База стабильности – ядерный ответ. Потенциал ответного удара гарантирует сохранение мира на земле

База стабильности – ядерный ответ. Потенциал ответного удара гарантирует сохранение мира на земле
Издавна идут дискуссии об "устарелости" ядерного орудия, о том, что в перспективе его выпихнет неядерное высокоточное орудие (ВТО). Много говорится о "ядерном ноле", о аспектах вреда и т.д.. При всем этом сам понятийный аппарат для различных групп профессионалов имеет различный смысл, хотя на основополагающие стороны препядствия мы просто должны выработать единый взор.

Как раз к такому положению вещей позволяет продвигаться статья Василия Буренка и Юрия Печатнова "Неприемлемый вред" ("НВО", № 4, 2013). Позиция самих создателей определена верно и понятно, а их тезисы идеальны, их можно только развивать и дополнять. 
О ТИПАХ ВОЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ Страны 
Рекламируемый в Америке "ядерный ноль" является для США менее чем маневром. Он призван спровоцировать Россию на трансформацию ядерной политики, которая обеспечила бы Соединенным Штатам свободу рук в их политике по отношению к Рф. На самом деле США, типо готовые отрешиться от ядерных вооружений (ЯВ), никогда не откажутся от их как неподменного инструмента обеспечения их глобальной брутальной политики. 
И вот здесь имеется некоторый узкий, на 1-ый взор феноминальный момент – общественное отношение ядерного страны к ЯВ сейчас оказывается мерилом его реального миролюбия. Зависимо от степени миролюбия страны роль ЯВ может быть основополагающей либо дополняющей, и чем меньше ядерная держава привержена в собственных программных декларациях ядерному оружию, тем она реально агрессивнее. 
О ВТО этого сказать нельзя, но то, как глядят в ядерном государстве на ВТО, тоже способно сказать о сущности политики страны почти все. 
В принципе вероятны три типа военной организации ядерного страны. 1-ый – брутальный вариант: военная организация призвана обеспечить брутальную политику силового давления и возможной прямой злости. 2-ой – комбинированный вариант: военная организация призвана обеспечить как защиту собственной страны от злости, так и свою потенциальную злость против другой страны. 3-ий – чисто дружелюбный вариант: военная организация призвана исключить чужую злость. 
Военная организация США отвечает первому варианту. Наружных военных угроз для Америки нет и быть не может до того времени, пока она не совершит злость против ракетно-ядерного страны. Другими словами Вооруженные силы США получают на данный момент даже не в большей степени, а только брутальный нрав. Соединенные Штаты ведут и хотят вести реальные боевые деяния по всей планетке. Для этого нужны массивные обыденные вооружения, так как внедрение ядерного вооружения при наличии аналогичного орудия у Рф и Китая нереально. Отсюда упор на всемерное развитие обыденных средств ведения войны, включая ВТО. В перспективе ЯВ нужны Америке сначала как инструмент безнаказанного – под "зонтом" НПРО США – обезоруживающего первого удара по стратегическим средствам ответного удара Рф, также как инструмент сдерживания Китая. 
Произнесенное о США можно отнести к Великобритании и Франции. Реальных наружных угроз их государственной местности нет, зато элементы большей либо наименьшей злости – налицо. При всем этом обе страны как бы поддерживают идею "ядерного ноля", они ведь тоже не прочь вести реальную войну, ну и ведут ее. 
Для ядерного Китая характерен быстрее 2-ой вариант, так как для Поднебесной животрепещуща задачка исключения опасности со стороны США, но при всем этом наружняя политика не лишена частей возможной злости. Китай быстрее за ЯВ, но жесткой позиции не занимает – он тоже не прочь при случае повоевать. 
Для Рф применим и актуально нужен только 3-ий вариант. При всем этом действенный ядерный статус дает возможность исключить опасность хоть какой злости против Рф и ее союзников и приневолить потенциального агрессора к миру без боевых действий. Все же и в Рф, как ни удивительно, тоже сильны экспертные представления в пользу "ядерного ноля". Схожую позицию лично я никак не могу считать поочередной и подходящей для нашей страны. 
Итак, ЯВ могут иметь как потенциально брутальные, так и реально оборонные функции. Подлинно оборонная функция наших ЯВ состоит в гарантированном исключении наружной злости против Рф. 
Формально-оборонная функция ЯВ США состоит в исключении действенного ответа жертвы американской злости с нанесением вреда конкретно местности США. Таким макаром, южноамериканские ЯВ имеют потенциально брутальный смысл, а закрепленная за ними формально-оборонная функция обслуживает идею безнаказанных брутальных действий. В отличие от Рф Америка под защитой ЯВ планирует 1-ый удар, после этого "щит" ЯВ дозволит США отразить ответный удар. 
