Возможен ли новый Чернобыль?

Безусловно, термоядерная энергетика — это будущее. Однако списывать со счетов классическую атомную энергетику явно преждевременно, у нее еще есть значительный потенциал для роста.

Специалисты говорят, что если дешевые запасы углеводородов истощатся, термояд так и не будет освоен, а тенденция к значительному росту энергопотребления сохранится, то единственным спасением для цивилизации станут именно атомные электростанции, использующие энергию цепного уранового распада.

Атомная энергетика сегодня не вызывает того энтузиазма, который вызывала еще тридцать лет назад. Ширится движение за ее полный и окончательный запрет. Такое отношение возникло не на пустом месте, а как общественная реакция на последствия Чернобыльской аварии, которая потрясла и напугала весь мир, вызвав настоящую пандемию радиофобии. Но самое главное и самое ужасное, что история этой аварии еще не закончилась — Зона отчуждения, созданная вокруг Чернобыльской АЭС, будет существовать сотни лет, если, конечно, люди не придумают способ эффективно очистить ее от долгоживущих радиоактивных изотопов.

Посему любые разговоры о необходимости развивать атомную энергетику часто натыкаются на непонимание и страх. Воп

рос в этом случае задают всего один: вы хотите повторения Чернобыля?

Разумеется, никто не хочет повторения Чернобыля. Хотя это покажется парадоксальным, но можно даже сказать, что Чернобыльская авария способствовала развитию атомной энергетики, выявив серьезные недостатки в обеспечении безопасности АЭС и принудив атомщиков устранить их.

Но прежде чем говорить о мерах, предпринятых для того, чтобы предотвратить повторение аварии, давайте вспомним, как это было и что именно привело к трагическому исходу.

По поводу причин Чернобыльской аварии существует множество версий: от локального землетрясения до диверсии, осуществленной то ли злыми американцами, то ли «прогре ссорами» из будущего. На самом деле всё куда прозаичнее — к взрыву привело сочетание недостатков конструкции и ошибок работников станции.

Ко времени аварии на Чернобыльской АЭС (ЧАЭС) использовались четыре реактора РБМК-1000 (реактор большой мощности канального типа) с электрической мощностью 1000 МВт каждый. Рядом строили еще два аналогичных реактора.

В реакторе РБМК-1000 в качестве замедлителя выделяемых ураном нейтронов используется графит, а теплоносителем служит вода. Реактор размещается в наземной бетонной шахте и опирается на бетонное основание, под которым находится бассейн-барботер. В качестве ядерного топлива используется слабообогащенная (2%) двуокись урана. Стационарная загрузка топлива в один реактор составляет свыше 190 тонн. Каждая тонна ядерного топлива содержит примерно 20 килограммов ядерного горючего (урана-235). Ядерное топливо загружается в реактор в виде тугоплавких таблеток, помещенных в трубки из циркониевого сплава — в ТВЭЛах. Трубки устанавливаются в активной зоне в виде тепловыделяющих сборок (ТВС) объединяющих по 18 ТВЭЛов. Эти сборки (около 1700 штук) вводят в специальные вертикальные технологические каналы в графитовой кладке. По этим же каналам циркулирует вода, которая в результате теплового воздействия от происходящей в реакторе цепной реакции доводится до кипения. Пар через специальные коммуникации подается на турбину, которая вырабатывает электрическую энергию. По мере выгорания топлива кассеты с ТВЭЛами заменяются.

К моменту аварии активная зона реактора 4-го энергоблока ЧАЭС содержала 1659 кассет с ТВЭЛами. Радиоактивные продукты деления имели период полураспада от 2,35 суток (непту-ний-239) и свыше 27 ООО лет (плутоний-239).

В цилиндре активной зоны реактора имеются сквозные отверстия (трубы), в которых размещаются 211 стержней регулирования из бористой стали или карбида бора, поглощающих нейтроны, а также регулирующих изменение скорости нейтронного потока. По мере извлечения стержней из активной зоны (поднятия вверх) начинается цепная реакция и нарастание мощности реактора (чем выше извлечены стержни, тем больше мощность). Однако в любом случае количество опущенных в активную зону стержней должно быть не менее 28-30 (после Чернобыльской аварии установлено, что в нижнем положении должно находиться не менее 70 стержней).

