Танкист Александр Большаков: Мне БТ-7 нравился больше, чем Т-34

Танкист Александр Большаков: Мне БТ-7 нравился больше, чем Т-34

Один из знаков бронетанковой мощи страны Советов были танки серии БТ. До сего времени всех, кто лицезреет кадры кинохроники с их ролью, восхищают их скоростные и маневренные свойства. (СМОТРИМ ВИДЕО единственного оставшегося на ходу танка БТ-7)

Танкист Александр Большаков: Мне БТ-7 нравился больше, чем Т-34В свое время создателю довелось пообщаться с танкистом, который в дальнем 1938 году начал службу на танках БТ-5 и БТ-7. Александр Иванович Большаков родился в 1918 году в селе Обшаровка Приволжского района Куйбышевской области. В Армию его призвали в августе 1938 года — в Песчанку, танковое подразделение под Читой. Потом ему пришлось вести войну с японцами на реке Халхин-Гол.

— Наше учебное подразделение было единицей танковой бригады, Она стояла в Монголии, а учили в Песчанке. Позже мы тоже попали за границу. Я был должен быть командиром танка. У командиров ставка в учебе была на овладение всеми специальностями. Чтоб, если необходимо, я мог поменять и водителя.

— Что представляли собой учебные стрельбы?

— Стреляли по мишеням-щитам 1х1 с дистанции 600-800 метров. Чтоб произвести выстрел, непременно останавливались, т.к. числилось, что сцепление могло сорвать отдачей. На БТ с ходу вообщем стрелять воспрещалось. Необходимо было непременно тормознуть. Когда едем, я кричу механику: "Дорожка!", — заряжающему: "Заряжай!". Как выстрел произведен, механик отпускает педаль, и пошел вперед, до последующего выстрела. Можно сказать, что все было доведено до автоматизма.

— Как нередко занимались стрельбами?

— Нередко, по программке командира роты. К примеру, упражнение по передвигающимся мишеням: Т-26 тянул мишень, по ней мы и работали. Если откровенно, полигон был знакомым, и стрелять было просто.

-Правда ли, что танкисты не обожали стабилизаторы на БТ-7?

— По правде, сложные они для нас были, потому мы их отключали. Как? Сами не занимались, обращались к ремонтникам, там были спецы по прицелам. Со стабилизатором необходимо точно найти дистанцию, по другому наводи не наводи, пушка не выстрелит. А дистанцию определяли на глаз, помножишь в уме и получишь, сколько необходимо.

— Много приреканий было по поводу трехскоростной коробки. Что та, типо, была так сложной в воззвании, что ее эксплуатировать мог только опытнейший механик-водитель. А неопытный, чтоб переключить, обязан был даже останавливаться.

— Мы переключали на ходу эти трехскоростные коробки (4-ая скорость на ней задняя), я не помню, чтоб были какие-либо трудности.

— Поведайте по зенитные пулеметы.

— ДТ ставили не на все танки. Но они у нас были, хотя тогда мы считали, что реально в парящий самолет попасть очень тяжело. В принципе, это может быть, вот только какой вред нанесет оно, такое вот попадание…

— Радиостанции были на всех машинах либо лишь на командирских?
— На БТ-7 на всех, БТ-71-ТК-1. Станции работали отлично, но были массивными. Устанавливались в нише башни: с одной стороны приемник, с другой передатчик, а посреди "унформер", он электроэнергию производил.

Танкист Александр Большаков: Мне БТ-7 нравился больше, чем Т-34

— Как в БТ было тесновато? Угорали от пороховых газов?

— Как, не знаю, но тесновато. Развернуться негде, в бою гильзы летят, дым, дышать нечем. Вентиляции нет, вот на "тридцатьчетверке" вентиляция уже появилась. По поводу угорали либо нет, вот, что мне вспомнилось. В году 43-м, зимой, мы танки в землю закапывали, устраивали "парники", чтоб они всегда теплыми были. Рыли ров глубиной 4 м, шириной 3,5 м и длиной 25 м. Загоняли танки по три штуки, накладывали настил из бревен, из брезента делали "ворота". И начинали снутри топить. В это время в Монголии морозы были под 60. А мы были в полной бо
евой: боекомплект, горючее и масло. Если что, готовы выехать по первому приказу. Правда, когда приказ пришел, вышел инцидент. Первым завели танк, который стоял последним. В итоге экипажи 2-ух первых машин угорели. Не насмерть — сознание утратили.

-Кстати, какую наивысшую скорость Вы выжимали на упражнениях? И как много упражнялись в езде на колесах?