В конечном итоге военная организация РФ может производить оборонную функцию лишь на базе примата ядерного статуса Рф, под которым следует осознавать: на глобальном уровне – способность обеспечить гарантированный глубочайший ответный удар с нанесением неприемлемого вреда агрессору при любом обезоруживающем его первом ударе по стратегическим средствам Рф; на региональном уровне – способность нейтрализовать и убрать опасность региональной злости либо обеспечить резвую деэскалацию злости. При всем этом главное значение имеют демо ядерные удары Рф по агрессору. 
ВТО – Обычное "НЕ ТО" 
Через призму брутальной политики США нужно рассматривать и "отношения" ЯВ и неядерного ВТО. Для Америки ВТО – это возможность "неядерной" реализации давнешних мыслях относительно использования в локальных войнах тактических ЯО (ТЯО). Начиная с войны в Корее Соединенные Штаты испытывали соблазн обеспечить незамедлительный решительный перевес и победу за счет внедрения ТЯО. Реально этого не вышло никогда, сначала в силу жесткой позиции СССР. Но и само по себе даже ограниченное применение ЯВ против неядерных государств было чревато суровыми политическими издержками. Потому США начали интенсивно разрабатывать системы ВТО, которые способны в большой степени поменять ТЯО как "орудие поля боя" в процессе локальных войн против неядерных государств. 
В протяжении десятилетий ТЯО США участвовали в региональных конфликтах только "виртуально", как гипотетичная угроза. Сейчас ВТО США призвано реально участвовать в региональных конфликтах и обеспечивать фуррор злости. Для Рф ВТО не имеет и не может иметь такового смысла. Системы ВТО не могут поменять русские ЯВ даже на региональном уровне, не говоря уже о глобальном. Из этого вытекает, что ядерные двухуровневые вооружения Рф являются непреходяще принципиальным и ничем не заменяемым гарантом военно-политической безопасности Рф. Высокоточное орудие может быть только дополняющим элементом наших Вооруженных сил. 
Брутальные ВС США призваны вести широкие, в том числе инициированные Америкой, региональные обыденные войны, потому для США основное значение имеют обыденные вооружения, включая ВТО. Ядерные вооружения для США имеют дополняющий нрав. 
Оборонительные ВС Рф призваны гарантированно исключить вовлечение Рф в любые большие вооруженные конфликты либо стремительно свернуть их, потому для Рф основное значение имеют ее ядерные вооружения. Обыденные вооружения, включая ВТО, имеют дополняющий нрав. 
Америка ведет локальные войны по всему миру, потому что по другому она не сумеет реализовывать политический контроль над мировой ситуацией, обеспечивающий ей экономический контроль. Для схожих войн системы ВТО оказываются действенным средством. 
Локальные конфликты, в которые может быть вовлечена Наша родина, беспристрастно имеют неширокую географию. Все вероятные зоны конфликтов лежат на периферии русского геополитического места, совпадающего с границами СССР 1945 года. Удачная деэскалация и сворачивание гипотетичных конфликтов типа российско-грузинского не требуют ведения ни долгих, ни масштабных боевых действий. Системы ВТО тут не прирастят эффективность действий ВС РФ. Сворачивание конфликта под силу обыденным ВС, а ядерный статус Рф должен быть гарантией от вмешательства в конфликт третьей силы, мощь которой сравнима либо превосходит способности ВС Рф. 
Если же подразумевать гипотетичный конфликт типа, к примеру, российско-турецкого в итоге региональной злости Турции против РФ либо ее союзников, то схожая злость, вне колебаний, может быть стремительно и удачно свернута при ограниченном использовании ядерного фактора на региональном уровне. 
Раздельно нужно тормознуть на таком уникальном качестве русских ЯВ, как обеспечение нужного психического эффекта сдерживания. Конкретно на психической неопределенности результата злости против Рф и основывается такое положение вещей, при котором становится неосуществимой неважно какая крупномасштабная злость против нашей страны с внедрением как ядерных, так и обыденных вооружений. В отличие от ЯВ высокоточное орудие даже в малой мере не способно обеспечить таковой психический эффект, который исключает соблазн нападения на Россию. 
До того времени пока в мире будут существовать огромные массивы вооружений, ядерное орудие Рф как гарант ее безопасности не может быть заменено ничем, в том числе и высокоточным орудием. ВТО даже в перспективе не способно принять на себя ни одной из каких-то означающих системных задач и военно-политических функций ЯВ. Пробы придать ВТО принципиальный для Рф смысл являются практически попытками некритического переноса западных и американских концепций ВТО и принципов брутальной стратегии США на оборонную стратегию Рф. 
