Сирийская головоломка и эволюция мировой системы

Сирийская головоломка и эволюция мировой системыНа наших очах в режиме реального времени происходит становление полицентрического, «пост-американского» мира. Процесс этот имеет нелинейный нрав, а его линия движения, как писал еще посреди 1990-х гг. один из больших экономистов современности Ч.Киндльбергер, будет безизбежно пролегать через конфликты разной степени интенсивности (1). В текущее время регионом высокой конфликтности стало Восточное Средиземноморье, где объединились сходу несколько узлов противоречий, развитие которых зополучило остро драматический нрав. И если ранее эти противоречия находились «под спудом» авторитарных режимов, то на данный момент, после «арабских революций» 2011 года, они начали проявляться в открытой форме. Эти противоречия и препядствия по необходимости требуют всеохватывающего подхода и решения с учетом сохранения единства и территориальной целостности расположенных в данном регионе стран. В неприятном случае «ящик Пандоры», единожды распахнутый, закрыть уже не получится, и хаос, вырвавшись за рамки Сирии и всего региона, поползёт далее.

Сирийский кризис вновь напомнил: некие участники сегодняшних катастрофических событий, решая свои личные задачки (ослабление возвысившегося в итоге «арабских революций» Ирана, распространение воздействия «неоосманской» идеологии на примыкающие арабские страны, рвение приобрести «гарантии» собственной безопасности путём расчленения Сирии), упускают из виду общую картину происходящего, а поэтому оказываются неготовыми к вероятным неблагоприятным для их изменениям обстановки. А такие конфигурации таят внутри себя немалые угрозы: и для территориальной целостности Турции, и для стойкости политических режимов в «нефтяных монархиях» Персидского залива, начиная с Саудовской Аравии. И это – только самые тривиальные последствия сегодняшних событий в Сирии и вокруг нее. Мне тяжело осознать: как можно рассчитывать на только подходящее развитие событий, когда финал и последствия сирийского конфликта никому «не дано предугадать», а предусмотренный для Сирии «ливийский сценарий» оказался очевидно неработающим? В отличие от режима личной власти в Ливии, политические университеты в Сирии нацелены на выполнение определенных соц задач, что отлично понятно на Западе. Работающий в Английской школе экономики Антонио Гуистоцци пишет: «Политическая стратегия, исключающая риск лишней взаимозависимости армии и штатского общества, подразумевает усиление невоенной поддержки правящим группам в процессе взращивания соц, экономических и религиозных групп как самостоятельных общностей при удалении вооруженных сил от муниципального управления. Такая, к примеру, модель контролируемой либерализации, сделанная Хафезом Асадом (папой сегодняшнего президента Сирии — А.В.) после 1970 г., хотя заработала эта модель только так как Асад имел значительную поддержку в самой армии» (2). Добавлю, что на данный момент у Сирии нет кандидатуры той модели, которую сделал отец сегодняшнего президента; при помощи автомата трудности этой страны не решить, тем паче при опоре на исламский радикализм.

США пробуют использовать сирийский кризис для сохранения собственных позиций в мировой системе и ослабления собственного основного геополитического противника (и «по совместительству» головного кредитора) — Китая. Пекин, в свою очередь, сознает, что удар по Дамаску значит подрыв позиций Тегерана, стратегического союзника Сирии, и угрожает перекрыть поток иранской нефти в Поднебесную, а тем – «сдержать» КНР в Азии и на Тихом океане.

