ДЕТИ СВИНЬИ

ДЕТИ СВИНЬИ

Степан Вартанов (фантастический рассказ»

Будильник весело тренькнул. Помолчал, собираясь с силами, и выдал бодрую трель — то ли птичью, то ли дельфинью. Мягко мигнул и зажёгся свет, зажужжали, раздвигаясь, жалюзи,

«Свет, — подумал Казимир, тяжело переваливаясь из лежачего положения в сидячее. — Значит, за окном опять эта гадость».

Он встал, опираясь ладонями на колени, постоял, растягивая спину — вроде не болит, — и прошлёпал в ванную. Затем, не доходя, повернул-таки к окну — посмотреть на погоду.

Вопреки опасениям, смога за окном не было, а обнаружился там дождь, мелкий, скучный — и сразу понятно, что на весь день. Казимир особо не возражал — дождь мешает только тем, кто молод и всё ещё верит в солнце и радость. В свои пятьдесят два он предпочитал иные ценности. Спокойные

В дополнение к дождю за окном обнаружилось граффити, одна штука. Кто-то из предпочитающих солнце и радость дебилов ухитрился вскарабкаться на пятиметровую высоту по отвесной стене дома напротив и украсить её кислотно-зелёным кругом с двумя кружками внутри — ни дать ни взять электрическая розетка. Или поросячий пятачок.

«Сяду в машину — займусь. Если, конечно, там стоит камера».

Умывшись и позавтракав, он спустился в гараж — и обнаружил на трёх из пяти свободных парковочных мест тот же рисунок, выполненный той же краской.

«Вы облегчаете мне задачу». В гараже камеры точно имелись.

Машина — видавший виды элек среднего класса — выкатилась из гаража, включила дворники и подсветку салона и влилась в уличный поток Компьютеры, как известно, умнее водителей, так что Казимир заблокировал ручное управление, вошёл в полицейскую подсеть и вызвал на экран записи гаражных камер. Пожалуйста, детская фигурка — нет, ну вы подумайте! В маске. Потрясающе. Правонарушение — это немаленький штраф родителям юного придурка, а вот преступление в маске — это пожизненное пребывание под контролем автоматических полицейских систем. Вроде ведь учат их в школе.

Поручив компьютеру самому анализировать моторику и телосложение «объекта», равно как и заполнение необходимых документов — запрос о предыдущих нарушениях, выписку штрафа и внесение инцидента в полицейские базы данных, — он закрыл глаза и попытался подремать ещё немного.

Не получилось. Автомобильное кресло было удобно для человека сидящего, но не для спящего, расслабленного. Сразу заболела спина — чуть заметно, но Казимир предпочёл не рисковать.

— Компьютер, новостной канал. Си-би-ти.

Техасские новости были, как обычно, маловразумительны и изобиловали рассказами о жизни звёзд — вот уж без чего Казимир предпочёл бы обойтись. Но ставить новостной пуш-клиент не хотелось — хороший коп должен быть в курсе всего, а не только того, что ему нравится.

— Продолжается забастовка сотрудников орбитальной станции «Эндевор», приуроченная к годовщине принятия правительством.

Казимир вздохнул. В этом потоке шизы иногда теряешь чувство реальности. Летишь куда-то сквозь дождь, по шоссе окружённом щитами шумоотражателей — так, что, кроме грузовика впереди и легковушек справа и слева, ничего и не видишь. Пытаешься не уснуть.

— Корпорация «Бэйду-Гугл» подтвердила информацию о начале третьей стадии проекта Эй-Ай. Скорее всего, как это случалось уже неоднократно, информационный монстр не станет вести собственных исследований, а приобретёт компанию, имеющую соответствующий опыт, вместе с её разработками. Напоминаем вам, что, согласно предложенной пять лет назад главным аналитиком корпорации Бэйду-Вирта Артуром Ли шуточной системе, искусственный интеллект может быть классифицирован по уровням. Так. AI-1. что означает artificial instinct, представляет собой нечто, по уровню развития близкое к дождевому червю. К этой группе относятся практически все бытовые роботы, большинство боевых дронов и дроны полицейского наблюдения и контроля. Второй уровень, AI-2, расшифровывается как artificial idiot- По словам автора классификации, к этой группе относятся медицинские киберы, некоторые боевые и научные системы, а также, как утверждает Артур Ли, большинство граждан.

Дикторша засмеялась, давая аудитории понять, что уж они-то к этой категории не относятся. Казимир придерживался иной точки зрения; впрочем, это сказывался утренний пессимизм. Пройдёт после первой чашки кофе

Что касается третьей группы, — продолжала диктор, — то она расшифровывается как, собственно, artificial intelligence и представляет собой разум, равный человеческому. Что ж, если «Гуглу» удастся создать нечто подобное, мир ещё на один шаг приблизится к так называемой сингулярности. Хорошо это или плохо? Y нас в гостях эксперт ДАРПы Крэг Сименс, прошу вас, прокомментируйте…

Это хорошо, — сказал бодрый голос, и Казимир пожал плечами. Обладатель этого голоса такой же эксперт ДАРПы, как и он. Очередной эффективный менеджер, а то и журналист, такового изображающий. После стольких лет работы в полиции подобную лажу печёнкой чуешь,

Это хорошо, потому что именно AI-3 помогут человечеству построить Al-4, artificial infinite, разум, способный развивать самого себя. Это решит большинство проблем, стоящих перед,..

Компьютер, выключить этот бред.

* * *

Попасть в полицейский участок удалось не сразу. Двое здоровых латинос-грузчиков пытались вставить круглый шар в квадратное отверстие — то есть протащить через входную дверь здоровенную раму сканера. Рама не пролезала. Руководящая процессом девчонка-менеджер то и дело принималась верещать — рама упиралась в стеклянную дверь, и девчонка боялась, что стекло разобьётся. Грузчики безропотно возвращались на исходные позиции, и всё начиналось сначала

Казимир постоял под козырьком крыльца, вместе с двумя такими же, как он, полицейскими, только из дорожного отдела. Воздух был свежее, чем, скажем, вчера, и вообще спешку он полагал делом излишним.

— Может, сказать ей, что стекло бронированное? — осведомился один из ожидающих — щуплый азиат лет тридцати пяти.

— А оно бронированное? — удивился Казимир.

— Заодно и узнаем, — его собеседник жизнерадостно заржал.

— Говорят, что есть такой тест, — второй ожидающий сделал неопределённый жест в сторону двери. — И по его результатам люди делятся на две группы. Очень глупые и очень сильные

Тут, наконец, рама повернулась под нужным углом, и дверь освободилась.

— Очень сильные, — резюмировал Казимир, проходя внутрь и делая глубокий вдох.

