Создается российское DARPA

Создается российское DARPA
ФПИ как реакция на военно-техническое отставание
28 сентября Госдума приняла в 3-ем чтении закон «О Фонде многообещающих исследований» (ФПИ), а не так давно его одобрил Совет Федерации. Нет никаких колебаний, что уже в последнее время начнется формирование структуры, которую именуют русским DARPA. В № 28 еженедельник «ВПК» оценил перспективы ФПИ.

Идею сотворения в РФ структуры, схожей Управлению многообещающих исследовательских работ МО США (Defense Advanced Research Projects Agency – DARPA), приписывают, а именно, основному «двигателю» этой инициативы – вице-премьеру Дмитрию Рогозину. Но в первый раз в таковой форме – нужен аналог DARPA – она была высказана еще в 2010 году Дмитрием Медведевым. Занимая тогда президентский пост, он произнес: «Пока нет действенной структуры, которая бы занималась заказом прорывных исследовательских работ и разработок в интересах обороны и безопасности, в том числе исследовательских работ многообещающих, пусть и очень рисковых. Необходимо помыслить об организации таковой деятельности». В качестве примера Медведев привел конкретно южноамериканское оборонное агентство.

Главные отличия

Кстати, формулировка, очень схожая на вышеприведенную, содержится и в тексте закона о ФПИ: «В целях содействия осуществлению исследований и разработок в интересах обороны страны и безопасности страны, связанных с высочайшей степенью риска». Таким макаром, еще два года вспять Медведев «угадал» с определением. Но сделать схожую структуру пробовали и ранее. В 1993-м министр обороны Павел Грачев отдал приказ сформировать Научный оборонно-технический совет, который был должен производить планирование многообещающих оборонных технологий. Совет действовал во главе с первым замминистра обороны Андреем Кокошиным. В то время стратегических прорывных исследовательских работ не вышло. Общее состояние русских «оборонки» и ВС принудило военное ведомство заниматься «латанием дыр». Еще ранее похожие органы существовали в СССР.

Считается, что с созданием ФПИ мы должны получить аналог DARPA. Видимая связь явна: и русский фонд, и южноамериканское агентство призваны заниматься одним и этим же – обеспечивать технологическое приемущество. Все же есть значительные различия.

1. DARPA является управлением МО США. Оно независимо исключительно в очень узеньком смысле – его научные разработки ведутся в отрыве от исследовательских работ в главных военно-научных центрах. НИОКР в интересах Пентагона могут быть разбиты на две главные группы: внутренние, выполняемые в оборонных научно-исследовательских лабораториях – Ливерморской, Лос-Аламосской государственной, Линкольна, Армии США в Натике; наружные, выполняемые в корпорациях, институтах, на малых инноваторских предприятиях, время от времени в кооперации с перечисленными оборонными лабораториями.

Русский ФПИ, напротив, не имеет непосредственного отношения ни к военному ведомству, ни к ведущим оборонным НИИ. Каким конкретно образом, на какой кадровой и научно-технической базе будет строиться его деятельность, пока непонятно.

2. DARPA подчиняется конкретно управлению МО США, ФПИ – правительству и президенту РФ.

3. Наш фонд в согласовании с текстом закона «формирует научные представления о вероятных опасностях, критически важных для обороны страны и безопасности страны, причинах их появления и путях устранения». Выходит, что ФПИ получает право заниматься вопросами доктринального нрава и может в некий степени отвечать за формирование оборонной политики страны, другими словами базовая военная наука в Рф, по-видимому, будет зависеть от его деятельности.

4. DARPA имеет рабочие группы, которые занимаются генерированием мыслях. Агентство, обычно, само разрабатывает проекты, а позже отыскивает для их исполнителей. Русский же фонд только «организует поиск, заказ на разработку, апробацию и сопровождение инноваторских научно-технических мыслях, передовых конструкторских и технологических решений в области разработки и производства сверхтехнологичной продукции военного, специального и двойного назначения». А главной целью деятельности ФПИ является содействие осуществлению исследований и разработок.

Направьте внимание на ключевики «содействие» и «сопровождение». Сергей Иванов объяснил: «Никакого органа, приблизительно аналогичного южноамериканскому DARPA, мы точно создавать не будем. Но распределять потоки, в том числе экономные, на финансирование базовой науки, так именуемых поисковых исследовательских работ, необходимо…» В чем либо это припоминает некие уже сделанные ранее госкорпорации, владеющие никак не нанобюджетом.

