Психические странности политики президентов США и президента Рф

По заявлениям психологов, оказывается, что фуррор человека как политика определяется далековато не только лишь его проф свойствами. Куда более важную роль тут играет такое понятие как психический портрет. Не то, что бы конкретно харизма… При всем этом самое необычное в том, что больший фуррор может сопутствовать политику, если его психический портрет будет не самым адекватным исходя из убеждений медицины. Другими словами, если политик имеет определенные трудности с психикой, то ему будет куда проще не просто овладеть вниманием электората, да и проще настроить этот электорат на свою поддержку, вынудить рукоплескать (пусть и покручивая пальцем у виска), докладывает Time.

Психологические странности политики президентов США и президента России

Об этом а именно ведут речь южноамериканские спецы по социальной психологии, которые провели всеохватывающее исследование выступлений и действий сходу нескольких американских президентов, согласно исследованию, размещенному в издании Journal of Personality and Social Psychology. По воззрению американских психологов и социологов, тут необходимо вводить особенный рейтинг — рейтинг «ненормальной бесстрашности», которая определяет политическую силу того либо другого южноамериканского фаворита. Смысл этого необыкновенного понятия состоит в том, что политик может идти на таковой риск, на который бы хоть какой адекватный человек даже и не решился. Конкретно этим южноамериканские психологи в специфичной манере находят оправдания развязыванию авантюрных военных кампаний со стороны Соединенных Штатов. Если управляться тем рейтингом «ненормальной бесстрашности» от американских профессионалов, то можно гласить, что более выдающимися южноамериканскими президентами (по воззрению тех же психологов, социологов и психиатров) являются такие личности как Теодор Рузвельт, Джон Кеннеди, Франклин Рузвельт, Рональд Рейган, Билл Клинтон и Джордж У. Буш.

Просто увидеть, в перечень людей с тривиальной неадекватностью, которую южноамериканские спецы именуют одной из основных составляющих политического фуррора, не заходит действующий южноамериканский фаворит – Барак Обама. А за последние полста лет вне «списка ненормальных» оказались такие президенты Соединенных Штатов как демократы Линдон Джонсон, Джимми Картер и республиканцы Ричард Никсон, Джеральд Форд и Джордж Буш-старший. Выходит, что эти господа, если судить, основываясь только на мировоззрении американских психологов, были более адекватны исходя из убеждений проявления психологических особенностей, ежели те, которые были названы выше. Выходит, что Буш-старший все-же адекватнее Буша-младшего, а Джон Кеннеди неадекватнее, например, Джеральда Форда. Но если уж сами америкосы для собственных политических фаворитов такую шкалу изобрели, то им, как говорится, и карты в руки, кого и на какие места по этой шкале располагать.

Нас всё же еще больше интересует неувязка с адекватностью политических сил в современной Рф. А заинтересовывать она нас может в том плане, как политический авантюризм, помноженный на психические характеристики политика, может завлекать положительное внимание со стороны русской общественности, и как власти страны готовы этим воспользоваться.

Если уж такая тема затронута, то и рассматривать необходимо человека, который по Конституции является основным политиком страны, то бишь президента Владимира Путина. Руководствуясь правилами составления психического портрета политика, нужно разобраться с такими вопросами как нрав, проявляющийся в разных ситуациях, в том числе, и в экстремальных, самооценка, уровень ума и интеллигентности, способность держать под контролем собственные эмоции.

Владимир Путин с психической точки зрения может считаться человеком, который в силу сложивших событий привык побеждать и привык к тому, что большая часть россиян его считают реальным фаворитом. Как говорится, к отличному привыкаешь стремительно… Но тот же психический стереотип очень нередко играет и против действующего президента. Дело в том, что привычка к победам притупляет чувство осознанного осознания реального политического веса. Даже если этот вес в определенные моменты времени понижается, то человек пробует или этого не замечать и показывать окружающим и, приемущественно, себе, что это по сути не так, или выстраивать своеобразную стенку психической защиты.

