью нерешительно намекнул Бжезинскому о связи нынешнего терроризма и исламского фундаментализма с финансированием США боевиков в Афганистане против СССР, Бжезинский ответил: "Что все-таки важнее для мировой истории? […] Парочка фанатичных мусульман либо освобождение Центральной Европы и окончание Прохладной Войны?" (1)

Бжезинский: "Хобби, вредить Рф"

Южноамериканский экономист Джеймс К. Галбрайт как—то написал в собственной статье, что "для Бжезинского это хобби, вредить Рф." (2) Этим он намекал на то, что Бжезинский даже после крушения СССР и падения берлинской стенки не изменил собственного очень негативного дела к Рф. Естественно осознать Бжезинского можно — он, являясь одним из основных стратегов в Прохладной Войне и посвятивший всю свою осознанную жизнь этой борьбе, желал наверняка после 1991 сполна насладиться плодами победы в этой войне.

Но политическая стратегия Бжезинского, которая была скоро представлена в 1997 в его более пользующейся популярностью книжке "Большая шахматная доска", означала в конечном счете нечто большее, чем просто удовольствие плодами победы США в Прохладной Войне. Более детализированный анализ этой книжки указывает, что Бжезинский косвенно высказывается в ней за скрытое продолжение Прохладной Войны, только другими способами.

Стратегический план, который Бжезинский представил в этой книжке в 1997 году, предугадывал продвижение США и их европейских партнеров на евразийском материке до самой Центральной Азии. Бжезинский возлагал надежды таким макаром выстроить некоторый новый шелковый путь до самого Китая, а конкретно при помощи расширения Евросоюза на восток, принятием в члены НАТО Грузии и Украины, и прокладывания нефте- и газопроводов через союзные страны до самого Каспийского моря. Решающее значение для Запада этого нового шелкового пути заключалось в очах Бжезинского в том, что Запад в данном случае расширит свое воздействие до самого центра более принципиального материка планетки — Евразии. Если б удалось установить прибыльный для Запада геополитический порядок в Евразии, то это бы автоматом воздействовало бы на расклад сил на всех других материках планетки, т.е. значило бы контроль Запада над всем миром. Сразу с этим продвижением Запада в центр Евразии, по плану Бжезинского в книжке 1997 года, Наша родина — наибольшая по местности держава Евразии — была бы окружена с южных флангов и равномерно деградировала бы в новеньком мировом порядке Запада в страну третьего мира.

Страна-неудачник Наша родина и сверхдержава США

Бжезинский рассматривал Россию в 1997 году как обанкротившуюся во всем страну, которая должна была в наиблежайшие годы погрузиться в хаос, бедность и беспрерывные этнические конфликты. Бжезинский описывал тогда Россию как "черную дыру", которая уже не обладала никаким "геополитическим выбором" в собственной жизни, "так как на самом деле идет речь только о физическом выживании в чистом виде." (3)

Бжезинский даже вслух раздумывал в книжке 1997 года о разделе Рф на части: "Наша родина тогда состояла бы из рыхловатой конфедерации европейской Рф, Сибирской республики и Дальневосточной республики, которым бы по отдельности было бы еще легче устанавливать тесноватые экономические дела с Европой, новыми центральноазиатскими государствами и с Востоком."(4) Но какую-либо интеграцию Рф в расширенный мировой порядок Запада Бжезинский отторгал категорически: "Наша родина была очень отсталая страна, экономически доведенная коммунизмом до бедности, и потому более-менее подходящим демократическим партнером для США она стать была не в состоянии."(5)
Так же как Франция по окончании Первой мировой войны выступала за длительные меры для ослабления Германского Рейха в Версальском договоре, так и Бжезинский выступал в 1990-е годы за новый мировой порядок, в каком Наша родина — побежденный геополитический соперник — занимала бы место ослабленной, отсталой, проблемной и окруженной со всех боков страны, которой было бы отказано в роли сколько-либо почетаемого геополитического игрока.