— На колесах мы сильно мало ездили. А на гусеницах расслабленно делали 65-70 км/час. Если гласить о плавности хода, то по кочкам, естественно, трясет. А по обычной дороге все было отлично. Нередко даже высыпался во время марша.

— Танк от руля управлялся просто?

Танкист Александр Большаков: Мне БТ-7 нравился больше, чем Т-34

— Да, у меня особенных заморочек не было. Нужно отметить, что я на БТ-7 6 лет служил. Из их 18 месяцев на учебном танке. Мы два мотора за этот период времени сменили. Движок его мне запомнился надежным, по 450 часов отрабатывал. Помню, меняли движок в полевых критериях, что-то вроде практических занятий было. Подошла летучка, на ЗиС-5 кажется. Мастера сняли верхнюю броню моторного отделения, жалюзи, радиатор, краном убрали старенькый мотор. Не считая того, поменяли коробку, отцентровали ее. Стали ставить новый движок и все другое в оборотном порядке. На поле мы приехали часов в 10 утра, а в 7 вечера танк уже был на готов. Механик Вася Паньков забрался в танк, проверил его, прогазовал. Позже гласит: "Давай обкатку создадим". Все сели на броню, и Вася начал на всех скоростях гонять. Меня их начальник спрашивает: "Ну как, претензии будут?" Я собственному механику: "Дескать, как?". А он: "Капризов нет". Подписали акт и рванули в парк боевых машин.

-Когда Вы узнали о грядущих боевых действиях с японцами?

После "учебки" попал служить в 11-ю бригаду легких танков в городке Ундурхан. Город хоть и был третьим по величине в Монголии, но деревня деревней. Всего кое-где полторы сотки строений, из их всего два 10-ка бревенчатых домов, другие — огромные юрты. Кстати, граница с Монголией была практически условной – только вспаханная контрольная полоса. Не было даже столбов с колющейся проволокой. Только на переездах дежурили татарские пограничники в нашей русской форме. В моем экипаже, не считая меня еще были юноша из Саратова, башнер Иван Сатаров, и механик-водитель — украинец Вася Панькин. Личный состав жил в казармах, а боевые машины стояли в парках под брезентом, там же были маслогрейки — вода, масло, батареи. У меня танк был учебный, и его гоняли практически каждые день, а те, что на консервации, только обслуживали и практически не заводили. В первых числах июля сыграли боевую тревогу

-К месту боев передвигались, сняв гусеницы?

— 600 км, даже меньше, проехали на колесах. Всего в нашей колонне было около 200 танков. Чтоб пыль не мешала, шли несколькими маршрутами. Всего разделались за 10 часов, с одной недлинной остановкой на дозаправку.

— Какую наивысшую скорость развивали?

— Те танки, что шли впереди, км 50, а задние – по 70 давали. Ехали снутри машин с открытыми лючками. Механики – в очках.

— Чувство того, что едете на войну, было?

— Да нет, вообще-то как я помню, у меня было такое чувство, что начались внеплановые учения.

— Вас сходу бросили в бой?

— Да, без пехоты. Сначала, не доехав до реки, вновь натянули гусеницы. Жители страны восходящего солнца уже заняли оборону, а у нас только лазутчики пошли. Ну, какой обзор на БТ? Всего 15 градусов. Что из него узреешь? Даже толком не понимаешь, попал либо нет. Механик мне гласит: "Впереди пушка!" Я стреляю. Пыль, гарь, продолжаем ехать вперед. И так всегда.

— Ужас испытывали?

— Да какой страх… Это как работа. Боец есть боец. Может, глаза и страшатся, а руки должны свое дело делать. По другому нельзя.

— А когда вы наступали, лицезрели, чтоб некий из примыкающих танков зажегся?

— Некогда глядеть было… Больше старались найти цели. Так что, я не помню, чтоб мы, атакуя, лицезрели, чтоб в кого-либо попали.

— Утраты были сильные?

— В роте из 17 танков через полтора часа боя осталось 11 машин. Два экипажа залезли в реку. У Квашева механик-водитель умер. Они, чтоб танк жителям страны восходящего солнца исправным не достался, аккумулятор замкнули, плеснули бензина. И давай деру! В атаку фактически каждый денек прогуливал
ись. Вели стрельбу с места и с ходу. Основная задачка – уничтожать пехоту противника.

— Вас самих-то подбивали?

— Да, мелочи…Гусеницу разбили. Отлично, что в топливный бак не попали. Мы сходу принялись подменять разбитый трак. Пехота нас охраняла, и потому разделались стремительно. И опять — в бой!

Танкист Александр Большаков: Мне БТ-7 нравился больше, чем Т-34

— Доводилось ли встречаться с японскими танками?