Если фавориты США так убеждены в том, что ВТО поменяет ЯВ, что ВТО эффективнее, чем ЯВ, то почему бы Америке не отрешиться от их типо "устаревших" ЯВ в однобоком порядке, замещая образовавшуюся системную нишу теми либо другими видами ВТО? Но на таковой шаг США не пойдут никогда. 
СИНОНИМ НЕПРИЕМЛЕМОСТИ – 
Трагедия 
Упоминаемая Василием Буренком и Юрием Печатновым программная статья "Мир без ядерного орудия" бывших госсекретарей США Киссинджера и Шульца, экс-министра обороны Перри и сенатора Нанна открыла кампанию за глобальный "ядерный ноль". Но не мешает напомнить слова известного военно-политического идеолога США Збигнева Бжезинского: "План ликвидирования ядерного орудия – это план сотворения мира, в каком Соединенные Штаты сумеют неопасно вести обыденную войну". Отталкиваясь от этого тезиса с точностью до напротив, можно сказать, что сохранение и упрочение действенного ядерного статуса Рф обеспечивает существование такового мира, где Рф не будет нужды вести как обыденную, так и ядерную войну. 
На теоретическом уровне режим ядерного сдерживания целенаправлено рассматривать как имеющий триггерный нрав. Другими словами на теоретическом уровне есть только два вероятных положения: сдерживание либо обеспечивается, либо нет. Но реально в режиме сдерживания важен психический момент, количественные формализованные оценки которого беспристрастно невозможны. Потому и выше, и ниже условно-количественной величины "W" можно выделить две "сероватые" зоны количественных характеристик ядерного арсенала Рф. Характеристики арсенала в этих зонах обеспечивают неустойчивое сдерживание, другими словами таковой режим, когда соблазн силового решения может возобладать у потенциального ядерного агрессора над опасениями получить ответный удар. В военно-техническом отношении очень принципиально не подойти даже к верхней границе "сероватой" зоны, лежащей выше значения "W". 
В конечном счете режим ядерного сдерживания базируется на принципе неопределенности результата полномасштабного реального задействования всеми сторонами, вовлеченными в конфликт, всего объема собственных ядерных вооружений. Итог полномасштабной ядерной войны неопределенен принципно. Для того чтоб иметь его, нужно провести полномасштабную ядерную войну, что ни одна из сторон не может допустить до того времени, пока у другой стороны есть развитые ядерные вооружения, владеющие гарантированными способностями ответного удара. 
И здесь мы подходим к такому принципиальному понятию, как "аспект неприемлемого вреда". Этой стороне дела в статье Василия Буренка и Юрия Печатнова справедливо уделено много внимания. Но в особенности выделю важный, на мой взор, вывод создателей о том, что "личные аспекты неприемлемого вреда не могут рассматриваться в качестве требований к многообещающей группировке СЯС при планировании ее развития". Нельзя не согласиться и с идеей о том, что дискуссия с целью определения согласованной величины неприемлемого вреда в практическом отношении бесплодна. Но здесь можно кое-что, на мой взор, уточнить… 
Личный "аспект Мао Цзэдуна" (90% населения своей страны) допустимо упоминать только в чисто историческом плане – таковой аспект неприемлем даже для Китая уже так как массовая смерть населения невозможна без чертовского вреда для вещественных ценностей. Личные "аспекты" де Голля (несколько боевых блоков), Кеннеди (несколько либо один боевой блок), Рейгана (один боевой блок) также нельзя рассматривать серьезно, они – политический пропагандистский блеф. 
Полностью беспристрастны и системно безбедны аспекты Макнамары и Сахарова, но тупо, на мой взор, длительно спорить о том, с какого процента разрушения военно-экономического потенциала вред нужно считать неприемлемым. За беспристрастный аспект неприемлемого вреда нужно принимать таковой вред, который имеет длительные трагические последствия для всех сфер жизни страны. 
Мне в особенности близка идея создателей о том, что в качестве аспекта сдерживания было бы оптимально принимать примерный баланс потенциалов ответного удара. Эта идея полностью безусловна, хотя она может повиснуть в воздухе без верного осознания того, при каком виде СЯС РФ обеспечивается гарантированный ответный удар при доставке к целям хотя бы 200 боевых блоков. 
Допустимо, естественно, и принятие "значительно пониженных критериев нанесения вреда". Но только при полном отказе всех ядерных держав от систем ПРО, кроме систем активной защиты ракетных стартов от боеголовок на конечном участке их линии движения. В ответ же на планы развертывания НПРО США единственно разумным будет массирование ядерных средств ответного удара. Фактически, начинать новое массирование СЯС было надо позавчера. Только так сохраняется режим гарантированного ядерного сдерживания злости на базе гарантированного ответного удара с нанесением агрессору неприемлемого для него вреда.    

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,142 сек. | 12.51 МБ