Та же неспособность Бжезинского отвыкнуть от мышления в категориях Прохладной Войны отразилась в книжке 1997 года относительно преувеличения будущей роли США. В 1997 году он исходил из того, что США как минимум о
чередное поколение — т.е. до 2027 либо даже еще подольше — сумеет сохранять статус единственной мировой сверхдержавы. Сих пор хватило бы для США, размышлял Бжезинский, обустроить трансевразийский коридор — вдоль нового шелкового пути до Китая — в плане геополитической архитектуры безопасности. Это место, которое бы состояло из военных баз, нефте- и газопроводов, торговых путей, государств с прозападными правительствами, экономическими и финансовыми филиалами Запада — всё это географическое место должно было бы соединить необъятные области Азии с расширившимися Евросоюзом и НАТО. И в конце предполагалось также и Китай интегрировать в эту прозападную евразийскую структуру. Так как, гласит Бжезинский, "уже даже сеть мультинациональных концернов и разных интернациональных организаций образует некоторую неформальную мировую систему." И эта неформальная система, поддерживаемая возрастающей глобализацией планетки, "имела бы на для себя точный отпечаток сегодняшнего владыки мира", что привело бы к тому, что политическая система США и их культура распространились бы на транснациональную мировую систему и ее бы изменили под собственный вид: "И геостратегический фуррор такового целеполагания заключался бы в наследии, которое бы Америка — являясь первой, единственной и последней сверхдержавой на Земле — оставила бы будущему миру грядущего."(6)

Но сейчас Бжезинский лицезреет мир и его будущее по другому. Он распознал всё более увеличивающуюся тенденцию ослабевания западного общества. Если Западу не получится заключить длительный стратегический альянс с Россией и Турцией, то это может обернутся для него глобальной изоляцией. Тем паче это принципиально, беря во внимание сегодняшнее сближение Китая и Рф. Бжезинский даже стращает собственных читателей тем, что США могут утратить свое воздействие в Мексике. Бжезинский заключает: время всесильного игрока для Америки прошло, сейчас уже США не могут как ранее самоуверенно представать в высокомерной позе перед Россией, Китаем, Индией, Бразилией, Ираном либо Пакистаном.

Также достаточно любопытна новенькая позиция Бжезинского по отношению к Ближнему Востоку в целом и к Ирану а именно. По воззрению Бжезинкого, политическое просыпание в регионе арабских государств и во всем остальном мире, свойственное для ближайшего времени, позволяет многим людям распознать, как США проецируют свою власть в мире. Если США либо НАТО начнут на Ближнем Востоке новейшую войну, это приведет к растущему антиамериканизму, который будет предпосылкой утраты воздействия Запада в целом в этом регионе Земли. И из-за этого возрастающего политического самосознания людей в мире войны становятся ненужными.

Разрыв с Неоконами

Практически новенькая книжка "Стратегическое прозрение" Бжезинского совсем порывает его связь с неоконсерваторами. И необходимо признать, его отношение к неоконсерваторам США всегда было амбивалентным. С самого начала Бжезинский выступал за экспансию США в мире. Но, в отличии от неоконсерваторов, которые желали достигнуть такого же, но только жесткими, военными, прямыми способами, Бжезинский лицезрел экспансию Америки в русле общего тренда глобализации, так сказать в рамках естественных законов природы распостранения культуры и ценностей. Будучи директором Трёхсторонней Коммисии (Trilateral Commission), Бжезинский рассматривал США неформальной мировой империей, которая неприметно, исподволь, за закрытыми дверями определяла и регулировала международные дела меж остальными странами мира, в то время как неоконсерваторы стремились открыто, бравируя перед миром мощью империи США, при помощи войн и силы крепить империю.

Бжезинский имел цель, удержать статус сверхдержавы США хотя бы еще на одно поколение. Далее этого срока Бжезинский представлял уже Америку, которая бы растворилась в международном сплетении могущественных межнациональных концернов и организаций, продолжающих традиции и ценности американской политики и культуры в глобальном масштабе. Неоконсерваторы же вожделели созидать 21 столетие "Новым Южноамериканским Веком", обосновывая это избранностью и неповторимостью американской цивилизации.

Вопреки этим разногласиям у Бжезинского были и общие мнения с неоконами. И Бжезинский и неоконы причисляли США главную роль конструктора грядущего мирового порядка. Также они сходились в том, что фундамент этого грядущего мирового порядка США должен быть положен на Ближнем и Среднем Востоке. Также общим у их была
стратегия недопущения союза Рф с Европой, недопущения воздействия Рф на Европу и стратегия постепенного военного ослабления Рф средством расширения НАТО к границам Рф, выстраивания галлактической военной составляющей против Рф, окружение ее военными базами и станциями ПРО. И еще общим было у Бжезинского с неоконами то, что они категорически отторгали налаживание партнерских отношений с постсоветской Россией, хотя она принадлежала к общему христианско-европейскому культурному миру.

