Нужен ли больнице медбрат?

Нужен ли больнице медбрат?

Сейчас много говорят и пишут о том, что в больницах не хватает среднего и младшего медицинского персонала. Не могу объяснить, как возникло такое положение с медсестрами, а вот почему мало среди медиков представителей сильного пола, знаю не понаслышке.

Думаю, не надо доказывать, как нужны сильные мужские руки в больничной палате, да вот с большой неохотой принимают парней в медучилища для обучения, как привыкли считать, «женским» профессиям. Над парнями, сделавшими такой выбор, смеются, считают их несерьезными людьми. Через все это мне пришлось пройти минувшим летом.

На медицинской комиссии в поликлинике № 25 врач- невропатолог поинтересовалась, куда я поступаю. Когда услышала о моем желании, округлила глаза и посмотрела на меня как на круглого дурака. Это, конечно, меня не остановило, ведь я твердо обдумал свой выбор.

В нашем городе четыре училища медицинского профиля: три городских и одно областное. Какое выбрать? Но оказалось, что выбирать пришлось не мне. В приемной комиссии училища №3 завуч беседовала с абитуриентами. Не предложив сесть, быстро проглядела мои документы. Я сказал, что хочу учиться на медбрата детского учреждения (только в этом училище можно получить эту специальность). Завуч искренне удивилась: «Хочешь всю жизнь горшки выносить?» Мне довелось выслушать, что людям в белых халатах приходится делать не только приятную работу, и говорилось это с такой брезгливостью…

В медицинском училище № 4 директор активно отговаривала меня подавать документы, пыталась объяснить: то ли девушки стесняются учиться в одной группе с парнями, то ли преподаватели — читать курс акушерства… Короче, пришлось уйти и отсюда.

Мои хождения кончились в медучилище № 2, где я сейчас учусь. И медбратом стану обязательно! А работникам училищ, мне кажется, надо чаще встречаться со старшеклассниками, активнее вести профориентацию в школе и уж, по крайней мере, не отталкивать ребят, самостоятельно избравших своей профессией медицину.

В. ДУДКИН, учащийся медучилища № 2. Новосибирск

Забыли человека…

Случай, о котором я хочу рассказать, не придуман. Все это произошло на самом деле, но я только не называю имен.

Итак, молодой инженер получил задание срочно спроектировать стенд для гидравлического испытания новых машин. Работы хватало дней на 10—12. Но начальник отдела просил «поднажать»: «Давай за недельку! Или дней за пять! Ты же у нас головастый… Ты же специалист высокого класса…»

Специалистом он был действительно хорошим. А кроме того, что называется, безотказный человек. Раз просят, тем более ссылаются на «производственную необходимость», значит, надо сделать!

К концу третьего дня, а вернее, третьих суток, потому что работал он и ночами, стенд был уже почти готов. Оставалось на час-другой работы. И вдруг инженер потерял сознание, рухнул на пол…

Хорошо еще, что это увидела уборщица, приходящая на работу чуть свет. Она позвонила в медпункт, вызвала «Скорую», отправили инженера в больницу.

Оказалось — гипотонический криз. Нашли резкое переутомление, сказали: надо полечиться. И потянулись для инженера унылые больничные дни…

Начальник отдела назавтра же звонил главному врачу: не нужно ли чего?

— Ничего, кроме внимания,— ответил врач.

И начальник, положив трубку, распорядился:

— Пусть завтра такой-то пойдет в больницу навестить инженера!

Но завтра «такому-то» было некогда, а послезавтра его отправили в командировку.

— Сходи ты,— предложили другому сотруднику.

— Почему я?— вскипел тот,— Кого назначали, тот пусть и идет.

Вспомнили про страхделегата — уж он-то обязан!

Но страхделегат заартачился:

— С чем пойду? Надо хоть яблок купить, а профком пятерку не дает, потому что еще нет десяти дней, как инженер в больнице.

Так и не дождался наш инженер никого из сослуживцев. И ему было очень грустно да и перед женой неловко — ведь говорил же ей как-то, что на работе его ценят, а получается — забыли!

