Войны за землю и ресурсы

Войны за землю и ресурсы

Решение заморочек Близкого и Среднего Востока может быть только после прекращения противоборства Ирана с Израилем и Саудовской Аравией
Евгений Сатановский

Процессы, идущие на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ) в политической, военно-политической и конфессиональной сферах, почти во всем зависят от демографии и экологии этого региона. Так, неконтролируемый рост населения в Сомали, Судане, Йемене и Афганистане, относящихся к беднейшим странам не только лишь региона, да и мира в целом, автоматом ведет к понижению уровня и ухудшению свойства жизни, росту внутреннего насилия в борьбе за местность и природные ресурсы, массовой передвижения за границы региона.

Высочайший уровень молодежной безработицы преобразовал БСВ в безупречный плацдарм для революционных событий «арабской весны», сформировав из светской молодежи ударную силу, использованную наружными спонсорами и устроителями этого процесса и их местными союзниками для свержения геронтократических авторитарных режимов. Конкретно обширное распространение в регионе информационных технологий и высшего образования, также возникновение значимого числа представителей среднего класса, неудовлетворенных своими способностями и претендующих на роль во власти, обеспечило базу для формирования в странах БСВ бессчетных исламистских партий и террористических организаций всех типов и направлений.

Борьба за воду

Значимая часть заморочек региона в сфере природопользования также разъясняется человечьим фактором. Это масштабная неконтролируемая урбанизация, ликвидирование биоразнообразия природной среды, деградация почв, загрязнение аква артерий (включая наикрупнейшие) и подпочвенных вод, заиливание водохранилищ, вырубка лесов, сведение растительного покрова и его неминуемый естественный итог – необратимое опустынивание. Следствием расширения Сахары, а именно, является конфликт скотоводов и оседлого населения в Сахеле, в особенности острый в Судане, который кроме иных специфичных для этой страны обстоятельств спровоцировал геноцид в Дарфуре.

“ Терроризм, региональный и интернациональный, – соответствующая часть военно-политической культуры Близкого и Среднего Востока ”
Неувязка ресурсов включает недочет пахотных земель и пастбищ, уничтожаемых выпасом всераспространенного в регионе малопродуктивного маленького рогатого скота, но сначала она связана с вопросом воды. Загрязнение промышленными, бытовыми и сельскохозяйственными стоками, засоление прибрежных зон типично даже для таких больших рек, как Нил и Евфрат. Необыкновенную делему представляют гидроузлы на трансграничных реках, существенно ухудшающие положение государств, расположенных в их низовьях.

Конфликты меж Турцией, Сирией и Ираком из-за дележа стоков Тигра и Евфрата либо Египтом и Суданом и государствами верховьев Нила, сначала Эфиопией, представляют традиционный пример трудности, не имеющей решения. Каскад «Возрождение», который Аддис-Абеба начала строить на Голубом Ниле в 2013 году и окончит в 2017-м, в течение 6 лет наполнения четырехуровнего эфиопского водохранилища понизит сток Нила в Египте на третья часть и объем вырабатываемой электроэнергии на 40 процентов.

Для Каира это значит неминуемый коллапс египетской экономики и острый недостаток питьевой воды. При этом речь только о первой большой плотине за пределами Арабской Республики Египет (АРЕ). Остальные страны верховьев Нила готовятся к реализации более масштабных проектов. Военного либо политического решения эта неувязка не имеет.

Разрушение плотины египетской авиацией кроме политических и экономических последствий, включая неминуемую изоляцию АРЕ в Африке и резкое ухудшение отношений Каира с мировым обществом, в том числе с Западом, значит войну с непредсказуемым результатом меж 2-мя африканскими государствами, входящими в число огромнейших государств материка. На конечной стадии реализации эфиопского проекта это сформирует цунами, которое смоет все населенные пункты Судана и Египта, расположенные в равнине Нила, прямо до дельты этой реки. Другими словами фактически убьет оба эти страны.

Отрешиться от строительства гидроузлов на Ниле ни Эфиопия, ни остальные страны его верховьев не могут: это увековечит их экономическую отсталость. Перераспределение стока Нила в свою пользу дает им единственный в собственном роде шанс решить собственные энерго трудности и обеспечить водой свою местность. Воздействовать же на Китай, который на начало 2014 года является главным подрядчиком строительства, фактически нереально. Эта страна, равномерно становящаяся наикрупнейшим наружным экономическим игроком в Африке, устойчива к хоть какому воздействию снаружи. Таким макаром, «война за воду» с Эфиопией проиграна Египтом еще до ее начала, хотя Судан египетские водные задачи затронут не настолько очень.

