СМЕНЩИКИ «САТАНЫ» И «МИНИТМЕНА» ЗАСТУПАЮТ НА БОЕВОЙ ПОСТ. СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ В НЕЯДЕРНОМ ОСНАЩЕНИИ И СОКРАЩЕНИЕ ЯДЕРНЫХ ВООРУЖЕНИЙ

СМЕНЩИКИ "САТАНЫ" И "МИНИТМЕНА" ЗАСТУПАЮТ НА БОЕВОЙ ПОСТ. СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ В НЕЯДЕРНОМ ОСНАЩЕНИИ И СОКРАЩЕНИЕ ЯДЕРНЫХ ВООРУЖЕНИЙ
Тема стратегического орудия в неядерном оснащении и воздействия этого фактора на процесс сокращения ядерного орудия обхватывает огромное количество качеств. Представляется, что для Рф данная тема более принципиальна, чем нередко обсуждаемая в средствах массовой инфы проблематика ПРО. Но, невзирая на чрезвычайную актуальность, она еще пока не много исследована и, в отличие от того что происходит в США, изредка дискутируется в русском экспертном обществе.
 
С чем связана актуальность этой темы? Можно указать несколько взаимосвязанных обстоятельств.
 
1-ая ПРИЧИНА
 
Развитие неядерных высокоточных вооружений достигнуло такового уровня, что серьезно дискуссируется вопрос о постепенной подмене функции ядерного сдерживания неядерным.
 
Казалось бы, неядерное высокоточное вооружение играет позитивную роль, содействуя понижению роли ядерных вооружений, а как следует, и их сокращениям. Но просматривается и обратная тенденция. Подавляющее преимущество в обыденных вооружениях одних стран вдохновляет рвение других стран к обладанию ядерным орудием с целью сохранить собственный суверенитет и проводить независимую политику, и, таким макаром, подрываются базы режима ядерного нераспространения.
 
Понижение роли ядерного орудия в стратегическом сдерживании за счет усиления акцента на неядерных высокоточных вооружениях может также привести и к подрыву стратегической стабильности, а не к ее укреплению. В связи с этим нередко приводится резон о том, что применение таких средств, как МБР либо БРПЛ в неядерном оснащении, может спровоцировать ответный ядерный удар, так как эти ракеты нельзя отличить от ядерных.
 
Время от времени высокоточные вооружения рассматриваются не как подмена ядерным, а напротив, как элемент, повышающий уверительность ядерного сдерживания. Например, существует мировоззрение, что «убедительная угроза внедрения высокоточного дальнобойного носителя с боезарядом в обыкновенном оснащении могла бы стать основой системы «предъядерного сдерживания», дополняющей систему ядерного сдерживания» (А.А.Кокошин, «Ядерные конфликты в XXI веке (типы, формы, вероятные участники»), М.: «Медиа-Пресс», 2003). В сентябрьском выпуске «Бюллетеня атомных ученых» (Bulletin of the Atomic Scientists) за 2012 год была размещена статья, посвященная ядерной доктрине Китайской Народной Республики. Создатели считают, что китайские баллистические ракеты в неядерном оснащении развертываются конкретно для выполнения этой функции.
 
2-ая И 3-я Предпосылки
 
Высококачественный скачок в развитии высокоточных неядерных вооружений начинает вызывать обеспокоенность в отношении выживаемости сокращающихся стратегических ядерных сил. В открытых публикациях рассматриваются сценарии превентивного обезоруживающего удара по русским СЯС, а именно с внедрением неядерных крылатых ракет морского базирования. Так как неядерное высокоточное орудие начинает получать контрсиловые способности, представляется резонным ставить вопрос о необходимости учета этого фактора при последующих сокращениях СНВ.
 
Некие типы неядерных вооружений ранее являлись предметом договоренностей меж Россией и США по сокращению СНВ, и на их распространялись ограничения и меры транспарентности. В текущее время наметилась тенденция вывода таких вооружений из-под ограничений.
 
Более броский тому пример – тяжкий бомбовоз В-1В. Этот тип вооружений более не является предметом Контракта о СНВ. Не стали также действовать ограничения на районы базирования В-1В вне государственной местности, и США более не должны уведомлять о перемещениях бомбардировщиков этого типа.
 
В то же время понятно, что томные бомбовозы В-1В несут в текущее время основную нагрузку ударной авиации в Афганистане. Ими доставлено более 60% бомб и ракет, примененных там по наземным целям. Есть планы повысить роль ТБ В-1В в Тихоокеанском регионе и с этой целью развернуть часть их на авиабазе США «Гуам». Понятно также, что со будущего года начнется штатная эксплуатация В-1В, вооруженных КРВБ типа JASSM-ER с дальностью более 500 миль. В определениях Контракта о СНВ такие типы крылатых ракет относятся к КРВБ большой дальности.
 
Для того чтоб предметно дискуссировать воздействие неядерных стратегических вооружений на роль и место ядерного орудия, до этого принципиально ответить на вопрос, что мы осознаем под «стратегическими вооружениями в неядерном оснащении».
 
Этот термин стал все почаще употребляться, но пока нет единства взглядов, какие типы вооружений следует такими считать. Спецы согласны только в том, что к стратегическим вооружениям относятся МБР и БРПЛ в неядерном оснащении. Согласно позиции администрации США системы вооружений, разрабатываемые в рамках программки «Быстрый глобальный удар» не будут окутаны новым Контрактом о СНВ, а как следует, и стратегическими их считать нельзя. Русская сторона, как понятно, имеет обратную точку зрения.
 
В отношении тех имеющихся систем, которые более не являются предметом нового Контракта о СНВ, нет единства даже в русском экспертном обществе. Есть также различные представления и в отношении крылатых ракет воздушного и морского базирования большой дальности.
 
