ПАК ДА: споры

ПАК ДА: споры
Вокруг многообещающего комплекса далекой авиации (стратегического бомбовоза) ПАК ДА ведутся жестокие споры. Возмутителем спокойствия стал заместитель председателя правительства по вопросам ВПК Дмитрий Рогозин.
Напомним, работы по "стратегу" идут с 2008-го года. Не так давно стало понятно, что готов аванпроект новейшей машины. Необходимость разработки далекого бомбовоза даже была упомянута в февральской программной статье Владимира Путина. Но сначала июня Рогозин объявил ПАК Ну и вообщем всю стратегическую авиацию никчемными. "Поглядите на уровень развития противовоздушной и противоракетной обороны: все эти самолеты никуда не долетят. Ни наши к ним, ни их к нам", — заявил вице-премьер. (Америкосы, интенсивно разрабатывающие проект NGB-3, очевидно об этом не догадываются). Не считая того, Рогозин выразил сомнения в том, что далекая авиация в принципе будет развиваться как носитель ядерного орудия, разом урезав ядерную триаду до двойки.

Такая оценка не встретила осознания ни в Генеральном штабе, ни у шефов Рогозина. Начальник ГШ Николай Макаров сказал о разработке принципно новейшей системы, Владимир Путин востребовал ускорить процесс. Все же, 18 июня Рогозин заявил о готовности отстаивать свою позицию, повторив старенькый тезис: "При современном развитии средств ПВО/ПРО такие цели будут уничтожены на подходе". А еще спустя несколько часов вице-премьер написал, что не имеет ничего против проекта ПАК ДА — но ставку необходимо делать на многообещающие гиперзвуковые системы. Заявления вице-премьера были немедля поддержаны некими военными профессионалами.

Меж тем, пассаж о том, что при современном состоянии ПВО стратегические бомбовозы "не долетят", выдает полное недопонимание сущности трудности. Во-1-х, им никуда не надо "долетать": стратегический бомбовоз в ядерной войне – это сначала носитель крылатых ракет (КР) с дальностью полета около 2,5 тыщ км. При всем этом парящая на максимально малых высотах крылатая ракета – очень проблемная цель для ПВО. Во-2-х, противовоздушная оборона никак не всемогуща. К примеру, ее разработчики так и не смогли дать адекватный ответ на возникновение стелс-технологий.

Вопреки воззрению Рогозина, равновесие сил в последние 30 лет двинулось не в пользу противовоздушной обороны, а в сторону ударных самолетов. Скажем, известные байки о сбитом старым русским С-125 F-117 игнорируют три противных для проф шапкозакидателей факта. Во-1-х, "Найтхок" 3-ий раз летел по одному и тому же маршруту – привыкшие к абсолютной безнаказанности америкосы расслабились. Во-2-х, его сбили фактически в упор. В-3-х, даже на расстоянии 14 км употреблялся не радар, а зрительный канал наведения, снаряженный тепловизором.

Не считая того, со времени первого полета 
F-117  прошло больше 30-ти лет, и нет никаких оснований считать, что технологии малозаметности с того времени развивались медлительнее, чем средства ПВО. Так, действенная поверхность рассеяния (ЭПР) F-35 составляет 0,0015 м, и чуть ли это можно объявить американской пропагандой – самолёт подразумевается интенсивно экспортировать, и у покупателей будет возможность проверить его свойства. При всем этом способности С-300 ограничены перехватом целей с ЭПР более 0,02 м.

Новое поколение стратегических бомбардировщиков может стать полностью действенным и нужным средством доставки боеприпасов. А именно, "стратеги" не случаем являются неотъемлемым элементом ядерной триады. По южноамериканским данным, после получения сигнала о ядерном нападении на принятие решения об ответном ударе отводиться 25 минут (достаточно долгая процедура — грозная необходимость, сбои в системе предупреждения о ракетном нападении происходят довольно часто). Еще 3-4 минутки уходит на фактически пуск. Таким макаром, время реакции стратегических ядерных сил на нападение противника составляет практически полчаса. Это полностью терпимо, когда идет речь об ударе межконтинентальных баллистических ракет (МБР), но они никак не являются единственным средством доставки ядерных зарядов. Их дополняют, к примеру, баллистические ракеты подводных лодок (БРПЛ). Особенностью этого орудия является маленькое подлетное время – при старте из акватории Баренцева либо Средиземного моря ракеты достигнут целей в Центральной Рф за 8-10 минут. Настолько же малым подлетным временем владеют и ракеты средней дальности. На данный момент они запрещены договорами СНВ, но договоры подозрительно просто нарушаются.