Запах кофе и сдобы. Полиция не может без него существовать, это все знают. Он читал, что когда-то, ещё в прошлом веке, была сеть кофеен — то ли здесь, то ли в Канаде. И их всё время грабили. В какой-то момент ребятам это надоело, и они сделали гениальный ход — стали отпускать полицейским кофе и донаты бесплатно. С тех пор у них за столиками постоянно находился кто-то в форме и при оружии, а ограбления, ясное дело, сразу сошли на нет.

Полиция же обзавелась вредными привычками — к кофеину и сладостям, и теперь, завидев летящую с воем и мигалкой полицейскую машину, горожане философски пожимали плечами: ясное дело, донаты кончились.

Кофе оказало ожидаемое, но неизменно волшебное действие: Казимир, наконец, проснулся окончательно.

И отправился на летучку. Сотрудники, собравшиеся в конференц-зале, получали назначения на сегодня вместе с обзором текущих успехов—довольно, впрочем, скромных. Пара бытовых драк и одна смерть от передозировки. Громкая музыка ночью. Граффити в гараже Все дела раскрыты по горячим следам, что же касается дел старых — ими занимаются.

Впрочем, сегодня был особенный день — не то чтобы совершенно незабываемый, но чуть выдающийся из череды событий. Казимиру выдали партнёра.

Именно так — «выдали», хотя, конечно, грубо говорить о живом человеке как о вещи, но у полиции тоже есть свои традиции. Новичок зелен, неопытен — пусть сперва докажет, что он не вещь. Звали новичка Тони Маркес. Атлетического вида парень, только что из академии.

Разумеется, Казимир знал о назначении. Это только в полицейских боевиках напарника назначают в качестве наказания, а герой, получивший этакий неожиданный подарок, начинает кричать, мол, нет, я буду работать один — или лучше умру.

И только в полицейских боевиках начальник полиции — это дуболом, от голоса которого лопаются стёкла в офисе. Задача любого менеджера, в том числе и начальника полицейского отделения, — сделать подопечных счастливыми и полными трудового энтузиазма, так что начальство обсудило всё с подчинённым заранее.

Казимир не возражал.

— Эй, Казн, напарник-то пошустрее будет.

Том Мэтью, местный шут. То есть он считает себя умным… Ну и, соответственно, никогда не поднимется от офицера до следователя.

— Он будет бегать не за мной, а за преступниками.

Тоже, кстати, верх идиотизма — зачем бегать за преступником, если можно скинуть его биометрию полицейским службам? Городские камеры наблюдения засекут мерзавца, а что-нибудь мелкое и летающее влепит в него дротик со снотворным.

— А ведь тебе всего шесть месяцев до пенсии, — не унимается шутник — Знаешь, чем это кончается в кино? Герой говорит…

— Кстати, уже никто не улыбается. Полицейские — народ суеверный.

— Мне действительно осталось всего шесть месяцев до пенсии. — кивает Казимир. — И это единственная причина, по которой твоя голова ещё не находится у тебя в заднице.

Том чувствует, что его занесло, но пытается оставить последнее слово за собой.

— О, — томно вздыхает он, — я не настолько гибок.

— Ты хочешь об этом поговорить?

Усмешки, задумчивый взгляд начальства. Кажется, только что стало ясно, кто попадёт под следующее сокращение.

— Пошли, Тони, покатаю тебя по нашей зоне ответственности. Просто другой способ сказать «пошли позавтракаем», но новичок этого ещё не знает.

* * *

— Куда поедем, сэр? — весёлый голос американская улыбка, фонтан энергии. Из комикса ты, что ли, приятель?

— Ты ведь из Кентукки? -Э.,.Да, сэр.

— То есть города не знаешь?

— Э… Нет. Но я могу запрограммировать навигатор…

— Компьютер, — вздохнул Казимир. — Маршрут. Завтрак номер два. Пошёл.

Полицейский электрокар тронулся, с ходу разгоняясь до дозволенных в городе восьмидесяти миль.

— Завтрак номер два?—переспросил Тони. — То есть зону ответственности участка мы будем смотреть после завтрака?

Казимир только покачал головой.

— Ты ел сегодня?

— Только кофе и донат.

Вот и прекрасно. А что касается твоего вопроса… С зоной ответственности надо познакомиться. Первый этап знакомства — «Алладин»,

— «Алладин»? — удивился Тони. — Арабы? Учить, учить и ещё раз учить.

— Полицейский не должен быть разборчивым, — назидательно произнёс Казимир. — То есть в еде, конечно, должен, но в этом-то и дело. У этих ребят вкусно кормят. Очень.

— Да я и не…

— Ну и ладно.

В следующий раз подумает, что говорить вслух, особенно в полицейской машине.

Электрокар высадил их перед довольно невзрачным кафе и укатил парковаться. Стеклянная дверь, раскрашенная под арабский (в диснеевской интерпретации) дворец, скользнула в сторону. Краем глаза Казимир успел заметить разочарованное выражение на лице напарника.Затем из-за прилавка выкатился владелец забегаловки, известный большинству клиентов как дядя Лео. Следом за ним появился молодой человек, совсем ещё мальчишка, тоже в белом халате и колпаке. Чем-то он был неуловимо похож на дядю Лео, и очень странно было видеть это сходство на лице тощего, как жердь, пацана. Ну ничего, ещё успеет набрать вес.

— Лео, доброе утро, как дела?—Казимир пожал протянутую ладонь, затем, предвкушая развлечение, протянул руку и мальчишке. На лице последнего появилось выражение крайнего замешательства. Он посмотрел на стоящего перед ним полицейского, затем перевёл беспомощный взгляд на дядю Лео. Казимир улыбнулся, толстяк нахмурился и уже открыл было рот, а вот Тони, похоже, так в ситуацию и не въехал. Печально.

— Включи голову, парень! — гаркнул Казимир. — Мне пятьдесят два года, я родился ещё до того!

Мальчишка хлопнул себя по лбу, поспешно пожал протянутую руку, и покраснел до корней волос, что на смуглом лице смотрелось довольно необычно.

— Племянник?

— Племянник.

— Что-то ты его не кормишь, что ли?

Дядя Лео фыркнул и потащил племянника к печи, где, уперев руки в то место, где у обычных людей находится поясница, принялся наблюдать за его работой. Племянник взял здоровенную деревянную лопату и лихо загрузил в тоннельную печь две лепёшки — заготовки «арабской пицы». Было, разумеется, у этого блюда и настоящее название, но дядя Лео знал, что такое маркетинг, и денег терять не хотел. Ну… скажем так, эта «пицца» была в десять раз вкуснее и в пять раз дешевле любой другой.

— Садись, — Казимир махнул рукой в сторону столика из дешёвого красного пластика. — И заканчивай уже нос воротить. Так, как здесь, тебя не накормят даже в лучшем ресторане

И это было правдой.