Теперь вам, надеюсь, понятно, почему я не назвал имен: не хотелось смущать его еще больше. Хотя сослуживцев его стоило бы назвать поименно. Но, надеюсь, они узнают себя сами! И, может быть, даже хорошо, если в иных коллективах подумают: а не про нас ли это?

Н.И. ЕРШОВ Тамбовская обл.

Может быть, достаточно справки?

Чтобы получить путевку в санаторий, пенсионер должен встать в райсобесе на очередь. Она, как правило, идет 2—3 года. Вместе с заявлением больной сдает и санаторно-курортную карту.

А сколько нужно сил и времени на анализы и хождения по кабинетам, я думаю, объяснять не надо. Пока подойдет очередь, карта безнадежно устаревает, и все приходится начинать сначала. Напрасно загружаются поликлиники, специалисты, тяжело это и пожилым людям. Предлагаю при постановке на очередь ограничиваться справкой лечащего врача о необходимости санаторно-курортного лечения в санатории нужного пенсионеру профиля и в определенное время года.

С, А. МАЛЕЕВ

Ленинград

Внести в «Правила дорожного движения»!

Известно, что курение оказывает отрицательное воздействие на профессиональные качества водителей транспорта, летчиков, операторов пульта управления, где требуются повышенное внимание и быстрота реакции Это проявляется снижением умственной работоспособности, усилением деятельности сердца в покое, нарушением координации движений, снижением остроты зрения. Поэтому считаю, что необходимо запретить курение за рулем и включить это положение в «Правила дорожного движения».

И. А. БУРЯКОВСКИЙ. кандидат медицинских наук г. Горький

ДНЕВНОЙ СТАЦИОНАР И СТАЦИОНАР НА ДОМУ

Это позволит разгрузить больницы и провести реконструкцию имеющегося коечного фонда для его качественного улучшения, повсеместного внедрения современной медицинской технологии.

Лечебно-диагностическая помощь оказывается им в дневное время. В этих стационарах пациенты получают высококвалифицированное лечение консультации специалистов, назначенные лечащим врачом процедуры, пользуются всеми лечебно-диагностическими службами учреждения, в составе которого организован стационар

Дневные стационары создаются на базе больниц и диспансеров, клиник научно-исследовательских институтов и вузов, амбулаторий и поликлиник График работы определяется руководителем медицинского учреждения с учетом его профиля и местных условий. В отдельных случаях лечащий врач назначает пациенту индивидуальный режим в соответствии с его состоянием. Отбирают больных на обследование и лечение в стационаре дневного пребывания участковые врачи — терапевты, педиатры и другие специалисты.

Питание организуется за счет самого больного. В амбулаториях и поликлиниках этот вопрос решают, исходя из местных условий, в больницах больной питается в пищеблоке. В случае ухудшения течения заболевания, необходимости круглосуточного медицинского наблюдения больного незамедлительно переводят в соответствующее отделение больницы.

СТАЦИОНАРЫ НА ДОМУ организуются в составе поликлиник, медсанчастей, диспансеров для пациентов, состояние которых не требует госпитализации. Каким больным показано лечение в стационаре на дому решают заведующие терапевтическими и педиатрическими отделениями по представлению участковых врачей — терапевтов и педиатров, а также врачей-специалистов.

Врачи и медицинские сестры амбулаторно-поликлинических учреждений осуществляют на дому диагностические и лечебные мероприятия, постоянный контроль за состоянием пациента и течением его заболевания. Корректирует лечение и продлевает больничные листки выездная врачебно-консультационная комиссия. Медикаменты для лечения в стационаре на дому приобретаются за счет больных, предметами ухода обеспечивает обслуживающая их поликлиника. Так же как и в дневных стационарах, больные, проходящие лечение на дому, пользуются всеми консультативными и лечебно-диагностическими службами, имеющимися в амбулаторно-поликлиническом учреждении.

В. Н.

