Оборонная Россия: станут ли мечты реальностью?

Оборонная Россия: станут ли мечты реальностью?

ОПК становится воронкой, которая может втянуть значительную часть промышленной экономики страны
Роль оборонно-промышленного комплекса в русской экономике и внутренней политике стала получать очертания главной магистрали. Разумеется, что ставка на развитие оборонки понимается Путиным не больше и не меньше, чем метод модернизации промышленного потенциала Рф. Может быть, что предвыборное обещание – «двадцать триллионов до двадцатого года в ОПК» так и остается обещанием, но сильный наклон расходов бюджета в эту сторону уже действительность. По данным Минфина, расходы бюджета по разделу «Национальная оборона» на 2013 год выросли на 25,8% по сопоставлению с 2012 годом. Кстати, на этом фоне оказывается на виду тенденция уменьшения расходов в здравоохранении, образовании, культуре и кинематографии, социальной политике, также в разделах государственной экономики и общегосударственных вопросов.

Согласно докладу Стокгольмского интернационального института исследовательских работ заморочек мира (SIPRI), уже в 2011 году Наша родина вышла на третье место в мире по военным расходам и программкам перевооружения. Российский военный бюджет в 2011 году составил 71,9 миллиардов. долл. (рост более 9%), опередив английский (62,7 миллиардов. долл.) и французский (62,5 миллиардов. долл.). Естественно, фаворитами перечня как и раньше остаются США (711 миллиардов. долл.) и Китай (143 миллиардов. долл.), но возвращение Рф в «тройку» фаворитов – принципиальный сигнал, имеющий точное внешнеполитическое измерение. Если расходы на оборону в Рф продолжат расти такими темпами и в дальнейшем, то через три года Русская армия и ОПК сумеют воплотить самые значимые со времен распада СССР программки перевооружения. Например, к 2014 году русский военный бюджет сумеет возрости наполовину.

С другой стороны – классические нефтегазовые источники финансирования не растут настолько стремительно, как расходы, а новые не возникают. Такие темпы расходов возможно окажутся неподъемными для бюджета в рамках бездефицитной стратегии. Только часть военных расходов может покрываться за счет экспортных договоров.

Но тогда на что рассчитывает Путин? Тяжело сказать, как реалистична была оборонно-промышленная стратегия, описанная еще до президентских выборов (федеральная мотивированная программка развития ОПК на 2011–2020 годы), да и там уже было предвидено выделение 3 трлн. руб. военным заводам на реконструкцию. Средства большей частью должны пойти (и уже идут) на модернизацию оборудования, износ которого на многих предприятиях добивается 70%.

В принципе это маленькие средства, беря во внимание сегодняшние политические амбиции и аппетиты отрасли. Потому кроме модернизации за счет внутренних резервов будет нужно кооперация с наружными партнерами, по другому отставания не избежать. А это означает, во-1-х, необходимость подключения наружных инвестиций (может быть, правительственных займов), во-2-х, все-же необходимость закупки новых технологий не только лишь в Рф, да и в мире (привет от министра Сердюкова), в-3-х, неизменная борьба за расширение рынков сбыта военной продукции. Все это снова же тяжелая внешнеполитическая задачка, решаемая вместе МИДом, русскими корпорациями и разведслужбами…

Оборонка по сути та воронка, в которую может равномерно втянуться значимая часть промышленной экономики Рф. Естественно, вернуть советскую оборонно-промышленную машину навряд ли может быть, ну и в этом нет необходимости. Довольно уже того, что данная сфера может стать воплощенной на практике формулы «суверенной демократии».

Каким образом? Во-1-х, в сфере ОПК и в смежных отраслях (а это сотки компаний) занятых людей считается не меньше, чем в образовании и здравоохранении. Во-2-х, тут есть возможность настоящего госконтроля при одновременном доступе личного бизнеса в целый ряд сфер на стыке военного и штатского производства. В-3-х, эта ветвь более технологична и по ряду направлений тянет за собой всю экономику (допустим, развитие сферы ИКТ – это не только лишь продажа мобильников, это и создание программ, сетей, спутниковой навигации, специального оборудования и т.д.). В-4-х, не считая многообещающего бизнеса, как уже было показано, это принципиальный элемент притяжения союзников. В-5-х, давайте вспомним данные исследования Левады-Центра по анализу количества людей, имеющих загранпаспорта и реально выезжающих за рубежи бывшего Союза: 82% опрошенных россиян не имеют загранпаспорта; 78% не были за границей совсем. Тут мы обнаруживаем ресурс для политических манипуляций очень соответствующего и всем известного рода – запугивания населения угрозами наружного геополитического окружения.

Таким макаром, у нас нарисована картина частично закрытого квазимилитаристского страны. Как бы член ВТО, участник принципиальных глобальных процессов и обсуждений типа Давоса, с прозападными группами воздействия в Белоснежном доме и в Кремле и т.д. А на самом деле очень независящий от наружного доступа интернациональный субъект, искусно организующий вокруг себя очень конфликтных и непохожих партнеров, но с близкими системами суперпрезидентской власти. Именовать ли такую Россию и ее постсоветских союзников неосоветским альянсом, суверенной демократией, либеральной империей – остается только вопросом стилистических предпочтений. Главное, что таковой сценарий воспринимается как стоящий свеч: он понятен элите, не забыт популяцией, не считая того, сохранилась масса экспертов, заточенных на реализацию данного политического профиля.


Александр Валерьевич Караваев — заместитель генерального директора Информационно-аналитического центра МГУ

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,129 сек. | 12.8 МБ