Как менялась стратегия американских генералов после холодной войны

Как менялась стратегия американских генералов после холодной войны

В апреле 1991 года после принятия в СССР закона «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» началась активная фаза развала Русского Союза.
 
Следя этот процесс, в Вашингтоне объявили об окончании прохладной войны. В этой связи генералы Пентагона решили пересмотреть свою военную доктрину.
 
О том, как изменялась стратегия американских генералов после прохладной войны на страничках ИА «Орудие Рф» рассуждает наш особый корреспондент Алксандр Ситников.
 

Как менялась стратегия американских генералов после холодной войны

Подписание беловежского соглашения
 
США – мировой шериф
 
Еще в 1990 году, осмысливая процессы в Русском Союзе, президент США Дж. Буш и его советники заявили, что наступает время однополярного мира. Военный аналитик Майкл Т. Клэр в собственной книжке «Политика Пентагона после прохладной войны» пишет, что исходя из убеждений Пентагона «внедрение Президентом США военной мощи необходимо только для защиты и соблюдения всеми странами правил интернационального поведения. Но эта доктрина нередко путается с концепцией «нового мирового порядка», хотя это два различных понятия»".
 
В то же время военный истеблишмент США очевидно печалится о утраты сильного противника, каким был СССР. Ибо отсутствие реальной опасности, исходящей от Русского Союза, ставит перед ними другие, более маленькие задачки.
 
Как следствие, в лексиконе генералов Пентагона заместо «глобальной войны с Варшавским контрактом на просторах Европы» всё почаще звучат определения «институционализация схватки» и «конфликты низкой интенсивности», наподобие тех, что произошли в Гренаде и в Панаме.
 
Если ранее на брифингах пресс-службы Армии США у журналистов «по спине бегали мурашки с величиной в пятицентовую монету», то сейчас корреспонденты очевидно скучают.

 

Как менялась стратегия американских генералов после холодной войны
 
Вторжение США в Гренаду в 1983 году
 
Всё на борьбу с повстанцами
 
До 1990 года южноамериканским генералам всё было понятно. Будущие схватки они лицезрели в восточной Европе с внедрением массивных соединений томных танков при поддержке многокалиберной артиллерии. При всем этом планировались массовые и долгие воздушные битвы в небе Германии, Чехословакии, Польши.
 
Сразу не отрицалось применение ядерного удара для предотвращения поражения. С окончанием прохладной войны всё это потеряло былую актуальность. На 1-ый план вышли другие задачки, связанные с ролью «мирового шерифа». Здесь-то и оголись нерешенные стратегические трудности.
 
Так роль США в конце 1950-х и начале 1960-х в локальных конфликтах в Африке, Азии, и Латинской Америке принесли противные сюрпризы в виде партизанских войн. Разработанная стратегия борьбы с повстанцами, используемая во Вьетнаме и в Доминиканской Республике, оказалось стопроцентно дискредитированной.
 
Но Рейган востребовал провести её ревизию для борьбы с социалистическими партизанами. В конечном итоге опять-таки появилась концепция внедрения в этих мелкомасштабных операциях «тяжеленной» силы, снаряженной огромным количеством танков, ракет, артиллерийских орудий, при поддержке самолетами.
 
С той различием, что в случае необходимости эта техника должна быть немедля доставлена в зону боев. Справедливости ради, южноамериканские военные стратеги просто «заболтали», другими словами усложнили идею Рейгана таким набором решений, что борьба с коммунистическими повстанцами снова оказалось без цельной доктрины.
 

Как менялась стратегия американских генералов после холодной войны

Генерал Щварцкопф перед законодателями США
 
В поисках нового неприятеля
 
В 1991 году независящие южноамериканские военные специалисты подсчитали, что после исчезновения опасности «глобальной войны с Варшавским контрактом» военное ведомство США можно без опасности государственной безопасности уменьшить собственный бюджет на 90%. Казалось бы, освободившие ресурсы можно будет навести на социальные и экономические проекты.
 
Но, в Конгрессе США возобладала другая точка зрения, связанная с неуввязками массового трудоустройства проф военных, также с банкротством подрядчиков Пентагона и всех институтов, имеющихся на средства военного бюджета.
 
Для того, чтоб предупредить «эту катастрофу», была сотворена и научно обусловлена новенькая парадигма, которая оправдывала бы сохранение большой армии после 1990-х годов. Скоро «неприятель» был найден. Это – недружественные региональные державы, владеющие современными обыкновенными вооруженными силами и средствами массового поражения. Так появилась доктрина войны «средней интенсивности».
 
Умные ракеты заместо ядерного апокалипсиса
 
Еще в 1988 году на особых слушаниях в конгрессе США было предложено отрешиться от опасности войны с СССР. «Ядерный апокалипсис не нужен ни нам, ни Москве, — говорились в аналитической записке Центра стратегических и интернациональных исследовательских работ (CSIS) из Вашингтона, — в (южноамериканском) обществе больше людей понимают это. Нужно сосредоточиться на режимах-регенератах, борьба с которыми должна вестись с внедрением «умных» ракет».
 
Эта мысль не сходу захватила популярность посреди политиков и военных, но уже в январе 1990 года министр обороны Дик Чейни заявил конгрессу, что «Соединенные Штаты должны признать наличие интересов США за пределами дружеской Европы. Для решения их Пентагон в основном должен опираться на мобильные силы, отлично приготовленные и снаряженные самым современным орудием, которые сумеют дистанционно и первыми уничтожать военную инфраструктуру противника точечными ударами».
 
Основным бенефициаром этой позиции стал далекий транспортный самолет С-17, который Конгресс желал лишить финансирования.

 
Эта концепция была размещена в апреле 1990 года, за 5 месяцев до вторжения Ирака в Кувейт. Таким макаром, для американских военных всё сложилось совершенно. Позже в рамках операции «Щит в пустыне» выявились значимые задачи с томными танками М-1 и М-60 танки в Саудовской Аравии, что тоже стало дополнительным козырем в пользу дистанционной войны.
 
Орудие новейшей концепции
 
По мере продвижения новейшей доктрины стало понятно, что многие страны третьего мира владеют современными истребителями и системами ПВО русского производства. Для их преодоления были нужны самолеты F -117A «СТЕЛС», которые ранее критиковались за высшую цена. Вот тогда началась разработка нового, более дорогостоящего истребителя F-22.
 
К этому моменту Пентагон окончил разработку новейшей линейки высокоточного орудия, сначала, морской крылатой ракеты Tomahawk (КРМБ) и бомбы GBU-24 с лазерным наведением. Благодаря этим вооружениям, также средствам далекой радиолокационной разведки, новенькая концепция «конфликта средней интенсивности» стопроцентно себя оправдала.
 
После удачного окончания компании «Буря в пустыне» в собственном выступлении перед Комитетом по зарубежным делам Палаты представителей муниципальный секретарь Джеймс Бейкер произнес: «исходя из убеждений новейшей военной концепции всё, в конце концов, стало ясно, даже больше, чем мы могли бы для себя представить год либо даже полгода вспять. Я не скажу, что США стали основным полицейским в мире, но роль Америки с этого момента будет доминирующей во всех глобальных дилеммах».
 
 
При написании материала использовались данные открытого интернет-источника:
 

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,106 сек. | 12.48 МБ