РЯДОМ С ВОИНАМИ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТАМИ

Как хотелось бы собрать их всех вместе — двадцатилетних и уже в возрасте, энергичных и молчаливо-застенчивых, хорошеньких и не очень, но всех одинаково прекрасных красотой и добротою души, прекрасных своим Милосердием. Поклониться им от имени матерей и отцов, чьих сыновей выхаживали эти женщины в госпитальных модулях под палящим афганским небом, вывозили из боя на БТР — бронетранспортерах, вырывали из лап смерти… Сказать самые теплые слова благодарности и признательности от всех нас и от имени Родины.

Милосердие нужно каждому и всегда, но когда льется кровь, ему особая цена. В Афганистане рядом с воинами-интернационалистами защищали идеалы апрельской революции и медицинские сестры.

Низкий поклон Ирине Федоровых из удмуртского города Глазова, Антонине Солодиловой из Волгограда, Татьяне Тарасовой из Городокского района Витебской области, Нине Тищенко из села Заборье Брянской области и многим-многим другим, награжденным медалью «За боевые заслуги». Нина Тищенко награждена уже второй медалью «За боевые заслуги». Она еще там, в зоне боевых действий.

Всех их просто не перечислишь — славных наших соотечественниц, которые без громких слов и без расчета на какие-то будущие блага и привилегии самоотверженно выполняют свой долг милосердия. Нам удалось пригласить в редакцию лишь нескольких из них, шесть москвичек, работавших в разных уголках Республики Афганистан. О душманских засадах на Саланге, тяжелых боях возле Кандагара близ пакистанской границы или у Баграма, об обстрелах кабульского госпиталя они знают не из газет. Мы проговорили несколько часов, некоторые из девочек, как они называют ДРУГ друга, впервые встретились у нас после разлуки. Вспоминали подруг, которые еще «там» или уже вернулись и разъехались по всей стране, песни, которые пели в раскаленных от жары или обжигающе холодных модулях после тяжелых дежурств, о редких праздниках, о том, как мечтали увидеть родные березки и тихую речку, об особом афганском братстве, скрепленном кровью, говорили о том, с чем встретились после возвращения…

Елена ЗАГЛУБОЦКАЯ прилетела в Москву в конце минувшего ноября. В самолете, когда подлетали к Ташкенту, солдаты и гражданские все вместе кричали «Ура!» и обнимались — наконец дома! Пели песни из афганского фольклора. И любимую — «Березовый сок»…

— Еще в Московском челюстно-лицевом госпитале для инвалидов войны, где работала, я насмотрелась на боевые ранения. Привозили к нам долечиваться и воинов-интернационалистов. Их, молодых, обезображенных в боях, особенно жалко было. А не так давно умер мой отец, защищавший Москву. Не смогла я остаться в стороне, попросилась в Афганистан. Там я была операционной сестрой в медицинской роте. Что сказать? Идет бой, где-то рядом постоянные разрывы, на БТР подвозят раненых, мы оказываем помощь, легкораненых оставляем в роте, а тяжелых отвозим в госпиталь. Какой-то километр вся дорога, но я ее никогда не забуду. Тут не о себе думаешь, а о ребятах, которые под твоей защитой. При каждом взрыве собой прикрываешь…

Я очень подружилась с сестрой Галиной Концаренко из Нефтеюганска. Какой это человек! У нее я училась не трусить, работать без устали, быть ласковой и доброй в самые, казалось бы, трагические минуты. Она скоро тоже вернется домой.

А я снова в своем госпитале. Сколько сил, нежности к беспомощному человеку, желания все сделать для него я теперь чувствую. Какой нужной оказалась эта закалка!

Венера КИНЗЕБУЛАТОВА проработала в Кабуле в военном госпитале 3 года. Старшей медицинской сестрой приемно-эвакуационного отделения. Вернулась в родной коллектив больницы № 71 Кунцевского района столицы. Недавно вышла замуж. Нет, смеется, не за «афганца». Знакомы были давно. Все поздравили Венеру, пожелали счастья…

— Мне мою медаль «За трудовое отличие» вручали в Кабуле, в День медицинского работника. Так было празднично, торжественно! Ведь мы там по-особому ценили любую минуту отдыха, праздник. Когда начинались боевые действия, в нашем отделении нужно было и помощь оказать, порой тут же и оперировать, заполнить множество сопроводительных карт. А страшно было, когда госпиталь обстреливали. И всегда — за ребят. Летела я из отпуска в Кабул, в самолете на скамейках вдоль фюзеляжа солдатики молодые. Смеются, с интересом смотрят в иллюминатор. А я плачу… Вдруг завтра после первого же боя привезут кого-то из них к нам?

