Станислав Тарасов: В Турции реализуются сценарии генералов

Станислав Тарасов: В Турции сбываются сценарии генераловВ турецких СМИ стали интенсивно муссировать тему отставки министра зарубежных дел Турции Ахмеда Давутоглу в связи с его сирийской политикой. О вероятности такового хода событий ИА REGNUM писало еще в мае месяце. Сейчас же эта мысль — в различных вариациях — звучит уже открыто в устах многих политиков, но сначала, оппозиционных. Так зампред главной оппозиционной Народно-республиканской партии (CHP) Турции Гюрсен Текин в эфире телекомпании CNN Turk, подтвердил, что в политическом закулисье считают, что Давутоглу " сделал мигрень не только лишь для партии "Справедливость и развитие", да и для всей Турции, и сейчас Эрдоган готовится сдвинуть его с занимаемой должности". Оппозиционер утверждал, что Давутоглу провалил внешнюю политику Турции, а на этой должности его сменит Намык Корхан, который, по словам Текина, "является принципиальным лицом для наружной политики Турции". Ранее группа депутатов той же турецкой оппозиционной НРП ужа выражала вотум недоверия министру. По сообщению газеты Cumhuriyet, в их заявлении в парламент, а именно, говорилось: "Из-за неудачной деятельности министра Давутоглу окружающие страны винят Турцию и выступают с опасностями в адресок страны. Появились новые задачи с примыкающими странами, а Турция находится на пороге войны, лишена способности вести независимую политику, государственная безопасность страны находится под опасностью". А не так давно сбитый в воздушном пространстве Сирии самолет-разведчик стал еще одним поводом для фаворита НРП Кемаля Кылычдароглу сделать заявление, что "в истории Турции не было ни 1-го политического деятеля, который обращался бы к странам Востока от имени Запада, как это делают Эрдоган и его министры".

Правду, что в большой политике нередко не бывает дыма без огня, подтвердил и тот факт, что на деньках глава МИД Турции Ахмед Давутоглу устроил трехчасовую встречу с журналистами, на которой он озвучил собственный главный, но многозначительный тезис: " У меня нет личной политики, я осуществляю политику турецкого правительства". Это — открытый намек на то, что и в правящей партии Турции появились силы, которые пробуют списать все провалы во наружной политике страны лишь на главу МИД, сделать из него "козла отпущения".

То, что в руководстве Турции идет подковерная жесткая политическая борьба догадывались многие специалисты. Верхушкой айсберга можно считать заявление, изготовленное в конце июля советником президента Турции Ахметом Севяром о способности Абдуллы Гюля баллотироваться еще на один президентский срок. Правда, зампредседатель правящей партии Хусейн Челик пробовал скорректировать этот выпад со стороны президента. В интервью газете Milliyet он убеждал, что "меж Гюлем и Эрдоганом имеются глубочайшие дружественные и братские дела, которые не будут пожертвованы из-за борьбы за должность", что "дружба этих людей прошла много испытаний, и если Эрдоган будет кандидатом в президенты, то Гюль свою кандидатуру не выставит". Все же, аппарат президента на публике отдал осознать, что во отношениях меж главой страны и премьер-министром не все смотрится совершенно точно.

Есть и другие признаки противоборства Гюль-Эрдоган. Находящийся в кутузке по обвинению в подготовке муниципального переворота (операция "Balyoz" ("Кувалда") контр-адмирал Фатих Ильгар выложил в Twitter звукозапись, где утверждается, что "меж Гюлем и Эрдоганом идет борьба, в итоге чего какой-то из них покинет политическое поле, и что турецкие вооруженные силы подготовились к схожему развитию событий. Этот разрыв добивается собственного пика".

В каком же лагере в этой ситуации оказался глава МИД Давутоглу? До недавнешнего времени триумвират Эрдоган-Гюль-Давутоглу называли "одним из самых основных причин в новой ближневосточной истории". Так как он производил турецкую внешнеполитическую концепцию — "ноль заморочек с соседями". Сначало эта доктрина воспринималась в качестве рвения Турции сделать подходящие наружные условия для проведения политики модернизации, отказа от изоляционистской политики с сохранением стабильности в регионе. При всем этом Анкара отда
вала для себя отчет в том, что ей нужно иметь конструктивные, доверительные дела с действующими геополитическими и региональными центрами силы. Используя большой опыт лавирования и накопленное веками дипломатичное мастерство, Турция могла гласить об большущих успехах в собственной наружной политике. Шел бурный политический, а потом и экономический роман с Россией, выстраивались взвешенные дела с Ираном и Сирией, налаживались дела и с Китаем. Эти причины турецкая дипломатия справедливо занесла в актив доктрины "стратегической глубины", что выводило ее на уровень ведущей региональной державы. Конкретно эту позицию и зафиксировал в собственном уже упомянутом трехчасовом интервью Давутоглу. "В 1-ые годы моего пребывания в должности министра наша страна имела посольства только в 93 странах мира, — гласил он. — Сейчас это число составляет 131. Во-2-х, отмена въездных виз в Россию казалась кое-чем невозможным, а сейчас это действительность. Мы смогли также обеспечить вовлеченность нашей страны во все международные структуры". Кстати, неслучайно в 2010 году по версии журнальчика Time, Давутоглу в паре с вице-премьером Турции Али Бабаджаном вошел в перечень 100 самых влиятельных личностей мира. Как писала газета Zaman, "в то время, как Европа борется с денежным кризисом, а арабский мир затянут в политические конфликты, Турция стала региональным примером экономического роста и демократизации, как во внутренней, так и во наружной политики". Роль конструктора новейшей наружной политики Турции сыграл 53-летний министр зарубежных дел Турции Ахмед Давутоглу, который заслужил интернациональный авторитет за свою "неутомимость и трудовую этику".