Вскоре свёрнутые вдвое и вставленные для удобства едоков в бумажные пакеты «арабские пиццы» были поданы на стол вместе с двумя миниатюрными чашечками кофе. Казимир с интересом наблюдал за своим новым напарником. Вот тот с искренним недоумением рассматривает чашечку, больше похожую на напёрсток. Поднимает, осторожно нюхает. Отхлёбывает. И морщится.

— Это, — назидательно произнёс Казимир, — лучший кофе из всех, что я когда-либо пробовал. — А твоя реакция — результат общения стой коричневой жидкостью, которой мы в полиции запиваем донаты.

Угу, — согласился напарник, осторожно откусывая от «пиццы». Затем он замер, а глаза его стали круглые.

— Ого! — сказал он. — Вот ведь.. Мальчишка. Но подаёт надежды.

Вызов пришёл, когда они уже заканчивали завтракать. У обоих одновременно зажужжали коммуникаторы, и сразу стало ясно, что это не драка на бытовой почве.

— Убийство, — вздохнул Казимир, глядя на экран. Затем не удержался и добавил:

— А мне всего шесть месяцев до пенсии.

Новичок поперхнулся кофе, затем осторожно поставил чашку на стол (так и не допил, негодник!) и устремился к двери. Казимир предпочёл не торопиться. Он помахал ручкой дяде Лео, потянулся и, залпом допив свой кофе, пошёл к выходу В отличие от Тони, он запомнил, где городские службы нашли парковочное место для их машины, и был уверен, что телепортироваться автомобили пока не научились.

* * *

Полицейские машины, мигалки, создающие неуместное, но стойкое ощущение праздника, толпа зевак за линией ограждения, суетящиеся под ногами и в воздухе дроны репортёрских служб.,. Полицейские дроны оцепления, призванные выдворять и по возможности идентифицировать зевак.,, Всё как обычно. Сто человек занимаются ерундой просто потому, что одного вдруг угораздило умереть не в своей постели.

Казимир и Тони протолкались сквозь толпу и направились прямиком к палатке экспертов. Куда же ещё? Если мальчишка и порывался посмотреть на покойника лично, то Казимир живо охладил его пыл, заметив, что эксперты увидят в десять раз больше, особенно если им при этом не мешать.

Дежурным экспертом оказалась Клара Сидх. которую за глаза, а порой и в глаза уважительно называли «Кю», намекая то ли на чокнутого технаря из «Джеймса Бонда», то ли на всемогущего инопланетянина из «Стартрека». Экспертом Клара была, что называется, от бога,

— Один труп, юноша, лет шестнадцать, — бросила она через плечо, стоило Казимиру появиться в поле зрения. — Забит чем-то вроде бейсбольной биты.

—Личность установлена? — поинтересовался Тони.

— Если бы была установлена личность, — раздражённо отозвалась Клара, — я бы не стала называть его юношей… юноша.

Она повернулась, наконец, к Казимиру и иронически подняла бровь.

— Твой новенький? — Он самый.

—Сочувствую. Сейчас придут результаты ДНК-теста, — она тряхнула головой, отгоняя невесть откуда взявшуюся муху. — Совсем репортёры обнаглели.

Раздался звонкий щелчок, и муха упала на землю. То есть, разумеется, не муха, а микрокамера с крылышками. Её сбил полицейский кибер,

— Строго говоря, — продолжила Клара. — дело тут тёмное. Клиент заходит в переулок, сам, добровольно, никаких следов борьбы,.. И тут его убивают. В единственном на всю округу месте, где нет ни одной камеры наблюдения,

— А на подходе? — уточнил Казимир.

-А на подходе прошла демонстрация каких-то идиотов. С нею пришёл убийца, с нею он и ушёл. Слишком чистая работа для бейсбольной биты.

— Пропустим через «кларити», — пожал плечами Казимир. — Если есть хоть какие-то зацепки.»

«Кларити» была любимой программой полиции и спецслужб. Она искала совпадения. Просмотрев весь массив видеозаписей со всей страны, она могла бы, к примеру, обнаружить, что в толпе был некто, который три года назад общался с убитым в течение трёх минут в другом штате… Если, конечно, этот некто существовал и общался с убитым.

«Кларити» была самой ненавидимой программой в среде борцов за права человека.

— Вот и результат, — кивнула Клара — Виктор Келли, альт, усыновлён, спецшкола, технические наклонности, арт-наклонности,.. Хороший мальчик,

— Алуг?- переспросил Казимир. —Нуда. Поросёнок.

* * *

Семья Келли проживала в спокойном районе, в пригороде. Уютные домики выстроились вдоль дороги: бюджетные, но тем не менее каждый — с оттенком индивидуальности. Символические, по пояс высотой, заборчики, никого не способные остановить — разве что соседская собака сделает свои дела под забором, а не за ним, что, нельзя не признать, весьма удобно для хозяев дома.

Вот только на заборчике красовался значок, напоминающий электрическую розетку, на этот раз, для разнообразия, выполненный чёрной краской.

— Поросёнок, — Тони ткнул пальцем.

— Вижу.

Совпадение, конечно. То есть досадить, ясное дело, хотели Виктору, но вот с убийством эта живопись вряд ли связана. Хотя, конечно, проверим.

— Загрузи поиск виновного.

— Сейчас

Поиск не занял и десяти секунд — оказалось, что рисунок нанесён месяц назад одноклассником Виктора, что его семья уже выплатила штраф и что указанный одноклассник обязан был в порядке наказания перекрасить забор. Две недели назад срок наказания истёк, так что Тони, с согласия Казимира, возбудил новый иск — о невыполнении прежнего. На этот раз штраф будет покрупнее.

— Виктор был хорошим мальчиком, — Алис, приёмная мать ребёнка, аккуратно промокнула глаза платком и вздохнула, — Послушный- Добрый. И талантливый. Его школьные проекты, его».

Она всхлипнула. Действительно, какое это сейчас имеет значение? В шестнадцать лет все проекты — детские и сами по себе интереса не представляют. В шестнадцать лет ребенком можно лишь восхищаться, предвкушая: вот сейчас он вырастет, и.., Этот уже не вырастет.

— У него были враги? — устало спросил Казимир. — Не ссорился ли он с кем-то в последнее время? Изменилось ли его поведение? Привычки? Не появлялось ли у него новых вещей, или, наоборот, не пропадали ли из дома старые?

Дежурные полицейские вопросы, но девять из десяти преступлений раскрывают именно так.

Отец Виктора, Мэтью, догнал их у калитки. Казимир чувствовал, что тому есть о чём рассказать, поэтому просто остановился, не выходя на улицу, и велел Тони: «Ждём».