В собственной предпоследней книжке "2-ой шанс" („Second Chance“) 2007 года Бжезинский агрессивно критикует политику неоконов под управлением Буша младшего. Он писал, что открыто на публику выставляемые империалистические амбиции неоконов тормозят и даже сводят на нет возможность США выстроения нового мирового порядка в 21 веке. По воззрению Бжезинского, война неоконов против терроризма была воспринята в исламском мире как война против ислама как религии, и потому это ослабило авторитет и почтение к США в этом регионе. Не считая этого, Бжезинский в этой книжке обвинил неоконов в том, что они очень не много делали против нарастающего союза Рф и Китая.

И вообщем, пишет Бжезинский, администрация Буша очень мягко обращалась с Россией, "так как российские не обожают слабеньких" — произнес Бжезинский в одном из интервью в 2008 году. (7) И всё же, вопреки всем этим промахам неоконов, Бжезинский всё еще лицезрел в 2007 году "2-ой шанс" для Америки воплотить планы однополярного мира, сформулированных им в 1997 в книжке "Величавая шахматная доска". В книжке "2-ой шанс" 2007 года Бжезинский писал: "Решающим для Америки будет более успешное внедрение "второго шанса" после 2008, чем она использовала собственный "1-ый шанс". Так как третьего шанса у США уже не будет." (8)

Итоги правления Обамы: Большой провал

Сейчас президентский срок Обамы подходит к концу и следуя аргументации Бжезинского в его новейшей книжке "Стратегическое прозрение" 2012 года, США не использовала этот собственный "2-ой шанс": "В дальнейшем Америка должна будет проводить более ответственную и утонченную политику чем ранее. Мировое преобладание одной единственной державы в мире больше нереально, вне зависимости от того, как она сильна либо слаба. В особенности это касается ситуации, когда на мировую арену вышли новые региональные державы." (9)

И это означает больше, чем только вступление США в новый мультиполярный мир. В собственных бессчетных интервью, посвященных новейшей книжке "Стратегическое прозрение", Бжезинский показывает на то, что с установлением многополярного мира подходит к концу и вся 500-летняя эра мирового преобладания атлантических морских держав. Будучи спрошен в одном из интервью о последствиях такового развития событий, Бжезинский ответил: "В главном это означает, что мы больше не можем диктовать нашу волю. Мы больше не можем быть устрашающим глобальным игроком, который регулирует международные дела в мире." (10)

Это не означает, гласит Бжезинский, что мировой порядок, который на данный момент равномерно устанавливается, будет определять Китай. Хотя бы в силу того факта, что граничащие с Китаем региональные державы Наша родина и Индия не позволят ему этого. Новый мир значит в том числе то, что граничащие с региональными державами страны — Грузия, Тайвань, Южная Корея, Пакистан, Афганистан, Украина, Израиль и части Близкого Востока — утратят свою привязанность к США и будут вовлечены в силовую сферу воздействия этих новых держав. По воззрению Бжезинского в его новейшей книжке, Запад всё же может избежать участи мировой изоляции и интернационального оттеснения на 2-ые роли. Но для этого необходимо вдохнуть в него новые, животворные силы и создать новейшую стратегию и план действий. Для Запада эта Новенькая Стратегия, пишет Бжезинский в книжке "Стратегическое прозрение", должна заключаться в том, чтоб суметь интегрировать Россию и Турцию в международную систему Запада. Турция уже столетие ориентируется на Запад и его политическую систему и культуру, и по воззрению Бжезинского, Турция должна и дальше углублять это взаимодействие с Западом, в том числе вступление в Евросоюз. Но решающим для грядущего интернационального статуса Запада и для его укрепления будет вовлечение Рф в расширенное общество западных государств.

Такового рода альянс — который базировался бы на универсальной системе политической культуры и ценностях, и простирался бы от Ванкувера до Владивостока — так

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,112 сек. | 12.61 МБ