В. Бурова.

Наталья Валентиновна БУРОВА, медсестра инфекционного детского отделения 3-й городской больницы Зеленограда. Уже бабушка, хоть и молодая. Работала 3 года в инфекционном отделении военного госпиталя. Дикая жара, отсутствие воды, когда душ — это мечта, когда каждую пятницу «афганский день» — прием местного населения и череда больных кажется нескончаемой, когда в день приходилось ставить по 70 капельниц, брать кровь порой подряд у 80 человек при свете керосиновой лампы. Десять раз давала Н. В. Бурова и свою кровь…

— Каждый год 21 марта врачи и медики, работавшие в нашем госпитале, встречаются на ВДНХ СССР. Приходите! Сколько воспоминаний, слез. А помните, девочки, как Новый год встречали? Жара 26°, елка нарисована на стене, а мы поздравляем друг друга и по местному времени, и по времени того города, откуда наши товарищи, и по московскому. Родина всегда с нами была. Когда приезжали артисты, это был как подарок, привет с Родины. Особенно я люблю песни Иосифа Кобзона, он буквально все части объездил, для всех пел, и песни его — гражданские, патриотические, лирические — принимались с особым чувством благодарности.

В военном госпитале работала и медицинская сестра из Всесоюзного онкологического научного центра АМН СССР Валентина СИНЦОВА. В Москве она не раз выходила победительницей в конкурсах медсестер. Ловкая, знающая, она и в боевых условиях оказалась среди лучших по профессии. 8 марта прошлого года в госпитальном конкурсе «А ну-ка, девушки!» заняла первое место.

— Я приехала в Афганистан чтобы испытать себя в трудных условиях Это ерунда, когда говорят, что девчонки гонятся за деньгами. Никаких особых денег нам не платят. Нам шла сестринская ставка дома и в инвалютных рублях — там. Но как тяжело приходилось работать! Большие нагрузки и физические, и моральные, опасность постоянный риск. Как-то под Салангом, возвращаясь из Кабула бронегруппой, мы попали в переделку. Перед нашими БТР шел афганский наливник, душманы его обстреляли и подожгли. Свернуть, обойти некуда, внизу — пропасть. Командир приказал прорываться вперед. Все, кто был в бронетранспортерах, взяли автоматы. Честно скажу, что лиц тех, в кого стреляла, я не видела. Злость была, а не страх. Страх пришел уже потом.

Лариса Максимовна ТЮХАЙ, анестезистка из стоматологической поликлиники № 42, приехав в Афганистан, попала в инфекционный госпиталь, в отделение реанимации. Здесь проработала два года, сама перенесла гепатит. Жара, безводье, полная потеря аппетита и у раненых, и у персонала. Здесь впервые воочию увидела, что такое дефицит массы тела. И несмотря на это, многие ребята рвались быстрее вернуться в часть. Когда Лариса приезжала в Москву в отпуск, навещала родных тех ребят, которые лежали в ее палате, и успокаивала, объясняла, что лечатся ребята от простуды, что все у них уже хорошо. И везла нехитрые посылочки, несла все это на себе многие километры. Девчата в госпитале откармливали больных, как могли, иногда даже в магазине на свои чеки покупали им сок, чтоб аппетит пробудить… Лариса Максимовна награждена медалью «За трудовую доблесть».

— Дежурили порой сутки через сутки. После смены заговариваться начинаешь. Как я о зеленой траве скучала! Вернулась — как сумасшедшая была, деревья оглаживала. Но там всем трудно было, мы на равных переносили тяготы — и бытовые неудобства, и климат, и безводье. Две радости было: баня и письма.