В Двуречье ситуация не так тяжела, как в равнине Нила. Классические препядствия Сирии и Ирака в отношениях меж собой и с Турцией, контролирующей верховья Тигра и Евфрата, на фоне штатской войны в Сирии и противоборства курдов с арабами и туркоманами – с одной стороны и шиитов с суннитами – с другой в Ираке несколько сглаживаются текущими неуввязками. В то же время Иордания, принявшая на собственной местности сотки тыщ беженцев из обеих примыкающих государств, стоит на грани разрушения системы водопользования. Единственным ее шансом стабилизировать ситуацию является сотрудничество с Израилем в строительстве на побережье Красноватого моря опреснительных заводов.

Конфликт Израиля с палестинцами из-за загрязнения и лишней эксплуатации ими аква источников на теоретическом уровне может быть решен с применением современных израильских технологий, хотя только под жестким наружным контролем, который никто, не считая Израиля, де-факто не в состоянии обеспечить. Современный статус-кво меж этим государством и Палестинской государственной администрацией (ПНА) неустойчив и может разрушиться в хоть какой момент, что не содействует конструктивному решению ни аква, ни всех иных заморочек, имеющихся меж ними.

В Йемене вопрос чертовского понижения припасов аква ресурсов, в особенности по сопоставлению с примыкающей Саудовской Аравией, эксплуатирующей значимые припасы подземных вод, стоит более чем серьезно. Если на палестинских территориях аква тема – предмет споров с Израилем, а Иордании аква кризис только угрожает, в Йемене он развивается довольно долгое время. Вследствие этого, может быть, конкретно меж Эр-Риядом и Саной скоро произойдет 1-ая на Ближнем Востоке война за воду. Тем паче что дела меж КСА и Йеменом исторически осложнены территориальными (захваченный салафитской Саудовской Аравией зейдитский Асир) и пограничными конфликтами. Дополнительно дела меж ними осложняет поддержка Ираном племен хоуси на севере Йемена, с одной стороны, и активное вмешательство Эр-Рияда во внутреннюю политику Саны – с другой.

Наркотики и терроризм

Еще две главные ближневосточные препядствия – наркотики и терроризм. Задачи производства и распространения наркотиков и экспорта из региона исламистского терроризма имеют мировое значение. БСВ поставляет на мировые рынки фактически весь потребляемый ими героин, значимые объемы других опиатов, также каннабис. Зоны выкармливания в регионе природного наркосодержащего сырья, места производства наркотиков, пути распространения и рынки сбыта довольно отлично известны. Но менее 5 процентов экспортируемых из региона наркотиков удается конфисковать на русской границе. Около 10 процентов их – на границе Ирана и Афганистана.

Годичный оборот одной только афганской наркоторговли приближается к триллиону баксов. Главными потребителями ближневосточных наркотиков являются страны Европы, Наша родина и другие постсоветские республики, также азиатские и фактически ближневосточные страны. Это определяет пассивную позицию по отношению к наркопроизводителям Афганистана, Турции, Марокко и других государств БСВ со стороны Соединенных Штатов, воздерживающихся от проведения в регионе активных операций, в отличие от стран Латинской Америки, продукция наркокартелей которых идет в большей степени в Штаты.

Значимая часть политической элиты, племен и исламистских военизированных группировок БСВ имеет долю в наркобизнесе, а в неких районах региона и в таких странах, как Афганистан, он является основой экономики. Силовое искоренение наркопроизводства там просит проведения военных действий на широких территориях с применением дефолиантов, на которые мировое общество не готово. Пробы переориентировать производителей на добровольческую подмену опиумного мака и каннабиса обыкновенными сельскохозяйственными культурами не имеют под собой экономической базы и вначале обречены. Отчеты ООН, посвященные этому вопросу, невзирая на их демонстративно жизнеутверждающий нрав, при внимательном анализе не оставляют в этом ни мельчайшего сомнения: приводимые там числа молвят сами за себя.

Терроризм, региональный и интернациональный, – соответствующая часть военно-политической культуры БСВ. Через террористические группировки страны региона, претендующие на реализацию собственных амбиций за пределами собственных границ, достигают поставленных целей, борются с противниками и соперниками, не вступая в широкомасштабные войны. Они пробуют оказывать влияние на окружающий мир и подталкивать к тем либо другим действиям страны, очень могущественные для того, чтоб реагировать на другие инструменты, имеющиеся в их арсенале, и очень богатые, чтоб их приобрести.