— Чего?—удивился тот.

— Ждём.

Однако оказалось, что сказать отцу нечего. Он просто был зол и хотел справедливости. Все хотят справедливости, но расследованию это не помогает, увы.

— Каковы шансы, — спросил он, — что их поймают?

— Близки к ста процентам, — пожал плечами Казимир, — В современном мире не так уж просто обойти все системы наблюдения и анализа.

— Найдите их, — сказал Мэтью тихо. — Пожалуйста. Казимир ждал.

— Это… это просто нечестно. Он ведь ничем их не хуже. Он лучше — большинства. С самого детства…

— Вы имеете в виду рисунок на заборе.

— И это тоже. И отношение одноклассников. И учителей. Проклятье! — Отец Виктора врезал кулаком по декоративному столбику, на котором стояла то ли корзинка, то ли горшок. Корзинка полетела на газон, а мужчина сморщился и несколько раз тряхнул кистью, пытаясь унять боль в разбитых костяшках.

Парню приходилось ходить на уроки с рекордером, — сказал он, после паузы. — Некоторые учителя настолько его не… настолько… Найдите их… пожалуйста.

— Мы сделаем всё, что сможем, — сказал Казимир, открывая калитку. — В то же время, если вам удастся что-нибудь вспомнить…

* * *

— Вы думаете, его убили из-за того, что он альт?—спросил Тони. Напарник имел вид мрачный и взъерошенный; судя по всему, это был его первый выезд к родственникам жертвы.

— Может быть, — пожал плечами Казимир. — Хотя в нашем городе альтов раньше не убивали. Шестнадцать лет… значит, он один из первых. Интересно.

— Говорят, альтов больше не будет, — сказал Тони. — Ну, с этим проектом «эй — дабл ю»…

— Думаешь, это что-то изменит? — Казимир покачал головой. — Ничего это не изменит. И кстати, кто бы это ни был, он сумел обмануть камеры наблюдения. По крайней мере, обычного дебила с битой мы бы поймали за четверть часа.

— Запроси-ка ордер на проверку телефонных звонков. И знаешь, чтобы, как говорится, два раза не бегать… ордер на вскрытие и проверку электронных устройств.

Тони послушно забормотал что-то в свой коммуникатор.

— Компьютер. Найти адрес школы потерпевшего по делу Виктора Келли, проложить маршрут. Поехали.

Школа была «спец», но это всего лишь означало, что учителя и учебные помещения прошли соответствующую сертификацию. Учиться в такой школе было довольно дорого, к тому же тестирование при поступлении надёжно отсекало малолетнюю шпану и просто глупых детей из малообеспеченных семей. Неполиткорректно. Но именно в таких выражениях описал ситуацию Рамеш Чирз, учитель биологии и по совместительству куратор Виктора.

— Хороший мальчик, — говорил он, развалившись в совершенно, казалось бы, не подходящем для этого школьном кресле.

— Но они у нас все хорошие. Мы проделали большую работу по подавлению конфликтности и, Рамеш был полным мужчиной за сорок. Индус, но, судя по отсутствию акцента, родившийся в Америке.

— Бесконфликтность плохо сочетается с тем, что имело место в нашем случае.

Куратор вздохнул.

В школе всюду системы наблюдения, — сказал он. — Всю информацию, от анализа мимики до анализа речевого контента, мы обрабатываем сами, да и вам копию посылаем, согласно акту о выборочном контроле. Вы же наверняка смотрели…

— Эксперты смотрели, — кивнул Казимир. — Не было ни непритных разговоров, ни ненавидящих взглядов. Было, впрочем, повышение общего уровня стресса в течение последних двух недель.

Да, я тоже обратил внимание. Что-то там, безусловно, произошло. Но — вне школы, — Рамеш поёрзал и вздохнул. — Я просмотрел все файлы, других таких случаев нет. Во что бы он ни вляпался, он ни с кем этим не поделился.

— Да, наши эксперты тоже это отметили, — согласился Казимир, мельком отметив про себя, что куратор сработал вполне профессионально и из тех данных, что у него имелись, выжал практически всё.

Бесконфликтный мальчик. Врагов нет. Близких друзей нет. Девушка была, но родители переехали в другой штат, то есть, насколько я понимаю, расстались они без скандала И вдруг, две недели назад, он становится заметно более нервным. Скажите, а как здесь относятся к альтам?

Куратор поморщился, снова поёрзал и сел прямо.

— Альтернативно рождённые вообще не пользуются любовью, — сказал он. — Эта идиотская идея, её не менее идиотское информационное сопровождение. Религиозные конфликты, в конце концов… В нашей школе учатся четыре альта, и все четыре подобны Виктору. Хорошие дети, без близких друзей. Впрочем, они гораздо младше.

— Но прямой травли не было?

— В начальных классах случается, — пожал плечами куратор. — До драк доходит. Особенно с детьми из религиозных семей, ну вы знаете… Затем, классу к пятому, всё проходит. Кто-то принимает альтов, кто-то обучается их сторониться, не предпринимая демаршей. Школа, знаете ли, это маленькая модель общества.

— Вы полагаете, в обществе альты так же изолированы? — удивился Казимир. — Вот уж не сказал бы.

А вы озадачьте ваши аналитические программы. — усмехнулся Рамеш, — Это как с афроамериканцами. Формально все равны, формально живут в одной стране, формально работают и развлекаются, где хотят… А приедешь на горнолыжный курорт — и за весь день ни одного не встретишь.

Забавно.

— Печально, я бы сказал. Но к вашему делу, скорее всего, отношения не имеет.

* * *

— Странный человек, — заметил Тони, по пути к машине. Казимир с интересом на него посмотрел,

— И что же тебе в нём показалось странным? «Ему всё равно.

— Молодец.

— Подробнее, пожалуйста.

Он делает свою работу на отлично, по любым меркам. Но ему совсем всё равно. Что будет с этими детьми, как они живут… Он просто делает своё дело, и…

И если завтра миниcтepcrвo образования велит ему перестрелять всех альтов?

— Перестреляет, — кивнул Тони.

— Нет, — Казимир уселся на переднее сиденье, справа, как и раньше, оставляя напарнику менее удобное место слева, с торчащим рудиментом практически никогда не используемого руля, — Не перестреляет.

— Вы полагаете, он откажется подчиняться, если приказ министерства войдёт в противоречие с его моральными…

— Ерунда Нет у него никаких моральных принципов, — Казимир усмехнулся, — Для моральных принципов он слишком ценит удобные кресла А есть у него страх перед слишком резкими действиями. Трус он. Всё просто. Так что приди такой приказ — и он заболеет, вывихнет палец, вспомнит, как в детстве автомобиль раздавил его любимую кошку, и впадёт в депрессию… Уклонится.