На 25 апреля 1986 года была запланирована остановка 4-го энергоблока ЧАЭС для очередного планово-предупредительного ремонта. Во время таких остановок обычно проводятся различные испытания оборудования и непредусмотренные регламентом эксперименты. В тот раз целью одного из них была экспериментальная проверка возможности использования кинетической энергии ротора турбогенератора для обеспечения электропитания циркуляционных насосов до запуска аварийных дизель-генераторов в случае обесточивания собственных нужд. Дело в том, что в случае отключения внешних источников энергии (а станция тоже является потребителем энергии, не только ее производителем) происходит отключение питательных насосов (подающих холодную питательную воду в реактор) и главных циркуляционных насосов (обеспечивающих прокачку нагреваемой воды через активную зону), что мгновенно приводит к отсечению поступления пара в турбину. Несмотря на прекращение подачи пара, ротор турбины продолжает некоторое время вращаться по инерции, что позволяет, в принципе, генератору турбины давать электроток, которым можно поддерживать работу насосов, избежав таким образом их немедленного отключения. Подобный режим работы не был штатным для АЭС, не был отработан и нигде не применялся. Но он очень интересовал энергетиков и военных — ведь подобное отключение внешних источников питания вполне могло произойти в случае катастрофического развала энергосистемы, например, после ядерного удара. Кстати, проведение подобного эксперимента предлагалось многим атомным электростанциям, но из-за рискованности все отказывались. Руководство ЧАЭС согласилось. Больше того, аналогичные эксперименты, проведенные там в 1982, 1984 и 1985 годах, заканчивались неудачно — ожидаемый эффект не был достигнут из-за слишком быстрого падения тока возбуждения генератора и обусловленного этим снижения напряжения на шинах генератора. Однако вместо того чтобы отказаться от проведения сомнительного опыта, руководство ЧАЭС назначило новую серию испытаний, в которых предусматривалось устранение этого недостатка с помощью специального регулятора магнитного поля генератора.

Уже на стадии разработки программы эксперимента был допущен ряд грубейших ошибок. Так, испытания считались руководством ЧАЭС чисто электротехническими, не влияющими на ядерную безопасность реактора, поэтому не согласовывались с генпроектантом, главным конструктором и научным руководителем. Программой не только не были предусмотрены дополнительные меры безопасности, но даже снижены существующие штатные меры. Так, в ней предписывалось отключить систему аварийного охлаждения реактора на весь период испытаний (4 часа), поскольку считалось, что она может автоматически сработать и сорвать эксперимент.

Испытания должны были проводиться на тепловой мощности 700-1000 МВт. Примерно за сутки до аварии мощность реактора была снижена до 50 % (1600 МВт), однако дальнейшее снижение мощности запретил диспетчер электросети. Продолжение снижения мощности энергоблока было разрешено диспетчером 25 апреля за час до полуночи. В итоге длительное время активная зона реактора находилась в режиме «отравления» продуктами распада — радиоактивным ксеноном-135, что неизбежно привело к дальнейшему падению мощности. Компенсация производилась операторами, выдвигавшими из активной зоны стержни-поглотители В течение примерно двух часов мощность реактора была снижена до уровня, предусмотренного программой (около 700 МВт тепловых), однако была допущена ошибка, в результате которой тепловая мощность реактора начала быстро падать, достигнув величины в 30 МВт. Персонал принял роковое решение о восстановлении мощности реактора, снова приступив к извлечению стержней. Через несколько минут удалось добиться начала ее роста, и в дальнейшем — стабилизации на уровне 160 — 200 МВт. Всё это время продолжалось «отравление», и операторы продолжали поднимать стержни. В момент аварии в крайнем верхнем положении находилось 205 стержней, то есть внизу оставалось только 6 стержней, что явилось грубейшим нарушением регламента эксплуатации.

