Штурм Сурового. Август 1958 года…

Штурм Грозного. Август 1958 года...Когда мы говорим сейчас о межнациональных конфликтах, также грехах, которые являются «условно межэтническими», другими словами появляются на бытовой, а не политической почве, то достаточно нередко слышим слова: «А вот при русской власти…» И дальше следуют благостные рассказы о «ленинской государственной политике», о «равноправии наций и народностей» и вообщем о том, что в СССР в принципе ничего подобного сегодняшним взаимоотношениям людей из различных регионов не было. Но по сути в СССР в различные времена было достаточно много конфликтов меж разными государственными группами, которые заканчивались катастрофически и приводили не только лишь к волнениям, да и к массовым кавардакам в мирных русских городках.

Одним из малоисследованных случаев такового рода являются действия в Суровом, происходившие в конце августа 1958 года. О их есть сюжет в написанной 15 годов назад книжке Владимира Козлова «Массовые кавардаки в СССР при Хрущёве и Брежневе», вышедшей совершенно маленьким тиражом, да пара газетных публикаций.

Казалось бы, общая ситуация в стране в те времена была довольно мирной, но только не в восстановленной в январе 1958 года Чечено-Ингушской АССР. Естественно, почва для конфликтов в этой республике «готовилась» годами, если не десятилетиями. Выселение чеченцев и ингушей в феврале 1944 года стало собственного рода «миной замедленного действия», которая сработала уже в 1-ые годы после начала их возвращения на родину. В июне 1957 года Президиум ЦК КПСС рассматривал вопрос «О самовольных переездах семей чечено-ингушей (так в тексте документа. – Авт.) в район городка Грозного». МВД СССР немедля озадачило республиканские министерства (Казахской, Киргизской, Узбекской, Туркменской ССР и РСФСР) созданием особых контрольно-пропускных пт на вероятных путях следования «возвращенцев», узловых жд станциях и дорогах. Им, правда, ставилась задачка действовать способом убеждения и не допускать силовых действий. Но значимая часть выселенных людей к лету 1958 года уже возвратилась в родные места.

Конфликт интересов

Рассуждая о причинах конфликтов конца 50-х годов в регионе, мы не должны сбрасывать со счетов то, что восстановление Чечено-Ингушской АССР (напомним, что в 1944–1957 годах была Грозненская область) сопровождалось перекройкой административных границ. В принципе, практически все довоенные границы были восстановлены (только Загородный район был оставлен в составе Северной Осетии, что в конце 80-х привело к межнациональному конфликту). Но не будем забывать, что на территориях, которые были переданы примыкающим республикам, также в самой Чечено-Ингушетии за двенадцать лет уже появились и новые люди, и новые, как на данный момент принято гласить, «экономические реалии». А возвращавшееся коренное население интенсивно находило свою нишу, которая оказалась ему очевидно мала. И темпы возвращения, как мы уже отмечали, были достаточно высочайшими. Если по плану в 1957 году в регион должны были возвратиться 17 тыщ семей, то на самом деле их оказалось в два раза больше. Уже в феврале 1957 года МВД СССР представило справку, в какой отмечалось, что возвращавшиеся чеченцы и ингуши напористо добивались, чтоб их располагали «в тех селениях и даже домах, в каких они проживали до выселения». А дома эти были заняты переселенцами из примыкающих регионов, также из разрушенных во время войны городов и сёл центральной Рф, которых в 1944–1953 годах в плановом порядке высылали в Грозненскую область.

1-ые конфликты на почве возвращения принадлежности и попыток восстановления экономической самостоятельности коренным популяцией были отмечены уже в 1955 году. Невзирая на то что ограничения по спецпоселению тогда были сняты только с членов КПСС, сотки чеченских и ингушских семей через все кордоны пробирались на родину и пробовали возвратиться в свои дома. Местное население и партийно-советское управление к этому были не готовы. Отсутствие жилища, работы и рвение вернуть статус-кво выливались в конфликты, в каких были и убитые, и раненые. Но всё это происходило, по большей части, в сельской местности. Столица республики город Суровый до лета 1957 года стояла вроде бы домом.