— Это одно и то же, — упрямо возразил новичок.

— Формально — нет. Но дело даже не в этом. Мы ведь тут к сингулярности движемся, помнишь?

Тони равнодушно пожал плечами и чуть усмехнулся. Действительно, когда мировой кризис привёл Америку на грань гибели, именно идея ДАРПы о сингулярности привела к стабилизации ситуации. Мы идём вперёд, ура… И, как ни странно, это сработало. Но по-настящему верить в мистическую сингулярность всё-таки считалось у среднего класса чем-то вроде веры в конец света.

— А ты не фыркай. Министерство образования действует в рамках своих идеологических установок и никогда такого приказа не отдаст. Так устроено общество, потому что… — Казимир поморщился, подбирая слова. — Потому что, если кто-то начнёт отдавать подобные приказы, то исполнители найдутся, и их будет много. Не сомневайся. Но общество само себя защищает — так уж оно устроено. Сейчас тебе это объяснят. -Сэр?

— Виктор занимался в Университете, на курсах подготовки. Значит, куда мы едем? Правильно, в Университет. А они обожают рассказывать про сингулярность и прочую фигню и к тому же сами в это верят.

— Вам уже приходилось проводить расследования в Университете?

— Два убийства, — с гордостью сказал Казимир. — И два дела о растрате. И каждый раз они рассказывали мне про сингулярность, один продолжал даже в наручниках. Учёные тоже любят деньги, и никакая сингулярность этого не изменит. Компьютер. Университет. Поехали.

* * *

Университет располагался в пригороде, на холме, в окружении старых лип и дубов. Классический студенческий кампус красивые дорожки, клумбы, В эпоху сингулярности па науке не экономили.

Некоторое время ушло на знакомство с местностью: Казимир хотел понять, так сказать, атмосферу, а Тони — что же, новичок с энтузиазмом топал следом, улыбаясь встречным девушкам и получая улыбки в ответ. Атмосфера Казимиру понравилась. Никакого напряжения в воздухе не витало. Как полицейский с огромным стажем, он хорошо чувствовал подобные вещи.

Детьми и подростками здесь занимался отдельный департамент, и довольно большой, а непосредственно Виктор общался чаще всего с Алексом Милном, миниатюрным сухоньким старичком, вполне ещё бодрым и — господи, век-то сейчас который?! — в очках

— Нас уже поставили в известность, — сказал старичок. — Дети очень подавлены. Виктор был…

— «Хорошим мальчиком», — почти беззвучно прошептал за спиной у Казимира Тони,

—… хорошим мальчиком. Талантливый, прилежный, неконфликтный.»

— Недоброжелатели у него могли быть? — без особой надежды на успех осведомился Казимир. — Ну, вы знаете, один фант на обучение, три претендента, что-нибудь в этом роде?

Сидели они в заставленном книгами и приборами кабинете, на довольно неудобных пластиковых стульях, за таким же неудобным пластиковым столом. Зато в углу приютился самый настоящий академический кожаный диван, и Казимир дорого бы дал, чтобы перебраться на него. Спина после нескольких часов в машине ощутимо давала о себе знать,

— У нас это не так устроено, — возразил Милн, — Если ребёнок талантлив, он будет принят на льготных условиях, и конкуренция тут ни при чём, И дети об этом знают.

Возможно, он обсуждал с вами или с кем-то другим… нечто, что его бы могло беспокоить? Вы анализировали записи камер слежения на предмет эмоций?

— Э… нет. Л что, он волновался?

«Не Рамеш. Витает в облаках. Или делает вид — но вряд ли». Беседу фиксировал регистратор, и полицейский компьютер в числе прочего работал как детектор лжи — причём считалось, что обмануть его невозможно. — Он был сам не свой последние две недели.

Что может беспокоить ребёнка в таком возрасте?—похоже Милн не верил в способность детей влипать в истории. — Что может быть такого, что закончилось бы… этим? Увидел или подслушал разговор преступников? Так он же современный ребёнок -одно нажатие сигнальной кнопки на телефоне И через десять секунд вокруг десять полицейских дроидов.

— Дронов.

— Ну да. Я, собственно, к чему: чтобы что-то скрывать в течение двух недель, Виктор должен был либо не хотеть обнародовать… что бы это ни было…

— Либо вести самостоятельное расследование — продолжил за него Казимир. — И тот, и другой путь запросто могут закончиться устранением нежелательного свидетеля.

— Не знаю… — старичок задумался, затем просиял:

— Надо проверить его коммуникаторы! Все электронные устройства…

— Мы уже запросили разрешение на проверку, — Казимир едва сдержал улыбку — такая явная досада отразилась на мгновенье на лице его собеседника. Тони чуть слышно хмыкнул. Что ж, сам напросился.

— У меня с вопросами всё, — сказал Казимир. — Но прежде чем мы перейдём к беседе с одногруппниками Виктора, я думаю, мой напарник захочет задать вам несколько вопросов, — он заговорщически подмигнул старичку. — Тони новичок, его только что перевели к нам из академии. Поэтому, если можно, объясняйте подробнее А я пока посижу… вон там, на диване

— Как относились одногруппники Виктора к тому что он был альтом? — Тонн взял быка за рога. Его энергии и напору можно было только позавидовать.

— А… — Милн растерянно захлопал глазами. — А… разве Виктор был альтом?

Тони не то чтобы поперхнулся, но сбился и бросил растерянный взгляд на Казимира. Ответом ему была поощряющая улыбка—на диване и вправду было хорошо и удобно.

—Да, он был альтернативно рождённым, — кивнул Тони. — Скажите, а как вообще в Университете с подобными… э.„ вещами?

«Вот интересно, в каких же облаках надо витать, чтобы за два года не узнать, что твой ученик — поросёнок? — подумал Казимир. — При том что внешность у них, в общем, стандартная…»

Сам он мог распознать альта в ста процентах случаев. Впрочем, надо отдать им должное: в полицейских отчётах они проходили в основном как жертвы. В крайнем случае — как обороняющаяся сторона. Хорошая наследственность, как ни смешно это звучит.

— Мы бы не потерпели никакой дискриминации, — гневно воскликнул старичок. — Генетически они люди, и вообще — как..

— Вы, главное, не волнуйтесь, — успокаивающе произнёс Тони. — Я на вашей стороне

— Кстати, неплохо их учат в академии.

— Да что теперь волноваться? — вздохнул Милн. — Эксперимент сворачивают. Сколько их, этих альтов? Двести тысяч. И всё. Дальше будет развиваться «эй — дабл ю», artificial womb, и о поросятах постараются забыть. — Он горестно вздохнул. — «Поросята». Ксенофобия это, в чистом виде. Ну хорошо, допустим, у мусульман это создаёт проблемы, потому что неизвестно, кто перед тобой…

—Дети свиньи, — поддакнул Тони.

