В ПАК ДА заложен высокий потенциал глобальной гибкости

В ПАК ДА заложен высокий потенциал глобальной гибкости
В статье редактора журнальчика «Экспорт вооружений» Андрея Фролова «Стратег в перспективе», размещенной 24 августа в «Независимом военном обозрении», предложена заслуживающая внимания кандидатура разработке многообещающего авиационного комплекса Далекой авиации (ПАК ДА). В то же время в статье чувствуется некая недооценка Далекой авиации как составной части стратегических ядерных сил (СЯС) Рф.
Вправду, если учесть главные формы внедрения стратегических ядерных сил, присущие эре прохладной войны, то роль авиационной составляющие СЯС в стратегической триаде была на 3-ем месте. Это было обосновано и количественными чертами, и высококачественными.
ПАДЧЕРИЦА В ЯДЕРНОЙ ТРИАДЕ
На авиационную компоненту СЯС как Рф, так и США приходится меньшее количество ядерных зарядов. Когда основной формой внедрения СЯС было проведение массированных ядерных ударов в форме ответно-встречного (до ядерного воздействия противника) либо ответного (после ядерного воздействия противника), то роль авиационной составляющей была малой. В ответно-встречном ударе они не могли принять роль по временным чертам доставки ядерных зарядов до объектов поражения.
Также в разделе:

Смотри, слушай и удивляйся
Вооруженным cилам нужна программка информационного обеспечения

Неосуществимая тринадцатая статья
США нарушают статью XIII Контракта о СНВ сотрудничеством с Великобританией в ракетной области