Америке приходится действовать сходу на нескольких направлениях. Одно из их – противодействие наступлению Китая в АТР. Далековато не закончена «антитеррористическая» миссия США в Афганистане. Роль Соединенных Штатов в свержении режима М.Каддафи, по воззрению неких западных аналитиков, показывает на новое направление деятельности Вашингтона – «борьбу за Африку», предположительно все с этим же Китаем. Появляется, таким макаром, ситуация очевидного «перенапряжения сил» — денежного, экономического, ну и просто физического. Южноамериканские специалисты предупреждают сегодняшнюю администрацию: прямое роль СШ
А в сирийском конфликте возможно окажется очень накладным, ввиду его вероятной значимой длительности. И тут навязываются сравнения. Так, по оценке Нобелевского лауреата по экономике Джозефа Стиглица, военные экспедиции в Афганистан и Ирак прирастили госдолг США на 1,2 трлн. баксов. Правда, можно сослаться на мировоззрение знатного денежного аналитика Анатоля Калецки: муниципальный долг, деноминированный в государственной валюте (т.е. в баксах США – А.В.), не грозит экономической безопасности Америки (3). Но скопление Соединенными Штатами долговых обязанностей косвенно провоцирует защитные меры со стороны кредиторов, в т.ч. дедолларизацию внешнеэкономических расчетов, в какой всё более сознательно и интенсивно участвуют не только лишь Китай, Наша родина, Иран, да и стратегические союзники США – Япония, Южная Корея и даже Саудовская Аравия.

Продолжающийся сирийский кризис увеличивает тревожные настроения на Западе. Иногда в их звучит озабоченность судьбой всей евроатлантической цивилизации. Часть южноамериканского истеблишмента задается вопросами: что отыскивает администрация США «в краю далеком»? каковы вероятные последствия этих исканий для Америки и ее роли в мире? Г.Киссинджер, к примеру, предлагает сконструировать новейшую стратегию Америки в отношении Арабского Востока заместо исступленного рвения свергнуть Башара Асада. Мэтр американской дипломатии обращается к своим наименее опытным сотрудникам с просьбой не забывать о «незавершенной миссии» в Афганистане и о системообразующей роли экономики в формировании внешнеполитической стратегии США.

Демилитаризация наружной политики – всё-таки более действенный способ трансформации мировой системы в новое полицентрическое качество. И тут мы смотрим взаимодействие и переплетение наружных и внутренних причин развития. Политические революции на Арабском Востоке («арабская весна» — публицистический штамп, преднамеренно вводящий в заблуждение и без того потерявшую ориентацию «мировую общественность») имеют форсированный нрав, являются «забеганием вперёд» (как писал ещё в 1970 гг. Н.А.Симония) по отношению к замедленным темпам развития обычного общества в этих странах. 2-ой шаг политических революций на Арабском Востоке, которые захватят сейчас «нефтяные монархии» Персидского залива, неизбежен. Этот процесс можно притормозить, но предупредить – нереально. Вмешательство части правителей Персидского залива в конфликт в Сирии только приближает развязку — «смену режимов» в странах Залива, демонтаж других муниципальных образований нарисованного на американских картах «Большого Близкого Востока» и уход в (политическое) небытие целого ряда сегодняшних лидеров…

Не так давно заявил о для себя очередной принципиальный фактор в эволюции ближневосточного сектора мировой системы — прекращение (после потрясений 2011-2012 гг.) самоизоляции 1-го из «новых региональных лидеров» — Египта. Президентские выборы в Египте проявили: страна-цивилизация вновь обращается к активной наружной политике под флагом мыслях панарабизма. В новых интернациональных отношениях Арабская Республика Египет чуть ли согласится с руководящей ролью мыслях неоосманизма и стоящих за ними сил на «Большом Ближнем Востоке».

Мы также лицезреем, как в Восточном Средиземноморье апробируются два подхода к разрешению конфликтов, затрагивающих современную Мир-систему в целом. Назовём их условно – исторический (Наша родина и Китай) и политологический (США, Великобритания, Франция). Можно представить, что «исторический» подход, учитывающий сложнейшую этносоциальную, культурно-религиозную, общественно-политическую ткань сирийского (и хоть какого обычного) общества, рассчитан на постепенную трансформацию авторитарного режима в направлении того, что Фарид Закария зовёт «нелиберальной демократией». В противоположность этому в базе «политологического» подхода лежит навязываемая снаружи (обычно, силой, часто под бомбами) перестройка институтов («смена режима»). Такая «перестройка» потерпела полное фиаско в Афганистане и Ираке, а равным образом и в Ливии, где разрушение институтов гос власти имело следствием паралич управления – с будущим расчленением этой страны уже в наиблежайшей перспективе. Противоположность этих 2-ух подходов – основная причина давления США и их союзников (других государств НАТО, «нефтяных монархий» Персидского залива) на Россию и Китай в пользу повторения «ливийского сценария».