26 апреля в 1:23:04 начался эксперимент. Из-за снижения оборотов насосов, подключенных к «выбегающему» генератору, и так называемого положительного парового коэффициента реактивности (который был обусловлен конструкцией РБМК-1000) реактор испытывал тенденцию к самопроизвольному увеличению мощности, что и произошло — тепловая мощность скачком увеличилась до 530 МВт. Только в этот момент персонал осознал всю меру опасности. В 1:23:40 начальник смены дал команду нажать кнопку АЗ-5 — по ней поглощающие стрежни начали движение в активную зону. Это была первая попытка предотвратить аварию и последняя из вызвавших ее причин. Дело в том, что каждый из стержней-поглотителей имеет на своем нижнем конце вытеснитель — алюминиевый цилиндр, заполненный графитом, поглощающий нейтроны в значительно меньшей мере, чем вода. Введение вытеснителей в активную зону спровоцировало резкий рост потока нейтронов, что повлекло скачкообразный рост мощности реактора и интенсивное парообразование. Реактор в буквальном смысле закипел.

Аварийный разгон сопровождался мощными ударами и отключением света. К 1:23:44 мощность цепной реакции в сто раз превысила номинальную. Бурное вскипание теплоносителя, в который попали частицы разрушаемых ТВЭЛов, привело к повышению давления в технологических каналах, их разрыву и взрыву, разрушившему реактор. Спустя две секунды после первого взрыва прогремел второй, причиной которого, по мнению специалистов, было образование и воспламенение смеси кислорода с водородом. При этом разрушилась часть здания реакторного цеха, наружу из реактора было выброшено около четверти графита и часть топлива. Очевидцы наблюдали фейерверк вылетающих раскаленных и горящих фрагментов. Часть из них, упав на крышу машинного зала, вызвала пожар.

Поток горячего воздуха поднял в атмосферу радиоактивные продукты деления. Суммарный выброс составил 3,5% от общего количества радионуклидов в реакторе на момент аварии. Высота струи превышала 1200 метров, а уровни радиации в ней достигали 1000 мР/ч даже на расстоянии 10 километров от станции. Произошло радиоактивное загрязнение не только 30-километровой зоны вокруг АЭС, но и значительных территорий в ряде областей Украины, Белоруссии и России.

Непосредственно во время взрыва на 4-ом энергоблоке погиб один человек, еще один скончался в тот же день от полученных ожогов. У 134 сотрудников ЧАЭС и членов спасательных команд, находившихся на станции во время взрыва, развилась лучевая болезнь, 28 из них умерли.

Вечером 26 апреля было принято решение о начале эвакуации населения. Всего из 188 населенных пунктов было эвакуировано около 116 000 человек.

Мировой атомной энергетике в результате Чернобыльской аварии был нанесен серьезный удар. С 1986 до 2002 года в странах Северной Америки и Западной Европы не было построено ни одной новой АЭС, что связано как с давлением общественного мнения, так и с тем, что значительно возросли страховые взносы и уменьшилась рентабельность ядерной энергетики.

В СССР было законсервировано или прекращено строительство и проектирование 10 новых АЭС, заморожено строительство десятков новых энергоблоков на действующих АЭС в разных областях и республиках.

В то же время перед атомщиками была поставлена задача повысить уровень безопасности существующих АЭС с реакторами РБМК.

Прежде всего, разумеется, они доработали системы управления регулирующими стержнями. Сегодня просто невозможно вывести из реактора опасное количество стержней на опасное расстояние. Больше того, извлекать их даже для замены и ремонта можно только поштучно.

Аварийную автоматику на работающем реакторе сможет отключить теперь разве что направленный взрыв — столько в нее введено дополнительных блокировок. Но и в этом случае все регулирующие стержни немедленно и полностью погрузятся в реактор.

Заменены вытеснители на концах стержней-поглотителей. Вместо графита — удобного в штатных режимах, но опасного в аварийных — поставлена обычная реакторная конструкционная сталь. Сама конструкция стержней доработана так, чтобы нижний конец вытеснителя всегда находился на границе активной зоны, а длина поглощающей части увеличена до 6,8 метра. При этом часть стержней переведена в режим быстрой аварийной защиты, что сократило время аварийного останова реактора до двух секунд.