Особенный статус этого городка обусловливался тем, что он был основан
не чеченцами, а имперской Россией как военная крепость и позже стал международным городом, причём с достаточно развитой индустрией. Основной отраслью, естественно, была нефтяная, и число чеченцев, которые работали на нефтепромыслах в довоенные годы, исчислялось единицами. Во 2-ой половине 50-х казалось, что уж Грозный-то остается вне межнациональных конфликтов. Вопросов возвращения жилища и другой принадлежности там фактически не появлялось, а отношение властей к достаточно высочайшей бытовой преступности было «ленинским». При составлении справок и отчётов государственная составляющая нередко убиралась и выделялись или чисто бытовые мотивы, или «антисоветская направленность». А о том, что вышло в Суровом в период с 23 по 27 августа 1958 года, каковы были предпосылки событий, о которых рассказывается в материале, мы предоставляем судить нашим почетаемым читателям…

Убийство на танцах

В Русском муниципальном архиве социально-политической истории хранится не так издавна рассекреченная справка МВД РСФСР о массовых кавардаках в Суровом 26–27 августа 1958 года, подписанная заместителем министра комиссаром милиции 2-го ранга Абрамовым. Была она выслана не куда-нибудь, а в отдел административных и торгово-финансовых органов ЦК КПСС по РСФСР и, как стало понятно из более поздних событий, дошла до высшего управления ЦК (в республику выезжал секретарь ЦК Игнатов, а сам вопрос был предметом обсуждения участников сентябрьского пленума ЦК КПСС).
Начинается документ достаточно тревожными словами: «Беспорядки в гор. Суровом, имевшие место 26–27 августа с.г., спровоцированы антисоветским и уголовным криминальным элементом, использовавшим националистические и шовинистические настроения отдельных людей, вовлёкшим в это неуравновешенную часть дам и молодёжи, и по собственному нраву являлись антисоветским выступлением».

И потом в справке (её орфографию мы сохраняем тут и дальше) со всей милицейской прямолинейностью говорится о том, что 23 августа 1958 года в поселке Черноречье (пригород Сурового) было совершено грех. «На почве пьянства и хулиганства» чеченцами 20–27 летнего возраста МАЛЬСАГОВЫМ, РАМЗАЕВЫМ, ВЕЗИЕВЫМ и РАССАЕВЫМ был убит рабочий химзавода СТЕПАШИН и ранен слесарь такого же завода КОРОТЧЕВ». Ни о реальных причинах убийства, ни о событиях, которые ему сопутствовали, в справке – ни слова. Просто уничтожили четыре чеченцев 1-го российского и 1-го ранили – и всё. А в действительности же дело обстояло мало по другому.

23 августа была суббота. Владимир Коротчев, тот раненный потом 19-летний слесарь химзавода, выпивал с 4-мя чеченцами (один был неработающим гражданином, другой –грузчиком, 3-ий – трактористом, четвёртый – слесарем треста «Сельстрой». В некий момент выпивки «не хватило», и «неработающий» Лулу Мальсагов востребовал от Коротчева «поставить ещё бутылку». В процессе завязавшейся меж ними ссоры Мальсагов вынул ножик и стукнул Коротчева в животик. Ранение, правда, оказалось лёгким, и пострадавший удрал в общежитие. Как отмечается в основанной на архивных материалах книжке «Массовые кавардаки в СССР при Хрущёве и Брежневе», последующие действия развивались последующим образом. Участник пьянки Везиев, тракторист плодоовощного совхоза, решил сходить в общежитие проведать раненого. За ним направились и другие. Как Мальсагов увидел собственного раненого «противника», он достал ножик и попробовал добить его. Помешал ему Везиев, которому Мальсагов порезал ножиком руку. Чеченские «гости» ретировались, но не успокоились. Направились они на танцы в ближний дом культуры, где повстречались с 22-летним рабочим химзавода Евгением Степашиным и его товарищем, военным мореплавателем Рябовым, который приехал из Севастополя на побывку к родителям. Меж чеченцами (их к тому времени была уже большая группа) и 2-мя русскими появилась ссора из-за девицы. Рябову удалось убежать, а Степашин поскользнулся и свалился. Его поначалу безжалостно избили, а позже нанесли ему 5 ножевых ранений. Он погиб на месте злодеяния, а с запозданием прибывшая полиция «по жарким следам» задержала двоих из участников убийства, поместив их в камеру подготовительного заключения.

Напомним, что в качестве обстоятельств убийства в справке замминистра внутренних дел РСФСР именуется «хулиганство и пьянство». Правда, при перечислении участников событий бюрократ их всё-таки разделяет на российских и чеченцев, но внимания на этом не акцентирует.