— Ну да. Дега. Но ведь мусульмане очень быстро выработали линию поведения — и конфликты прекратились. А травят их в основном люди не религиозные, травят ни за что, просто по факту отличия…

— Дурацкая это была идея, — согласился Тони.

— Идея была замечательная, — возразил Милн. — Не забывайте пик кризиса, фертильность семейных пар в Америке и Европе достигает одной трети, на Земле начинают вымирать виды, причём никто не знает почему…

— Виды? — удивился Тони. — Вымирать? Это я, кажется, пропустил.

— Например, тараканы, — ответил Милн. — Они были бичом, знаете ли. Считалось, что они переживут человечество. «Плодятся как тараканы» — так говорили. А потом, в одночасье, они исчезли, практически вымерли. И никто не знает почему. И никто не может утверждать, что динозавры не вымерли точно так же — без всякой видимой причины, И никто не может дать гарантию, что мы не вымрем таким же образом, не вымрем в один прекрасный день, просто так, без всяких «потому что»…

— И тогда создали альтов, да, мы проходили…

Вы вспомните то время. Сингулярность. Вложения в науку. Энтузиазм и общая цель — в кои-то веки! Тогда это не казалось кощунством, тогда это было, как прорыв. В самом деле, если есть генетически модифицированная порода свиней, полностью совместимая с человеком по тканевым комплексам и балансу гормонов, и если можно использовать её для вынашивания человеческих эмбрионов… Чёртовы ксенофобы!

—Да, нехорошо вышло, — согласился Тони, а Казимир вдруг осознал, что его напарник вовсе не «тянет резину», отделываясь короткими репликами, что ему и правда интересно мнение этого старикашки.

-«Неужели и я был таким?»

— Нехорошо?! Их чеверть миллиона! И… у них ведь будут дети. Внуки… Если…

Тихонько зажужжал коммуникатор в кармане Ложь. Детектор отследил ложь и сообщает об этом. Тони нахмурился.

— Люди вообще не очень… достойные существа, — продолжил, не заметив заминки собеседника, учёный. — Вот вы спрашивали, зачем мальчишку понесло в этот переулок Возможно, потому, что он учил психологию.

— При чём тут психология? — удивился Тони.

— Статистика показывает, что у человека больше шансов получить помощь в таком вот переулке, где мало людей, чем на людной улице. Все смотрят на всех и думают, что раз никто не помогает, значит… Стадный инстинкт. Все наши действия — это, прежде всего, результат подобных инстинктов.

— Так уж и все? — возразил Тони. — Есть, между прочим, личная гордость, есть…

— Они тоже, — Милн покачал головой. — Вы просто не пони-маете^ как это работает. Вот… вот, например, стандарты радиационной безопасности. Вы знаете что за последние полвека минимально допустимый бытовой фон — стандарт фона — увеличили в сто раз? Потихоньку, полегоньку, и страх перед радиацией сменился равнодушием — все живут, и я живу То же с альтами, уверяю вас То же с экологией. Был океан — стали искусственные острова. Потом их будет больше а океана — меньше. То же со взятками.

— Взятки-то тут при чём?

— Как это — при чём? — Милн аж подпрыгнул на своём неудобном стульчике — Вы помните этот ажиотаж, когда следящие системы развились до уровня, позволяющего реконструировать события? Когда можно стало сравнить видеозаписи того, как человек входит в защищенный от прослушивания офис и выходит оттуда, — и понять, что он оставил в офисе конверт, и даже вычислить по косвенным данным сумму?

—А, — сказал Тони, — Я понял. Потом появились инвестиционные токены.

— Да. Удобный и как бы законный способ дать человеку взятку. Толпа приняла это, хотя всем всё было ясно. Стадо.

— Ну, не знаю, — Тони задумчиво почесал в затылке — Вообще-то инвеспииюнныетокены создавались для анабиозников. Ну, когда стало можно замораживать людей на длительный срок, а затем размораживать, и возникла необходимость в…э…

В финансовом инструменте, который гарантированно не потеряет свою стоимость через сто лет. — Милн усмехнулся. — Токены выставлены на бирже. Значит, курс их может падать. Так что — нет, это именно механизм легальной передачи денег за нелегальные услуги. Не спорьте, молодой человек. — Я, как-никак, эксперт.

-Я и…

Собеседники помолчали. Казимир не вмешивался в их беседу Во-первых, вдруг да всплывёт в разговоре ещё одна ложь, за которую можно будет впоследствии зацепиться, а во-вторых… диван с каждой минутой становился всё удобнее.

Он достал коммуникатор и принялся просматривать почту. За прошедшие с момента преступления четыре часа отдел экспертизы проделал огромную работу. В основном, конечно, автоматическую. Списки и полные записи телефонных звонков жертвы были вскрыты и проанализированы полицейским «искусственным идиотом». Для разговоров с неизвестными абонентами были вычислены координаты принимающего аппарата и поданным тамошних камер наблюдения выделен круг возможных собеседников. Затем эти же аппараты были отслежены назад во времени от точки разговора, в местах, где их владельцы попали в поле зрения камер, был проведён повторный анализ, и — вуаля! — все абоненты, кроме одного, установлены. Последний будет установлен в скором времени, никаких сомнений.

Взломаны коды шифрования, использовавшиеся в трёх видах звонков. Ничего криминального — Виктор беседовал со своей девушкой потрём разным номерам.

Проанализирован эмоциональный фон разговоров. Выделено две группы абонентов. Первая — врач-андролог. к которому, судя по записям медицинских систем, юноша и не обращался вовсе. Анонимность? Или просто ещё одно применение «инвестиционных токенов»? Скорее второе — вот запись о покупке такого токена. Впрочем, возможно, здесь нет никакого криминала — в таком возрасте обращаться к андрологу предпочитают анонимно. Дети. Второй абонент всё ещё неясен, ведётся работа.

Расшифровка же данных из портативных устройств была ещё в процессе, ибо Виктор использовал сильные алгоритмы шифрования. Если бы он удосужился генерировать квантовые ключи сам, а не брал их из интернета, задача и вовсе затянулась бы на пару недель, а так — пожалуйста. Через час будет готово.

Между тем Тони и Милн уже оставили позади вопросы прикладной генетики и вовсю обсуждали будущее человечества. Нашли, что называется, друг друга.

— Сингулярность, — говорил Милн, — это хорошая метафора. Очень хорошая. Настолько хорошая, что большинство тех, кто её использует, даже не понимают… Вот интересно, — перебил он сам себя, — а тот, кто первым предложил этот термин, он-то понимал, какое это издевательство?

— Издевательство? — удивился Тони. — Почему? Сингулярность — это ускорение прогресса, вот и всё.