Неопределенность перспектив решения «сирийской г
оловоломки», также невольные исторические параллели не могут не оказывать влияние на поведение Америки. В свое время пленение янки в Тегеране и плохая попытка их вызволения сработали, в ряду других причин, в пользу республиканцев на выборах 1980 года (избрание Р.Рейгана президентом США). Появляется естественный вопрос: как будет сейчас, если США прямо вмешаются в «сирийский кризис»? Хоть какой соображает: резкие, необмысленные движения Запада могут привести к еще большему усилению Ирана (и приходящего в себя после революционного брожения Египта), при этом не непременно на антизападной базе. Не стоит также забывать, что в 2003 г. одержимый мыслью ликвидирования иракского «оружия массового уничтожения», которого, как понятно, не было в природе, Дж. Буш-младший преподнес Тегерану сказочный подарок, решив для Ирана делему «ненавистного» Саддама Хусейна. И вот сейчас появляется новый вопрос из разряда «гамлетовских»: как значимым, применимым ли для Америки окажется усиление Ирана после неминуемой «смены режимов» в арабских странах Персидского залива? Ясно, что Г.Киссинджер и Б.Скоукрофт размышляют о таковой перспективе. Любопытно, а что задумываются об этом Б.Обама и М.Ромни? Как-то Дж.К.Гэлбрейт обронил фразу: «Политика есть искусство выбора меж катастрофой и огорчением». Мне кажется, на данный момент Запад стоит конкретно перед таким выбором.

Основная неувязка для Запада сейчас – не смена того либо другого режима на Ближнем Востоке либо где-либо ещё, а возобновление экономического роста в Америке и Западной Европе. Неувязка не из обычных. Лучистые идеи типа «пакта экономического роста» требуют концентрации усилий; экономический рост вызывается действием в большей степени внутренних причин, и развитие государств Европы не может ориентироваться, скажем, на «вспомоществование» наикрупнейшей экономики Евросоюза Германии. Солидарная деятельность по восстановлению экономики Западной Европы будет снижать значимость сирийского кризиса для этих государств; и напротив, чем больше нагнетаются страсти по Восточному Средиземноморью с целью отвлечь внимание населения от слабости сегодняшних элит Евросоюза в борьбе с экономическим и денежным кризисом, тем паче бескомпромиссным будет неожиданное отрезвление европейской общественности.

Прошлый генеральный секретарь ООН Кофи Аннан представил, что решение «сирийской головоломки» в решающей степени находится в зависимости от политической воли и штатского мужества В.Путина и Б.Обамы. Не споря с этим заявлением по существу, сделаю одно уточнение. Решение «сирийской головоломки» подразумевает обязательное выполнение участвующими в решении 2-ух подготовительных «концептуальных» критерий. Во-1-х, признания всеми (без изъятий и исключений!) принципа единства и территориальной целостности Сирии. Во-2-х, прекращения деления государств и народов на «малые» и «большие», на «избранных» и «изгоев». Только тогда получится выработать механизмы разрешения сверхсложных региональных и локальных конфликтов современности. И только в данном случае переход мировой системы в новое полицентрическое состояние (к «единству в многообразии») даст реальную надежду на утверждение в жизни планетки ценностей мира и развития.

_______________________

(1) Kindleberger Ch.P. World Economic Primacy: 1500- 1990. N.Y.- Oxford: Oxford University Press, 1996, p.228.
(2) Giustozzi A. The Art of Coercion. The Primitive Accumulation and Management of Coercive Power. N.Y. : Columbia University Press, 2011, p. 54.
(3) Kaletsky A. Capitalism 4.0 : The Birth of a New Economy. L.- N.Y. : Bloomsbury, 2011.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,127 сек. | 12.48 МБ