Казалось бы, в многонациональном Суровом убийства (а за первую половину 19
58 года, если веровать справке МВД, их было 10) не были редкостью. Но смерть юного рабочего около дома культуры совсем внезапно для властей стала, как принято гласить сейчас, «резонансным преступлением». И оно имело такие последствия, которые не мог спрогнозировать никто…

Намедни мятежа

Когда я познакомился с материалами, касающимися грозненских событий 1958 года, то сделал себе вывод о том, что у властей было несколько способностей для того, чтоб не допустить стихийных выступлений, а тем паче массовых беспорядков. Но русская система в то время была так неподвижной и не способной к осмысленным действиям, что не могла даже предугадать кризиса, а тем паче препятствовать ему. Вобщем, употреблённое мной слово «препятствовать» всё-таки имело место, но в ином контексте.

Резонансное убийство рабочего большого завода, естественно, не осталось без внимания заводской администрации. Была даже сотворена комиссия по организации похорон. Но когда родственники, друзья и сослуживцы обратились с просьбой установить гроб с телом Евгения Степашина в заводском клубе, им было отказано – «горком не рекомендовал». Власти интенсивно препятствовали тому, чтоб прощание с убитым было общественным. Никакие воззвания в горком, облисполком и обком партии результата не достигали. В итоге друзьям и родственникам пришлось решать организационные вопросы без помощи других.

Мне, как историку, понятна мотивация партийных шефов: прощание в заводском клубе могло вызвать обострение тлеющего межнационального конфликта, тем паче что убийство, хотя и было бытовым, могло, ну и стало уже получать политическую расцветку. Но в арсенале властей, непременно, было много методов бросить ситуацию под контролем. На публике пообещать тщательное расследование и наказание убийц, организовать похороны с привлечением для охраны порядка серьёзных сил милиции, КГБ и даже воинских подразделений. Обмыслить вопрос с транспортом для всех участников, чтоб исключить передвижение колонны пешим порядком, провести похороны за муниципальный счёт, объявив об этом, и пр. Но власти предпочитали просто молчать.
В родном доме убитого прощание организовать было нереально: узенький коридор не позволял; в клубе выставлять гроб воспретили. Потому друзьями и родными было принято решение намедни похорон (дело было 25 августа в 15–16 часов) поставить гроб с телом убитого Евгения Степашина в саду напротив дома его жены.

В справке МВД РСФСР это описывается так: «В организации похорон СТЕПАШИНА учавствовали управление химзавода, комсомольцы, рабочие. Похороны были назначены на 26 августа. В денек похорон гроб с телом был установлен утром (мы с вами уже знаем, что его привезли намедни днём. – Авт.) в саду перед домом знакомой девицы убитого, что заинтересовало огромного числа людей. Неведомыми лицами в посёлке Черноречье и на химзаводе перед похоронами распространялись анонимные листовки провокационного содержания».

В материалах дела нет, к огорчению, самих листовок (они, вероятнее всего, были изъяты КГБ и хранятся в архиве этой организации), но имеющиеся документы дают представление о том, как «неконтролируемое» прощание с убитым рабочим переросло в массовые кавардаки. Уже вечерком к месту прощания стали приходить обитатели Черноречья. Поначалу их были 10-ки, а позже и сотки. А инициативу проведения митинга и воззвания к управлению страны взяли на себя не «хулиганы», а полностью ответственные, авторитетные и заслуженные люди. Вкупе с уцелевшим в стычке Рябовым к дому приехал ветеран-нефтяник, награждённый орденом Ленина, инвалид труда Леонид Мякинин. У гроба убитого, которого он отлично знал, Мякинин произнес: «Чеченцы убивают российских – то одних, то других, не дают нам расслабленно жить. Нужно написать коллективное письмо от имени российского народа, собрать подписи, выделить человека, который отвезёт письмо в Москву с просьбой направления к нам в г. Суровый комиссии, а если комиссии не будет, пусть приедет сам тов. Хрущёв, чтоб разобраться на месте».

Это выступление ветерана (в то время ему было 73 года), лишившегося на производстве обеих ног, было поддержано собравшимися. Ночкой друзья убитого условились о том, что если траурный митинг в Черноречье воспретят (а власти снимали все объявления о митинге, которые писались от руки и развешивались в многолюдных местах), то тогда гроб на руках понесут к обкому партии, чтоб провести митинг там.

По непонятным нам причинам в справке, подписанной замминистра внутренних дел РСФСР, не упоминаетс

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,146 сек. | 12.5 МБ