Что все-таки вышло далее? Как считает экс-генеральный директор Министерства индустрии и торговли Турции, создатель книжки "Затопленные Западом", политолог Бюлент Эсиноглы, "кое-где сначала 2011 года наружняя политика правящей партии стала прикрываться госдепом США, что отыскало прямое отражение в почти всех заявлениях министра зарубежных дел Турции Ахмеда Давутоглу". Другими словами, Давутоглу или примкнул стопроцентно к Эрдогану, или повел свою игру, балансируя меж 2-мя "центрами", что сказалось, а именно, в его решимости подписать известные Цюрихские протоколы по урегулированию отношений с Арменией. Но потом, как утверждает Эсиноглы, "Эрдоган стал идентифицировать ситуацию в регионе только с южноамериканским проектом "Большой Ближний Восток" (ББВ), и принудил собственного министра зарубежных дел глядеть на все трудности региона "через это геополитическое окно". В конечном итоге, как начался парадокс "арабской весны", Турция резко сменила векторы в своей ближневосточной политике. Выступая перед парламентариями, глава МИД Давутоглу уже констатировал: "В текущее время рождается новый Ближний Восток, где Турция — хозяйка, она находится в авангарде перемен, способна найти будущее Близкого Востока, как фаворит нового регионального порядка". При всем этом он предложил новый термин для обозначения турецкой наружной политики — "разумная мощь", что стремительно привело не только лишь к конфронтации практически со всеми соседями, да и лишило турецкую дипломатию умственной составляющей, потере способности хорошо приспособиться к складывающейся сложной политической обстановке в регионе. Стала тривиальной завышенная оценка мощи Турции, ее недооценка способностей для демонстрации собственного воздействия в регионе со стороны других центров силы, а именно, со стороны Рф, Китая и Ирана. Конкретно этот фактор все в большей и большей степени стал толкать Турцию, в объятия Запада, который прямо на очах превращал ее в инструментарий воплощения проекта "Большой Ближний Восток", с другой — вводить страну в зону возможной региональной дестабилизации. Так, Турция сначала поддерживала Каддафи, призывала западные страны не вмешиваться в происходящие в Ливии действия. Но потом Анкара "внезапно" изменила свое отношению к Ливии. Точно так же Анкара сначала поддерживала собственного союзника президента Сирии Башара Асада, потом "передумала".

Сложилась ситуация, при которой силы, пришедшие к власти в странах победившей "арабской весны", стали плохо принимать Турцию. Вточности такая же динамика наблюдается и в отношениях Турции с примыкающим Ираном. Турки подписали с США соглашение по размещению на собственной местности радаров ранешнего оповещения, входящих в противоракетную систе
му ЕвроПРО, что вывело ее на уровень противоборства сходу с Ираном и практически с Россией. В конечном итоге, как писала турецкая газета Radikal, "Турция под давлением США стала ворачиваться к наружной политике периода "прохладной войны".

Но главный состоявшийся геополитический парадокс все таки в другом. Сейчас если курды Турции, Сирии, Ирака и Ирана сольются, то для Анкары начнется реальный геополитический ужас в виде сотворения независящего Курдистана и неизбежной утраты части собственной местности. "Мы не позволим формирования террористической структуры около нашей границы, — заявил Ахмед Давутоглу, выступая по турецкому телевидению. — Мы оставляем за собой такое право… кто бы это ни был — Аль-Кайеда либо Курдская рабочая партия. Мы считаем это делом государственной безопасности и предпримем все нужные меры". Другими словами, если ранее под террористами в Турции предполагали только курдских боевиков, то сейчас она стала убежищем и для " Аль-Каиды". С аналогичным заявлением не так давно выступил премьер-министр Эрдоган. Только заметим, что дестабилизация обстановки в Турции и вокруг нее заходит, как в сценарные разработки южноамериканского проекта "Огромного Близкого Востока", так и является одним из озвученных турецкими СМИ вариантов операции "Бальоз", когда в силу "чрезвычайных событий" вступает в действие военный фактор, и власть в стране равномерно перетекает в руки генералов. Так что конкретно препядствия наружной политики стали разваливать внутренний баланс политической власти в стране.

Но пока, похоже, готовится вариант отставки только главы МИД Давутоглу. Что все-таки касается оппозиции, инициирующей на публике этот процесс, то навряд ли она предложит реальную кандидатуру наружной политики, а призывы возвратиться назад к политике статус-кво, будут означать или реанимацию мыслях Кемаля Ататюрка, или новый курс, осуществляемый уже генералами.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,132 сек. | 12.89 МБ