— Сингулярность — это термин из теории физики пространства, молодой человек, — Милн назидательно погрозил собеседнику пальцем. — Сингулярность — это область пространства, в которую скатываются, обрушиваются, если так можно выразиться, не только материальные объекты, но и само пространство. Есть даже мнение, что мы живём внутри чёрной дыры высокой размерности и пресловутое разбегание галактик не что иное, как проскальзывание. Впрочем, неважно.

— Я знаю, что такое сингулярность, — обиженно возразил Тони. — Мы проходили. Но всё равно не вижу никакой издёвки.

— Вот как? Знаете? Тогда скажите, что происходит с объектом, который падает… туда? В ту чёрную дыру, к которой мы так стремимся?

— Ну… он падает…

— Он разрушается, молодой человек! — торжествующе заявил Милн. — Ускорение, действующее на объект, разрывает его в клочья!

-А…

— И наше общество тоже разрушится. Сначала мы исчерпали ресурсы. Пришлось вводить экономию и ресайклинг. Потом мы обнаружили снижение фертильности. Создали альтов. Отвергли альтов — и сейчас пытаемся заменить вполне работоспособных хрюшек на безумно дорогие и капризные искусственные устройства. Ибо естественным путём мы уже размножаться не можем. Потом — точнее, чуть раньше — была проблема с обучаемостью. Ну, вы-то не застали, слишком молоды. Создание компьютеров привело к развитию областей мозга, ответственных за визуализацию, а те области, которые отвечали за чтение и абстрактное мышление..

— Да, я читал.

— Это вроде удалось побороть, введя новые стандарты графики и запреты на излишнее использование компьютеров в раннем возрасте. Но всё равно, дислексия и общая тупость… — Милн вздохнул. — Я же их тестирую, вы понимаете…

— Но общество всё равно развивается, — упрямо возразил Тони. — Мы встречаем препятствие и преодолеваем его…

— Пока не встретим препятствие, преодолеть которое мы не сможем, — сказал Милн. — Закон Паркинсона. Совершенство достигается в момент краха. Так гибли все империи — Рим, Советский Союз, Британия… Мы упорно считаем, что наше общество будет существовать вечно, но ведь и Рим так считал. Человечество в целом — это тоже Империя, в своём роде, и тоже почему-то полагает себя бессмертным… Потеря чувства реальности, молодой человек. «Пора его спасать».

— Нам пора, — сказал Казимир, с сожалением поднимаясь из мягких кожаных объятий. — Иначе вы мне испортите напарника. Нам в полиции пессимисты не нужны. Давайте договоримся о времени встречи с одногруппниками Виктора

— Он же неправ, — горячо воскликнул Тони, садясь в машину.

— Ты ещё там? — усмехнулся Казимир. — Вернись в реальный мир. Помнишь, я предупреждал тебя об учёных?

— Ну да. Помню. Но он…

— Он неправ, — сказал Казимир, откидываясь на сиденье и пытаясь найти удобное положение. — Мы не погибнем в сингулярности. Мы просто никогда до неё не дойдём. Повернём назад, например, в добрый уютный каменный век… Или просто передохнем. Компьютер, обед номер четыре. Поехали.

* * *

Пока электрокар пробирался по лабиринту улочек старого города к выбранному Казимиром ресторану, полицейский, откинувшись назад, насколько позволяло неудобное кресло, размышлял. Тони деликатно молчал; впрочем, ему было чем заняться. Старший напарник великодушно свалил на новичка всю бумажную работу, и сейчас тот как раз создавал отчёт о визите в Университет. Интересно, про сингулярность он там напишет?

Визит к андрологу и убийство. Вот и все зацепки. Больше ничего, и, прямо скажем, получается ерунда. Но в любом случае проверить стоит.

Он набрал запрос на выдвижной виртуальной клавиатуре полицейского компьютера и замер, глядя на экран. Осторожно скосил глаза на напарника и выключил изображение.

Андролог был мёртв. Врач, сорок восемь лет, отец двоих детей, сломал себе шею, меняя лампочку на лестнице ведущей на второй этаж его загородного дома. Обычное дело. Посетителей в этот день камеры слежения не зафиксировали, но Казимир уже не был настроен верить электронике а родственники покойного были кто где — в школе, на работе…

Забавно. Но подобные вещи надо откладывать на потом, чтобы отлежались и переварились, что Казимир и сделал.

Компьютер, новости, Си-би-ти.

Техасские власти активно обсуждают предложение западно-американской ассоциации об экономическом сотрудничестве. Сейчас когда экономический кризис остался в прошлом»,

Ага. А дай им волю, будет новый кризис. Глобализаторы.

— Забастовка на орбитальной станции «Эндевор» прервана силовыми методами. Как сообщается, управление системой жизнеобеспечения станции было перехвачено с Земли и в воздух подали инертный газ ксенон. Ксенон является веществом, обладающим сильным наркотическим действием, его используют в хирургии и в криобиологии. После того, как космонавты заснули, к станции пристыковался десантный шаттл и спящих забастовщиков вернули на Землю. Это первый случай проведения абордажа в космическом пространстве и первый случай использования военных шаттлов для решения задач NASA.

«А чего они хотели? Получат теперь жёлтую отметку в личное дело».

— Продолжаются гастроли по южным штатам Зиби, первого генетически модифицированного животного, способного исполнять классическую музыку.

Казимир усмехнулся. Зиби была самкой енота, и учёные подкрутили ей что-то в голове, что-то очень серьёзное Впервые услышав об этом, он отреагировал на новость так, как и полагалось реагировать, нормальному консервативно настроенному копу Но потом он услышал, как зверушка играет Моцарта…

— Вы прибыли к месту назначения.

Это был японский ресторанчик, и на этот раз Тони уже не морщил нос при виде столов из дешёвого пластика. Дождался заказа, поднял брови при виде огромной тарелки — даже, пожалуй, бадьи — супа, попробовал.

— Я потрясён, — сказал он. — Второй раз за день я ем что-то, вкуснее чего я никогда…

— Привыкай, парень, — усмехнулся Казимир. — Полицейский знает город, а это даёт свои преимущества.

— Это просто потрясающе! — заявил молодой человек. — И они такие… Не процветающие…

— Когда они начнут процветать, они испортятся. Увы. —Жалко.

— Ничего страшного. Мы найдём других. Это наш город, запомни.

— Запомню, — серьёзно кивнул напарник.

* * *

Потом было возвращение в полицейский участок и — наконец-то! — анализ данных с устройств, которыми владел потерпевший. Уже примерно представляя себе, чего ожидать, Казимир отослал напарника рыться в архиве, а сам устроился за столом, приняв меры, чтобы никто незаметно не подошёл сзади. Он не ошибся в своих догадках.