5. Кстати, о расходах. Годичный бюджет ДАРПА составляет менее 3-х млрд баксов. Деньги, которыми будет оперировать русский ФПИ, по данным открытых источников, должны составить от 3-х до 12,5 млрд баксов в год. Некие источники приводят цифру три млрд рублей. По другим данным, фонд раз в год станет разрабатывать 150 проектов ценой от 1-го до 90 миллионов баксов и 10 проектов – от 50 до 90 миллионов. Таким макаром, в заявленные три млрд рублей не уложиться точно. И естественно, если для того, чтоб положить нехороший асфальт на участок дороги длиной пару км в Подмосковье, требуется около шести-семи миллионов рублей, то не может быть и речи о многообещающем исследовании за миллион баксов – 31 миллион рублей.

Таким макаром, если тормознуть на цифре три млрд баксов, бюджеты ФПИ и DARPA равны. Но стоит учитывать разницу в каждогодних объемах военных расходов: у Рф это около 50–60 млрд, у США – немногим меньше 700. К примеру, в 2011 году военный бюджет США составил 672 млрд баксов, а надлежащие расходы РФ – около 50. В связи с реализуемой триллионной Госпрограммой вооружения до 2020 года (ГПВ-2020) оборонные расходы РФ в 2013-м существенно увеличатся и составят в пересчете на нынешний курс около 75 млрд баксов. Военный бюджет США остается примерно на том же уровне: в 2012 финансовом году было заявлено 662 млрд. Отталкиваясь от этих цифр, получаем, что DARPA употребляет примерно 0,45 процента от оборонного бюджета, в то время как русский ФПИ – минимум четыре. А если принять на веру сумму 12,5 млрд, то целых 16,5 процента (шестая часть оборонного бюджета страны).

Для чего нашему фонду таковой объем средств, когда за рубежом в пропорциональном отношении обходятся существенно наименьшими ассигнованиями?

Наш ОПК – не место для конкуренции

Остается открытым вопрос о том, как будет действовать ФПИ при выборе исполнителей одобренных им разработок. У DARPA есть с кем проводить тендер: здесь и «Боинг», и «Локхид Мартин», и «Дженерал дайнемикс», и ряд компаний и консорциумов гораздо меньше, которые могут создавать целые команды для роли в конкурсе. На русском рынке основались одни монополисты.

Показателен пример с ролью ГКНЦП имени М. В. Хруничева в конкурсе на разработку многообещающей ракеты-носителя: центр стал единственным участником и соответственно победителем. За другими примерами также не нужно далековато ходить – кто будет конкурировать с ОКБ Сухого в области сотворения многообещающих авиационных систем и комплексов фронтовой авиации? «Выгоды» от такового состояния явны: монополист всегда делает дороже и наименее отменно, потому что заказчику просто не из чего избрать.

Другое дело, что монополизация российского рынка – итог не злой воли некоторой группы политиков и предпринимателей, а следствие беспристрастных экономических процессов, погрузивших русскую «оборонку» в 90-х годах прошедшего века в состояние глубочайшего упадка. Итоговой картины это никак не меняет.

Высказываются разные точки зрения по поводу необходимости сотворения ФПИ. А именно, есть мировоззрение, что фонд – это очередной денежный насос для откачки средств из бюджета. Также считается, и пока этот взор получил, непременно, огромную поддержку, чем предшествующий, что ФПИ вправду поможет высококачественному переоснащению Вооруженных Сил, ликвидирует отставание с технической точки зрения и послужит делу развития страны, в том числе в секторе штатских нововведений. В последнем случае опять уместно вспомнить DARPA, деятельность которого содействовала рождению глобальной сети Веб.

В силу собственного осознания

Все же в свете всего вышеизложенного представляются вероятными и другие варианты. Так, не лишена оснований догадка о том, что ФПИ создается в целях «обойти стороной» МО РФ как при формировании, так и при реализации муниципального оборонного заказа, в особенности в области НИОКР. Как понятно, в последней сфере наблюдаются особые пробелы.

Можно представить, что если DARPA создавалось благодаря южноамериканскому оборонному ведомству, то русский ФПИ – вопреки МО РФ. В российском Минобороны в ближайшее время наблюдаются пробы откровенного лоббирования поставок и разработок определенных типов вооружений. Не является ли создание фонда попыткой нивелировать этот процесс?

Другой нюанс, по нашему воззрению, состоит в том, что Наша родина, создавая ФПИ, реагирует, как может, на собственное отставание. А ведь когда США делали свое агентство, они отвечали на наше приемущество в космосе.

У DARPA в ближайшее время были препядствия с бюджетом. В марте предполагалось урезать его практически вдвое – на 1,4 млрд баксов. Все же ученые отстояли свои средства – около 2,8 млрд. Одно из обоснований сокращения средств – необходимость жесткой экономии, на которой настаивал Барак Обама. С другой стороны, такие пробы урезать финансирование можно разъяснить тем, что нужное технологическое приемущество США уже достигнуто. Тем паче что основной военно-технологический соперник преподнес янки очередной «подарок»: сейчас русские спутники не выходят первыми на орбиту, а часто падают.
Григорий Воеводин

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,124 сек. | 11.94 МБ