Другими словами, при атаке БРПЛ либо ракет средней дальности командование вынуждено выбирать меж 2-мя противными вариациями – или скрупулезно делать стандартные процедуры, смирившись с тем, что большая часть ядерного потенциала может быть уничтожена, или принимать решение о массовом запуске до полной проверки поступившей инфы.

Очевидно, не считая стационарных МБР, есть еще морские и наземные мобильные комплексы. Но у их свои задачи. К примеру, связаться с погруженными субмаринами можно исключительно в спектрах очень низких (ОНЧ) и очень низких (КНЧ) частот. Передатчики, работающие в этих спектрах, достаточно громоздки ( 43-й узел связи ВМФ РФ – это 650 га площади и практически два 10-ка антенн высотой 270-305 м). Такие конструкции есть в единичных экземплярах и очень уязвимы при превентивном ударе. При всем этом сигнал нужно еще принять. Созданная для этого антенна имеет длину несколько сот метров — "выпустившая" таковой "хвост" подлодка может двигаться со скоростью менее 3 узлов (5,6 км/ч) на глубине менее 30 м и фактически неспособна маневрировать. Как следствие, субмарины выходят на связь со значительными перерывами, что дает противнику припас времени на их поиск и потопление. Мобильные наземные комплексы также недостаточно подвижны, чтоб впору выйти из под удара (скорость передвижения — 45 км/ч по шоссе и 15 км/ч по грунту).

Сейчас вернемся к "стратегам". В случае получения сигнала о ракетном нападении приготовленные самолеты с экипажами могут взлететь за пару минут и стремительно оказаться вне зоны поражения. При всем этом решение об их использовании не будет иметь необратимого нрава – если информация не подтвердится, бомбовозы просто возвратиться на базы. Другими словами, наличие стратегической авиации позволяет вывести очень значительную часть ядерного потенциала из-под удара, не принимая при всем этом "решающих" решений. Таким макаром, все есть предпосылки для того, чтоб стратегические бомбовозы последнего поколения остались действенным и нужным элементом ядерной триады.

Настолько же важной может быть и их роль в конвенциональных (с применением обыденного орудия) и ограниченных ядерных войнах. Во-1-х, "стратеги" дают уникальные способности для "резвой" проекции силы в границах полушария. Во-2-х, они — ценное приобретение даже в случае войны около собственных границ. Способности сосредоточения тактической авиации на каком-либо направлении ограничены "несущей способностью" имеющихся вблизи аэродромов, которая не беспредельна. В конечном итоге стратегические бомбовозы, способные нанести удар с защищенных баз в глубине страны, оказываются нужным средством усиления. Об этом наглядно свидетельствует южноамериканский опыт. Б-52, превращавшие позиции иракцев во время "Бури в пустыне" в лунный ландшафт, конструктивно облегчали жизнь сухопутным войскам. За 1-ые полгода войны в Афганистане всего восемь B1-B скинули около 40% массы бомб, примененных коалиционными силами. Во время вторжения в Ирак B1-B доставили к "потребителю" 43% всех корректируемых бомб. В-3-х, стратегические бомбовозы – довольно действенное средство противодействия авианосным группировкам.

Другими словами, инициативы Дмитрия Рогозина живо напоминают крестовый поход против авиации, предпринятый в свое время Никитой Хрущевым. При всем этом предлагаемая сегодняшним вице-премьером гиперзвуковая кандидатура "стратегам" смотрится намного фантастичнее "ракетомании" русского фаворита. Ведь гиперзвуковые системы, способные поменять стратегическую авиацию (к примеру, HTV-2), пока безуспешно испытываются даже в США. При всем этом идет речь об разовых и невозвращаемых аппаратах. 1-ое определяет их неширокую специализацию и невозможность масштабного использования в неядерных конфликтах – каждый пуск стоит янки очень недешевой баллистической ракеты-разгонщика. 2-ое исключает опцию "обратимости решений". Что все-таки касается возникновения многоразовых гиперзвуковых бомбардировщиков, то это довольно отдаленная перспектива. На данный момент можно только соединять малозаметные бомбовозы с гиперзвуковыми крылатыми ракетами дальностью 1500-2000 км.

Таким макаром, деятельность наследников Хрущева может поставить крест на близкой к реальности и действенной концепции.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,277 сек. | 12.53 МБ