«Запросы объекта носят выраженный криминальный характер и направлены на взлом медицинских данных сторонних лиц».

Медицинские данные. Андролог. К сожалению, доступ к записям телефонных звонков врача Казимир мог получить только по ордеру зато список абонентов был доступен по простому запросу. И ничего не стоило сделать перекрёстный анализ.

Прежде чем компьютер выдал результат. Казимир уже знал, что увидит.

«Геномикс». Корпорация, разработавшая альт-технологию.

Ему всегда нравились старые детективы. Времена, когда следователь не мог полагаться на данные видеонаблюдений и перехват информационных пакетов, когда не было «Кларити» и «Эш-2» и когда узнать, был ли дворецкий в два часа у фонтана, можно было, лишь опросив путающихся в показаниях свидетелей, — потому что тогда у дворецкого не было сотового телефона с CPS-чипом. Ему всегда нравилось размышлять — потому, наверное, он и стал следователем.

— Компьютер, перейти на закрытый канал. Одноразовые коды. Экран мигнул и стал бледнее. Теперь даже изображение нельзя было перехватить — любой наблюдатель, стоящий чуть в стороне, видел бы лишь смазанные пятна. Поляризация или что-то в этом роде.

—Провести анализ показателей фертильности в группе альтернативно рождённых. Найти точку, после которой фертильносгь начала падать. Отследить общее событие, предшествовавшее снижению фертильности.

Прозрение? Ничего подобного. Способность думать. Если лет через двадцать Тони вернётся к этим материалам, он, возможно, сумеет проделать то же самое. Но не сейчас.

Он провёл анализ медицинских записей. Данных недостаточно.

Провёл анализ косвенных данных — один недоступный анализ вычисляется на основе двух-трёх других, имеющихся в наличии, по алгоритму, который генерируется на лету путём мета-анализа научных публикаций. Эй-Ай-два с половиной.

Нашёл точку, после которой фертильность выборки стала стабильно снижаться.

И, разумеется, этой точкой оказалась вакцинация, проведенная «Геномиксом» среди своих питомцев.

Сволочи.

Казимир тщательно удалил следы своих изысканий, проковылял к кофейному автомату и налил себе кофе. Вернулся на рабочее место и, с отвращением прихлёбывая напиток, принялся размышлять.

Мальчишка находит нечто и две недели ходит сам не свой.

Университетский старичок, оговаривающийся: «если» у альтов будут дети… Будут дети — будут проблемы. Не будет детей…

Сотрудник из «Геномиксовской» службы контроля, которому звонили и Виктор, и так кстати свернувший себе шею врач-андролог. — тот самый лучше всех спрятавшийся, но всё равно обнаруженный компьютером абонент.

А ведь это не их инициатива. «Геномикс» всегда заботился о своих «детях», буквально пылинки с них сдувал. Им здорово вывернули руки.

Он допил кофе и выбросил стаканчик. Запрос на анализ перемещений конкретного сотрудника «Геномикса». Что значит — окно недоступности? Ах, совпадает со временем убийства? Обожаю высокие технологии. Вот как они это делают, а?

Ожил коммуникатор. Казимир мельком взглянул на экран и направился в сторону кабинета начальства. Приятно чувствовать себя провидцем. Приятно. Вот и сейчас — он точно знал, что услышит. Тони, получивший, судя по всему, такой же вызов, догнал своего напарника и пристроился чуть позади. Вежливый. Нет бы обогнать старую развалину.

Опять же, только в кино федералы, двое громил в строгих костюмах и стерва в бизнес-юбке, вламываются в кабинет начальника полиции со словами: «Мы забираем дело»- Зачем, если есть телефон.

— Федералы забирают дело, — сказал начальник.

И это только в кино полицейские злятся, когда у них отбирают работу. Работа любит дураков. Начальник полиции был доволен и не собирался этого скрывать. Огорчался только Тони,

— Забирают так забирают, — пожал плечами Казимир. — Мой напарник как раз заканчивает бумажную часть.

— И как он тебе?—осведомилось начальство. Казимир посмотрел на замершего молодого человека и усмехнулся.

— Пока справляется,

* * *

— Здравствуйте, господин Лерой.

— Здравствуйте, господин следователь.

Ни удивления, ни заминки. Значит, его поиски не стали для противной стороны секретом и звонка ждали. Вот интересно, насколько он, Казимир, предсказуем?

— Неужели я настолько предсказуем? — поинтересовался он. Невидимый собеседник усмехнулся.

— Скажем так, мы предвидим два возможных исхода нашей беседы.

— Логично.

— Мы бы предпочли первый.

— Строго говоря, — сказал Казимир, — я тоже. Дело забрали федералы, и мне есть чем заняться, но…

— Но? — в голосе господина Лероя явственно слышалось беспокойство. Неужели этот следователь хочет стать героем? Какая неприятность.

—Дело могло бы получиться таким громким, — мечтательно и как бы про себя произнёс Казимир. — Таким ярким. После таких сенсаций полицейского следователя обычно повышают. Например, он становится старшим следователем. Понимаете?

— Вот как? — беспокойство сменяется облегчением.

— Мне всего полгода до пенсии. А ведь я всегда мечтал закончить карьеру старшим следователем,

— Понятно, — Казимиров собеседник помолчал. — Знаете, я думаю, сенсация — не единственный способ продвижения по службе.

— Уверены?

— Убеждён.

— Приятно было с вам и побеседовать, господин Лерой.

— И с вами, господин следователь.

* * *

Будильник весело тренькнул. Помолчал, собираясь с силами, и выдал бодрую трель: то ли дети мучают кошку, то ли кастрюля катится по лестнице. Зажужжали, раздвигаясь, жалюзи, но верхний свет компьютер зажигать не стал.

«Светло, — подумал Казимир, тяжело переваливаясь из лежачего положения в сидячее, — Неужели за окном, наконец, солнышко?»

Он встал, опираясь ладонями на колени, постоял, растягивая спину, и прошлёпал к окну

Действительно, солнце, ну надо же. Весело блестели лужи, сверкали стёкла в доме напротив. Казимир улыбнулся солнцу, затем заметил кое-что ещё.

Граффити. Опять кто-то из особо одарённых ухитрился вскарабкаться на пятиметровую высоту по отвесной стене дома напротив и украсить её кислотно-синим рисунком. Так, забавно. Полукруг — глаз. Полукруг поменьше, внутри первого — зрачок. Большая дуга — ухо. Дуга — верхняя челюсть, и дуга побольше — нижняя, с оттопыренной нижней губой. Обезьяна. Что-то новое.

«Сяду в машину—займусь. Камера, насколько я помню, там есть».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
SQL - 67 | 0,337 сек. | 13.17 МБ