Но вот что меня поразило при возвращении — издевательское, я бы сказала, кощунственное отношение к нам в Ташкентском аэропорту. Буквально вымогали взятки за билет до Москвы. Я тогда чуть аэропорт не разнесла, билета добилась. Но многие давали, ведь так всем домой хотелось. Я летела в июне 1986 года, надеюсь, те чиновники уже понесли наказание. Хочется верить в это…

Медалью «За боевые заслуги» награждена москвичка Надия ХУСЯИНОВА. В ее военном билете осталась запись: «В составе экипажа реанимационной машины-спасателя АН-26 совершала боевые вылеты с преодолением ПВО противника по эвакуации раненых на территории ДРА». Глядя на эту невысокую хрупкую черноглазую женщину 26 лет от роду, недавно ставшую мамой, трудно поверить, что два года назад ее жизнь была спрессованным в тугую и бесконечную ленту временем взлетов и посадок во всех точках Афганистана.

— Я раньше была медсестрой-анестезисткой в отделении реанимации Центральной клинической больницы № 1 МПС, сюда и вернулась, здесь мне торжественно вручали медаль. Из нашего коллектива уже была в Афганистане Таня Гонцова, много рассказывала. И я решила поехать. Опыт — одно, а другое — мечтала я в мединститут поступить. В Тушинском райвоенкомате сказали, что моя работа в Афганистане учтется. Но когда вернулась, никто об этом и слушать не хотел. Набегалась по военкоматам, 4 раза в Минздраве СССР была, чтобы мне разрешили на равных с санитарками поступить на подготовительное вечернее отделение. Справок была целая пачка, даже не все пригодились, недавно ненужные выбросила, а ведь за всеми ходила, стояла в очередях.

Сейчас на первом курсе 1-го МОЛГМИ. С мужем Костей мы познакомились на подготовительном отделении. Он тоже работает в больнице и учится. А я сейчас с нашим Сережей сижу.

Пришлось мне уйти из родного коллектива. В институте сказали, что все, кто учится на подготовительном отделении, должны работать в базовом учреждении. Так я уже год проработала в инфекционной больнице № 1 — базе 1 го МОЛГМИ. Работа меня эта не очень привлекает, и коллектив чужой. Говорили, иди к ректору. Но не было у меня уже сил стоять в приемных, просить, унижаться. Неужели хоть такая-то «льгота» — работать там, где ты хочешь, для меня невозможна? Почему так трудно прошибить бюрократическую стену?

Вот они перед нами — шесть разных и в чем-то схожих судеб. Получают письма от бывших боевых подруг — как и раньше, мыкаются по общежитиям девчонки, ни о каком внеконкурсном зачислении в мединститут нет и речи (а кто, как не они прошли испытание милосердием на право стать врачом!)… Льготы, которые имеют все военнослужащие, бывшие в Афганистане, на служащих, направленных в ограниченный контингент наших войск военкоматами, не распространяются. Почему? Почему летчик, который ведет самолет-спасатель, эти льготы имеет, а медсестра, в это время под тем же огнем врага спасающая жизнь раненых, не имеет? Солдаты, охраняющие, скажем, какой-то груз, имеют льготы, а водитель машины, везущий этот груз под градом пуль,— нет, раз он не военно-, а просто служащий? Ведь и не каждый солдат, бывший в Афганистане, был на передовой. Разве у подвига есть ведомственное отличие?

И еще одно меня удивило. В управлении кадров Министерства обороны СССР я знакомилась со списками награжденных. Медицинских сестер, как я быстро поняла, имело смысл искать только в списках, где значились медали «За боевые заслуги», «За трудовую доблесть», «За трудовое отличие». Это что, тоже своеобразный табель о рангах? Отдающие свою кровь, сутками в нечеловеческих условиях отбивавшие у смерти сотни солдатских жизней, под огнем врага выносившие, вывозившие раненых, ни одна из них не заслужила ордена? Нину Тищенко, о которой я говорила вначале, наградили второй медалью «За боевые заслуги». Орден ей не положен?

Н. МЕНЬШИКОВА

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
SQL - 52 | 0,535 сек. | 12.36 МБ