ЕСТЬ И ДРУГИЕ ВОПРОСЫ
 
Как понятно, на переговорах по «старому» Договору о СНВ русская сторона пробовала ограничить скрытную противолодочную деятельность и предлагала меры, как это сделать. Эта же тема звучала и на шаге переговоров по СНВ-3 в конце 1990-х годов. Продолжает ли она быть животрепещущей в свете того, что русские подводные ракетоносцы, как и до этого, делают задачки по обеспечению ядерного сдерживания и, по-видимому, южноамериканские многоцелевые ПЛА, как и в годы прохладной войны, пробуют смотреть за ними? Тем паче что, судя по планам строительства Вооруженных сил, русские морские СЯС ожидает радикальное обновление, так как перед ОПК поставлена задачка к 2020 году выстроить восемь новых стратегических подводных лодок, вооруженных новым ракетным комплексом «Булава».
 
Если тема ограничения скрытной противолодочной деятельности как и раньше животрепещуща, то следует ли считать многоцелевые атомные подводные лодки носителями стратегического орудия в обыкновенном оснащении? Следует ли относить их противолодочное орудие (неядерные ракеты-торпеды либо торпеды) к стратегическому? Не считая того, как понятно, агентство DARPA Министерства обороны США разрабатывает дистанционно управляемые подводные аппараты, которые созданы для обнаружения подводных лодок потенциального противника и скрытного слежения за ними в течение долгого периода. Это тоже стратегическое орудие в неядерном оснащении?
 
Как понятно, Наша родина держится той позиции, что дискуссировать делему сокращения нестратегических ядерных вооружений можно только после того как ядерные авиабомбы США будут выведены из Европы. Не раз подчеркивалось, что Наша родина рассматривает это орудие как стратегическое, так как подлетное время тактической авиации государств НАТО, вооруженных этими авиабомбами, до русских районов развертывания стратегических МБР составляет пару минут. Следует ли это осознавать так, что если массивные неядерные авиабомбы и ракеты типа «воздух–земля» будут владеть контрсиловыми способностями против шахтных и мобильных МБР, то, будучи размещенными на базах тактической авиации НАТО в конкретной близости от границ Рф, они будут также рассматриваться как стратегическое орудие в неядерном оснащении?
 
Неувязка ПРО
 
Как понятно, противоракеты для системы ПРО местности США и их союзников будут обустроены неядерными боеголовками кинетического типа. Необходимо ли эти противоракеты также относить к стратегическим неядерным вооружениям? Либо следует делить стратегические наступательные и оборонительные вооружения в неядерном оснащении и рассматривать трудности, с ними связанные, по отдельности?
 
На взор создателя, навряд ли необходимо соединять эти две категории. Все же представляется, что русская позиция по ПРО стала бы более поочередной и убедительной, если б она озвучивалась в увязке с неувязкой стратегических вооружений в неядерном оснащении. Например, Наша родина заявляет о необходимости гарантий ненаправленности ПРО против русских СЯС. Как система ПРО, будучи оборонительной, может быть куда-то направленной? Какой сценарий ее внедрения против русских СЯС имеется в виду? Тот, в каком 1-ый удар наносят русские СЯС? Вероятнее представить, что идет речь о гипотетичном сценарии, когда обезоруживающий удар неядерными средствами наносят США и НАТО, а их системе ПРО отводится роль перехвата русских стратегических ракет, уцелевших после первого удара. Тогда почему бы не акцентировать эту идея очевидно? Во всяком случае, появился бы весомый резон против утверждения, кажущегося сейчас естественным для западной аудитории: русские опаски гипертрофированны, так как ограниченное количество противоракет в Европе очевидно недостаточно для того, чтоб нейтрализовать неоднократно превосходящие по количеству русские СЯС.
 
Перечень типов вооружений, которые можно рассматривать в качестве стратегических неядерных, этим не ограничивается. Высказываются представления, что к ним необходимо также относить обеспечивающие системы, включающие галлактические средства разведки и целеуказания, противоспутниковое орудие, ударные беспилотные аппараты и даже кибероружие.
 
Разумеется, если русская сторона вожделеет достигнуть прогресса в предстоящем сокращении ядерных вооружений, то придется ограничить этот перечень, определив ценности. Сейчас создается воспоминание, что в перечне ценностей только МБР и БРПЛ в неядерном оснащении, также типы вооружений, которые разрабатываются в США в рамках программки «Быстрый глобальный удар». Как понятно, действующая администрация США совсем отказалась от планов размещения боеголовок обыденного типа на баллистических ракетах. Вооружения для «быстрого глобального удара» еще пока находятся в стадии исследовательских разработок, которые могут продлиться не одно десятилетие. По этой причине есть огромные сомнения в том, что они представляют самую большую опасность для выживаемости русских СЯС в обозримом будущем, в отличие от КРМБ и КРВБ большой дальности. Последние повсевременно модернизируются и получают отменно новые способности в главном за счет совершенствования боеприпасов и обеспечивающих систем разведки и целеуказания.
 
Навряд ли делему стратегических неядерных вооружений получится решить методом введения новых договорных ограничений. По-видимому, путь ее решения состоит в повышении транспарентности и принятии однобоких обязанностей. Южноамериканскими неправительственными профессионалами этот вопрос уже интенсивно дискуссируется и предлагаются определенные меры по понижению обеспокоенности русской стороны растущим потенциалом СНВ в неядерном оснащении. Готовы ли русские специалисты эти меры дискуссировать? Пока такового чувства нет, и это событие еще раз подтверждает актуальность обсуждаемой темы.
 
Евгений Владимирович Мясников — кандидат физико-математических наук, директор Центра по исследованию заморочек контроля над вооружениями, энергетики и экологии.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,112 сек. | 12.54 МБ