Идет речь сначала о монархиях Залива, Иране, Пакистане и Турции, которая с начала штатской войны в Сирии де-факто присоединилась к спонсорам исламистского терроризма. Конкретно террористические группировки и военно-террористические движения употребляются ими для того, чтоб с малой угрозой себе повлиять на страны Запада и Россию, Индию и Китай, Израиль и светские авторитарные режимы арабского мира. Как, вобщем, по мере надобности и друг на друга (что показывают Иран и Саудовская Аравия, также Саудовская Аравия и Катар на местности третьих государств).

Главные военно-политические группировки, задействованные в террористической деятельности на БСВ, делятся на шиитские и суннитские. Суннитские – на салафитские, близкие к «Аль-Каиде», и «умеренные», к которым относятся ХАМАС и другие группы «Братьев-мусульман».

Шиитские движения, более известными из которых являются ливанская «Хезболла» и иракская «Армия Махди», поддерживаются и тренятся Ираном, поточнее, управлением Корпуса стражей исламской революции, который не управляет ими впрямую, но координирует их деятельность, в том числе в Сирии, Ливане и Ираке.

Салафитские группы, включая действующие в Рф и Центральной Азии, снабжаются, тренятся и координируются Управлением общей разведки Царства Саудовская Аравия (КСА), возглавляемым царевичем Бандаром бин Султаном (в феврале 2014-го его предстоящее пребывание на этом посту было поставлено под вопрос), главным мотором сирийской штатской войны, при участии «в поле» офицеров саудовского спецназа. Отметим, что эта практика в 80-е годы ХХ века, в процессе войны в Афганистане была введена в действие шурином царевича Бандара, куратором «Аль-Каиды» царевичем Турки бин Фейсалом.

Подразделения «Братьев-мусульман» патронируются Катаром при участии катарского спецназа, задействованного, а именно, в Ливии в процессе свержения Каддафи, а на местности Турции – ее спецслужбой MIT. Специфичностью обоюдного противоборства Катара и Саудовской Аравии, в том числе в Ливии, Тунисе и Египте, сначала этого года было внедрение друг против друга «агентов воздействия» соперника: Саудовская Аравия перекупила у Катара ряд группировок, близких к «Братьям-мусульманам», а Катар использовал отдельные салафитские группы.

Главным полем боя шиитских и салафитских группировок на начало 2014-го была Сирия. Сразу там, также в Ливии, Тунисе и Ираке шли масштабные военные деяния меж конкурирующими суннитскими группами. В Сирии это косвенно посодействовало центральному правительству, но военно-религиозный конфликт меж суннитами и шиитами распространился из этой страны на Ливан и Ирак, угрожая вырасти в огромную региональную войну Саудовской Аравии и Ирана.

Исламистский терроризм за пределами БСВ характерен не только лишь для его периферии, да и для ведущих регионов мира, сначала ЕС и США. Наличие посреди боевиков, воюющих в Афганистане, Ираке, Ливии и Сирии, огромного числа янки и европейцев (до тыщи на начало 2014 года) представляет суровую опасность безопасности Запада после их возвращения в страны, гражданами которых они являются. Это правильно в отношении исламистских движений Магриба, Сахеля и Африканского Рога, посреди их выходцев из государств ЕС и США также довольно много.

Уязвимая экономика

Кроме остального деятельность военно-политических и террористических группировок и военные конфликты на БСВ осложняют добычу и транспортировку из региона ресурсов, имеющих актуально принципиальное значение для мировой экономики. Это углеводороды: нефть и природный газ (сжиженный из Катара), также нужный для АЭС, сначала французских, уран (из государств Сахеля). Последнее, а именно, разъясняет нехарактерную для западного блока готовность Парижа участвовать в военно-миротворческих операциях на местности Западной, Северной и Центральной Африки (в Центрально-Африканской Республике, Нигере, Мали, Чаде и др.).

В особенности уязвимыми в этой связи являются трубопроводы – региональные и трансграничные, портовые терминалы и комплексы по производству сжиженного газа, нефтехимические и нефтеперерабатывающие фабрики, также Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы и Суэцкий канал. Гибралтарский пролив, который формально также относится к БСВ (с марокканской стороны), не является угрожаемой территорией в связи с близостью к Европе и наличием в районе Гибралтара значимых воинских контингентов НАТО.