— Я их лицезрел. На башнях у их нарисовано восходящее солнце – красноватое. Но в бою с их стороны они не участвовали. Против нас была артиллерия и пехота. С танками пришлось столкнуться уже на равнине, за рекой Халхин-Гол.

— И много было этих танков?

— Да разве я увижу? Стреляешь по тому, что в прицеле. А попал ли…Я уж на данный момент точно не помню, но, кажется, мы наступали, а они вели огнь с места. Но я не знаю, попал я из собственной пушки в их либо как…

-А Жукова Вы лицезрели?

— Уже после окончания военных действий. В то время в нашу часть наехало много начальства. Посреди них-то и был Жора Константинович. Но рассматривать мне его особо не пришлось. Я тогда собственный танк чинил. А все они прогуливались, интересовались, высматривали.
— Помните начало войны, 41-й год?

— Страшились, что жители страны восходящего солнца воспользуются ситуацией и нападут на нас. На Западный фронт от нас брали пехоту, танкистов тоже брали. Но всегда оставляли на каждой машине механика и командира. Один раз на запад забирали и технику. Но сколько, я уже не помню. Нередко были волнения. Инспектировали боеготовность. В 42-м году мы поехали на новое место дислокации. Типо, чтоб японская разведка растеряла наш след. Стали размещаться на новеньком месте, но здесь сказали, что противник вскрыл место нашей дислокации, и нас возвратили на зимние квартиры. В 43-м нас снова перебросили к границе. Дали двум стрелковым дивизиям. Позже я оказался в 25-й механизированной бригаде и до 44-го года прослужил там. У нас была очень напряженная боевая подготовка. Стратегия, стрельбы, вождение, рыли капониры, кропотливо наблюдали за танками, чтобы они всегда были в боевой готовности.

— Как вы стали артиллеристом?

— В августе 44-го года со штаба армии пришла разнарядка: выслать в офицерскую школу городка Балашов на переквалификацию 4 офицеров. Стали мы там осваивать Су-76. 1-ое, что показалось очевидным – она открытая, ни потолка, ни зада, скорость малая. Предназначалась для сопровождения пехоты. Я ее отлично водил. Управляется Су-76 не сложнее БТ. У нее было два мотора. Заморочек с синхронизацией у меня в батарее не было. Только один случай. Я тогда в Калининграде служил. В 52-м году сыграли тревогу. Я выехал на первой машине. Смотрю, из машины командира взвода повалил дым. Оказалось, оторвался шатун от поршня, и этим шатуном повредило корпус мотора. Масло вылилось и загорелось. У наводчика Мерзлякова был огнетушитель. Из него он и сбил пламя. Позже мы его отремонтировали, машину отбуксировали в бокс и до нее не дотрагивались до того времени, пока представитель из Горьковатого, с завода не приехал. Длительно разбирались, но все-же обосновали, что поломка произошла из-за промышленного недостатка.

— С японцами снова сразились в 45-м?

-Да. 12 апреля 45-го мы стояли в Подмосковье. Командир нас вызвал и гласит: "Будем завтра грузиться". Завели моторы и поехали на станцию. Там особая бригада механиков загоняла самоходки на платформы, а мы закрепляли их. Куда едем – не знали, писем писать не разрешали. Оказалось, что мы двинулись на Далекий Восток. Мы-то задумывались, что нам еще придется незначительно повоевать на Западном фронте. Я командовал первой батареей. Приехали. Так как самоходки зимой были покрашены в белоснежный цвет, отдали приказ счищать краску. В городке Бикин Хабаровского Края мы и расположились. Поближе к августу начали разведывать пути передвижения к границе. 8 августа, в дождик, пошли в сторону границы. Мы должны были поддерживать стрелковый батальон. 5 моих машин погрузили на паром. В самоходках остались только механики. Никак не могли посадиться на сберегал. Пару раз садились на мель. Посадились только ночкой. Куда стрелять – не знаем. Решили отвечать огнем на огнь. Боев фактически не было. Жители страны восходящего солнца отступали. Временами случались маленькие ст
ычки с их пехотой. Наша часть до Харбина не дошла, 2 сентября получил приказ тормознуть, а 3-го пришел войне конец. Нас возвратили назад в Бикин, потом выслали в Комсомольск-на-Амуре. Где наш дивизион расформировали. Меня направили на Камчатку. Я там 5 лет служил в 34-м танко-самоходном полку.

— На Т-34 доводилось ездить?

— Тяжеловатые они, по сопоставлению с БТ. К тому же, управление отрегулировано, где как. Мне БТ больше нравился. После Камчатки я два года служил в Калининграде. В августе 53-го уволили по сокращению штатов. Вот таковой была моя армейская жизнь.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,179 сек. | 12 МБ