У Владимира Путина построение таковой стенки проявлялось ранее и проявляется на данный момент. Проявление состоит в том, что президент, отвечая на критику оппонентов и вопросы, которые являются, выскажемся так, неловкими, переводит разговор в обычную себе плоскость. Любимым приемом Владимира Путина в этом плане последующий: президент на первом шаге пробует свести сущность вопроса или к шуточке, или сам ответ сделать таким, чтоб он разрушал всю вероятную серьезность поставленного вопроса. Пользуясь своим довольно ярко выраженным чувством юмора, Путин в этот момент настраивает на свою сторону, тех, кто на этот момент не готов обусловиться, на чьей он стороне – на стороне Путина либо на стороне человека, задающего довольно резкий, а то и откровенно провокационный вопрос. Если же Владимир Путин замечает, что его любимый козырь не проходит, тогда он пользуется традиционным правилом: наилучшая защита – это нападение. Многие спецы в области психологии, ну и люди полностью обыденные, замечали, что по всем законам политического жанра от президента дождаться прямых и конкретных ответов на поставленный вопрос очень тяжело, в особенности если такие вопросы в собственном подтексте (либо же впрямую) потенциально могут привести к ответу, так либо по другому дискредитирующему политику власти. Путин может просто игнорировать сам вопрос, а заместо этого идет в пришествие на человека, который таковой вопрос задает. И чем длиннее и витиеватее ответ президента, тем паче понятно становится, что он пробует скрыться за стенкой из слов, нередко осознавая, что его позиция в этом случае очень спорная и скользкая.

Естественно, это можно ставить в укор президенту, но с другой стороны, президент – это политик. Если допустить, что политик будет повсевременно показывать свою слабость перед теми, кто на него пробует наступать, то деньки такового человека, конкретно как политика, будут сочтены (задающие «сложные» вопросы сами это отлично понимают). Люд сам востребует перемен во власти, так как мягкотелость в данном случае не прощается. Кто-то это может именовать харизмой, кто-то гласить о психической зашоренности президента, кто-то хвалить за твердость, а кто-то за нее же критиковать, но конкретно законы психологии молвят о том, что политиков жестких и довольно прямолинейных во все времена поддерживало больше количество людей, чем тех, кто шел в русле «сегодня – одно, завтра можно испытать и другое».

Если гласить, используя термин американских психологов, а конкретно, о «ненормальной бесстрашности», то, пожалуй, Путина таким, с позволения сказать, эпитетом наделять навряд ли верно. Путин, при всем желании определенного круга людей (как приверженцев, так, кстати, и врагов) не всегда нацелен на конкретный конечный итог. Видимо, сам президент время от времени гласит для себя, что пора закатывать рукава и решать ту либо иную наболевшую делему, но позже, когда оказывается, что эта неувязка посильнее его, или старается перевести свою активность на другие рельсы, или откладывает такового рода решение до наилучших времен.

Сторонники президента хотят, чтоб его слова всегда сочетались с реальными делами, противники же отыскивают хоть какой повод, чтоб заверить, что слова и дела Путина в определенном случае разошлись. Сам Владимир Путин, если рассматривать его общественные выступления (а рассматривать другую сторону у нас, естественно, способности нет), в этом плане пробует своими умственными потенциалами подавить часто проявляющийся публичный негатив. Но он не готов рубить с плеча. Путин, видимо, вследствие собственной работы в спецслужбах, старается смотреться довольно расслабленно, что, нужно признать, в большинстве случаев выходит. Если он допустил ошибку, то ему, непременно, тяжело в этом признаться. За все те годы, когда он находился у руля русской политики, количество таких признаний можно перечесть по пальцам одной руки. Естественно, это очередное психологическое кольцо, рамки которого давят на Владимира Путина, ведь он соображает, что признание даже малозначительной своей ошибки – это повод для его оппонентов нанести точечный удар по всей выстроенной вертикали. А нежелание признавать ошибки увеличивает число его врагов. Такая политическая вилка.

Путин в достаточной степени предсказуем, но в то же время, как и хоть какой российский человек, в силу собственных соответствующих особенностей, довольно медлительно реагирует на наружные конфигурации. Как говорится, длительно запрягает, но зато стремительно едет, что и выражается в принятии нередко очень экстравагантных решений по вопросам, которые, казалось бы, добивались куда меньше рвения со стороны президента.
Сила психологии Путина в том, что она далека от политического безумия и шараханья из стороны в сторону. Но, как не удивительно, в этом есть и своя толика беспомощности. Дело в том, что человека, идущего по заблаговременно предсказуемому пути, впереди может ждать заблаговременно приготовленная преграда. Те, кто выудил своеобразную психическую инертность и прямолинейность, имеющую место быть у сегодняшней русской власти, может этой инертностью пользоваться. Если Владимир Путин не вожделеет встречать впереди себя неодолимых барьеров, то некоторая щепотка политического авантюризма ему очевидно не помешает.

Применены материалы:
http://www.vesti.ru/doc.html?id=904966

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,150 сек. | 12.52 МБ