Террористическими группировками на БСВ произведен ряд удачных операций по захвату либо уничтожению объектов топливно-энергетического комплекса (ТЭК) мирового уровня. Это, во-1-х, захват алжирского нефтегазового комплекса «Ин-Аменас» и взятие в заложники его персонала (сначала зарубежного). Во-2-х, неоднократное ликвидирование египетского газопровода на Синайском полуострове, остановившее поставки природного газа из АРЕ в Израиль и Иорданию. В-3-х, захваты танкеров у берегов Сомали.

Последние организованы не конкретно террористами, а сомалийскими пиратами, но они плотно сплетены с конструктивной военно-террористической группировкой «Аш-Шабаб». Угроза со стороны сомалийских пиратов судоходству существует не только лишь в акватории Красноватого моря и пролива Баб-эль-Мандеб, да и на всем пространстве Индийского океана, прямо до берегов Мозамбика и Индии. Это ставит под вопрос безопасность грузоперевозок, в том числе водянистых углеводородов, на протяженных океанических трассах.

Примерами неудачных террористических атак на ближневосточные объекты ТЭК стали пробы операций террористов в Саудовской Аравии. Захват либо ликвидирование нефтяных портовых терминалов, также нефтеперерабатывающих и нефтехимических заводов на местности царства, пробы которых делались не один раз, был сорван силовыми структурами КСА.

Развитие на местности Магриба и Аравийского полуострова проектов другой энергетики, которые на теоретическом уровне также могут представлять некий энтузиазм для террористических атак, для европейской экономики не является весомым фактором. Это касается фактически всех иных направлений индустрии государств БСВ, штурмовать их исламистам есть смысл только для того, чтоб ослабить экономику той либо другой страны региона.

Необходимо подчеркнуть, что кроме экспорта природного газа и нефти экономика большинства государств региона имеет довольно слабенькое воздействие на систему мирового хозяйства, невзирая на все усилия по ее диверсификации (производимые в главном в арабских монархиях Персидского залива). Последние для продвинутых стран Запада – большие потребители продукции штатской индустрии и ВПК, заказчики инфраструктурных проектов и рынок высококвалифицированной рабочей силы.

Конкретное место в мировой экономике занимают индустрия и сельское хозяйство Турции и Ирана, также туристский сектор Марокко, АРЕ и монархий Залива. Значительно воздействие транзитного транспортного хаба мирового значения, выполняемое Турцией, Катаром и ОАЭ. Инфраструктурные проекты Дубая и Абу-Даби важны для их подрядчиков. Не считая того, монархии Залива играют роль мирового инвестора и большого денежного центра. Но по всем этим фронтам страны БСВ могут быть просто изменены.

Единственным исключением в регионе является Израиль с его алмазообрабатывающей индустрией, высочайшими технологиями (2-ое после Соединенных Штатов в мире количество высокотехнологических компаний – старт-апов) и военно-промышленным комплексом. Эта страна – поставщик на мировой рынок технологий, современной промышленной и экологически незапятанной сельскохозяйственной продукции и высококвалифицированной рабочей силы. Наличие в распоряжении Израиля значимых резервов природного газа на средиземноморском шельфе и сланцевой нефти в Негеве, отысканных сравнимо не так давно, существенно увеличивает его значение для ЕС и США.

Отметим, что фактически все террористические группировки региона и большая часть правящих там режимов объявляют Израиль своим основным противником. Но де-факто ведут войну они меж собой и кроме Ирана и его сателлитов, также палестинцев не проявляют против еврейского страны приметной активности. Что касается управления ПНА и его оппонентов из ХАМАС, повсевременно декларируя необходимость палестинского единства, они ведут вместе жесткую борьбу. Как следствие вопрос о разработке палестинского страны для всех, не считая коспонсоров так именуемого мирного процесса, в текущее время перебежал из практической плоскости в область теоретических построений.

В любом случае действенная интеграция БСВ в мировую экономику и решение заморочек региона вероятны только после прекращения противоборства Ирана с Израилем и Саудовской Аравией. Религиозная природа этих конфликтов делает это в ближнем будущем маловероятным. То же самое можно сказать и о шансах на победу над исламистским экстремизмом и терроризмом, спонсорами которого являются ведущие исламские державы региона.

Евгений Сатановский,
президент Института Близкого Востока

 

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,114 сек. | 12.53 МБ