Хим тревога
Два сценария нейтрализации отравляющих веществ в Рф и Сирии
Вклад в потенциал ответного удара при малозначительном (в сопоставлении с наземной и морской составляющими) количестве зарядов и проблематичности преодоления противовоздушной обороны противника был несущественным.
Но в трехкомпонентной структуре СЯС, базирующейся на использовании 3-х сфер – наземной, воздушной и аква, заложен высочайший потенциал гибкости. Любая компонента СЯС обладает уникальными свойствами. И, как представляется, в современных критериях, сложившихся после окончания прохладной войны и присущих процессам глобализации, решающую военную роль приобретает конкретно авиационная составляющая СЯС. За наземной и морской составляющими остается главенствующая политическая роль, а военная отходит на 2-ой план, снижаясь до малозначительного уровня.
Чем обоснованы подобные догадки?
По условиям внедрения главную роль при упреждающем ударе противника играют наземные комплексы межконтинентальных баллистических ракет (МБР). В критериях ответного удара решающая роль принадлежала морской компоненте стратегических ядерных сил (МСЯС). Их живучесть после ядерного воздействия большая. Обе эти составляющие СЯС обеспечивают состояние стратегической стабильности на всю обозримую перспективу. Никакая система противоракетной обороны не способна обеспечить безнаказанность первого ядерного удара нападающей стороны. Но это утверждение справедливо только для ранее согласованного СССР и США понятия стратегической стабильности. Способность лишить противника способности нанесения безнаказанного ракетно-ядерного удара, непременно, продолжает играть огромную роль в обеспечении ядерного сдерживания. Но сценарии ядерной войны с обменом массированными ракетно-ядерными ударами можно считать ушедшими в прошедшее.
РОЛЬ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В ВОЕННОМ ДЕЛЕ
Глобализация привела к тому, что открытое и широкомасштабное применение даже обыденных вооруженных сил вошло в противоречие с экономическими интересами тех, кто ранее был заинтересован и «платил» за войну. Поддержание стойкости мировой экономики перевоплотился в общий энтузиазм и стран, и, что может быть даже более принципиально, надгосударственных финансово-экономических межнациональных структур.
Как отмечал Карл Клаузевиц, «война – это акт насилия, имеющий целью вынудить противника выполнить нашу волю».
Глобализация стала вероятной благодаря развитию глобальных информационных систем, которые сразу сделали условия для реализации мыслях древнекитайского военного теоретика Сунь-Цзы, практически заложившего за 6 веков до нашей эпохи идеи психических войн и информационного противостояния в целом.
Для того, чтоб «заставить противника выполнить нашу волю», сейчас нет необходимости захватывать его местность, крушить в схватках его вооруженные силы, разрушать экономику его страны.
В критериях глобализации не только лишь ядерное орудие, да и в целом военная мощь перевоплотился из потенциала средств ведения войны в политический потенциал силовых способностей, содействующий навязыванию собственной политической воли противнику.
Все же применение военной силы остается очень возможным для разрешения конфликтных ситуаций, и мечта о всеобщем мире остается утопией. Вопрос только в формах и критериях внедрения военной силы. Как указывает опыт последних десятилетий, даже США, сохраняя позиции мирового фаворита с доминирующей военной мощью, обязаны находить законные формы ее использования, а в ближайшее время к тому же стремясь к видимости собственного присутствия на вторых ролях. Особенное внимание в США к созданию средств нанесения глобального удара совсем верно соответствует наметившимся тенденциям новых форм внедрения военной силы в современных критериях. Сценарии современных конфликтов просматриваются на примере недавнешних военных конфликтов. Их основное содержание приблизительно последующее.
Проведение информационных операций в интересах дестабилизации внутриполитической обстановки в той либо другой стране, содействие, в том числе с привлечением сил особых операций как собственных, так и союзников, приходу к власти «нужных» политических сил. При неспособности «нужных» политических сил мирным методом захватить власть поддержка действий вооруженных формирований оппозиции высокоточными ударами по критичным объектам инфраструктуры. Ввод в действие группировок сухопутных войск по способности исключается, но силы особых операций могут интенсивно употребляться для поддержки вооруженных формирований оппозиции.
Глобальные интересы США и их союзников диктуют необходимость глобального проецирования силы, потому и ставится задачка проведения высокоточных ударов обыденным орудием на глобальную дальность. Применение для этих целей ядерного орудия для нанесения таких ударов маловероятно, но не исключается. Одиночный либо групповой ядерный удар при отсутствии опасности эскалации ядерного конфликта может рассматриваться в качестве последнего средства демонстрации решимости в использовании всего арсенала средств в интересах навязывания политическому управлению противника собственной воли.
Разумеется, что для нанесения таких ударов менее правильно использовать межконтинентальные ракеты наземного либо морского базирования. МБР – орудие разового использования. Сохранение их потенциала в конфликтной ситуации – мощнейший инструмент противодействия эскалации конфликта и тем паче эскалации ядерного конфликта. Применение МБР для одиночных и в особенности групповых ударов к тому же очень небезопасно, потому что может спровоцировать проведение противником массированного ответно-встречного удара.
АВИАЦИЯ Ворачивается
Уникальность воздушной составляющей СЯС как раз и заключается в том, что только авиационные носители могут быть применены и для нанесения ударов неядерным орудием, и для нанесения ядерных ударов. В том числе по мере надобности неоднократно. Важно также и то, что в согласовании с действующим Контрактом по СНВ сейчас за каждым авиационным носителем стратегического предназначения засчитывается только один ядерный заряд. Потому при возобновлении производства ТУ-160, прибавляя в официальный зачет один ядерный заряд, реальное их количество будет в 12 раз больше (в варианте оснащения крылатыми ракетами).
Вроде бы ни были маловероятны межгосударственные военные конфликты (в последние десятилетия верно просматривается тенденция понижения числа межгосударственных конфликтов при увеличении количества внутренних конфликтов), но из всех видов и родов войск в случае появления конфликта, требующего огневого поражения противника, вырастающую роль начинает получать авиация – и в особенности авиация далекого радиуса деяния. Конкретно ее потенциал в современных конфликтах становится более нужным.
Предложения о сохранении и модернизации имеющегося парка Далекой авиации, включая разные модификации Ту-22, полностью логичны. Российский и южноамериканский опыт эксплуатации авиации такового класса указывает, что потенциал вероятной модернизации с приобретением в старенькой форме новых свойств у этой техники велик. На тех же 
Ту-22  успели пройти службу и отцы, и детки в почти всех обычно авиационных семьях. Тем паче велик спектр модернизации Ту-160.
Отсюда совсем не следует, что нет необходимости продолжения работ над многообещающим авиационным комплексом Далекой авиации. Но содержание этих работ представляется нужным сосредоточить на исследовательских вопросах, связанных с теми задачками, которые должен решать этот комплекс. На данном шаге активно изменяется почти все – и формы ведения боевых действий, и выбор целей для поражения, и методы поражения целей (на объекты электроснабжения и системы управления совсем не непременно повлиять огневым поражением). Все большее распространение получают беспилотные летательные аппараты, расширяется спектр их назначения и вероятного внедрения.
Торопиться с воплощением в металле нового ПАК ДА нет смысла. Хотелось бы направить внимание, что идет речь не о новеньком самолете, а о комплексе. Это существенно более обширное понятие. В том числе ПАК должен, по всей видимости, обеспечивать управление всем комплексом средств, может быть, выходящим за рамки средств Далекой авиации, а может быть, и за рамки авиации в целом, которые нужно использовать в интересах выполнения боевой задачки. Не исключено, что главной неувязкой сотворения ПАК ДА может стать создание не нового комплекса авиационных носителей, а системы управления комплексом разнородных сил и средств.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,103 сек. | 12.5 МБ