Была изменена геометрия каналов. Заметно выросла доля воды в общем замедлении нейтронов, что позволило устранить опасный положительный паровой коэффициент реактивности — РБМК обрели автоматическую стабилизацию, ранее достигнутую на реакторах других типов.

Таким образом, реакторы РБМК ныне вполне безопасны. Это, однако, не способствует их эффективности и экономии средств при эксплуатации, да и предубеждение слишком велико — поэтому российская атомная энергетика делает сегодня ставку на реакторы других типов: ВВЭР (водо-водяной корпусной реактор) и РБН (реактор на быстрых нейтронах).

За прошедшие с Чернобыльской аварии годы были разработаны новые варианты этих реакторов, и некоторые из них уже эксплуатируются. Так, российские реакторы ВВЭР-1000 установлены на новых АЭС в Индии, Китае, Иране. Шесть ВВЭР-1000 Санкт-петербургского производственного объединения «Ижорс-кий завод» работают на Запорожской АЭС — крупнейшей АЭС в Европе.

В самой России в настоящее время на 10 атомных станциях (Белоярская, Билибинская, Волгодонская, Калининская, Кольская, Курская, Ленинградская, Нововоронежская, Смоленская), входящих в состав концерна «Росэнергоатом», эксплуатируется 31 энергоблок (РБМК, ВВЭР, РБН) установленной мощностью 23,24 ГВт. Это обеспечивает 15% энергопотребления страны (для сравнения — в развитых странах вклад АЭС в среднем превышает 32%>). Поскольку в ближайшем будущем старые энергоблоки будут выведены из эксплуатации и законсервированы, до 2030 года российским атомщикам придется построить как минимум 42 энергоблока. В таком случае реакторы РБМК уйдут в прошлое, а их заменят реакторы ВВЭР нового поколения. Кроме того, руководство «Росэнергоатома» предполагает в октябре 2010 года ввести в эксплуатацию первую в мире плавучую тепловую электростанцию малой мощности (АТЭС ММ) с реакторами КЛТ-40С, которая должна стать прототипом целой линейки таких электростанций.

Планы впечатляют, однако уже на первом этапе их реализации возникли серьезные проблемы. Так, из пяти блоков, намеченных к пуску до 2008 года, в эксплуатацию удалось ввести лишь два: первый энергоблок на Волгодонской АЭС (пуск состоялся в 2001 году) и третий на Калининский АЭС (ввод в эксплуатацию состоялся в 2005 году). При этом затраты на строительство третьего блока Калининской АЭС превысили утвержденную в 2002 году смету расходов в два раза!

В октябре 2006 года была утверждена новая программа — «Развитие атомного энергопромышленного комплекса России на 2007 — 2010 гг. и на перспективу до 2015 года». В ее рамках пуск второго энергоблока Волгодонской АЭС запланирован на 2009 год (реально, судя по темпам строительства — не ранее 2012 года). Четвертый блок Калининской АЭС вместо 2007 года, как это планировалась в Энергетической стратегии, теперь намечено пустить в 2011 году (в реальности он будет запущен не ранее 2014 года). А недостроенные пятый и шестой блоки Курской АЭС были и вовсе выкинуты из новой программы.

В программу строительства энергоблоков до 2015 года включительно входят:

— два блока Нововоронежской АЭС-2 (1 блок — 2012 год, 2 блок — 2013 год);

—  три блока Ленинградской АЭС-2 (1 блок — 2013 год, 2 блок — 2014 год, 3 блок — 2015 год);

—  один блок на Волгодонской АЭС (3 блок — 2014 год);

—  один блок Курской АЭС-2 (1 блок — 2015 год);

—  один энергоблок Белоярской АЭС (4 блок — 2012 год).

Согласно программе, совокупная мощность новых энергоблоков составляет 7,8 ГВт. Средняя стоимость строительства составляет 66,7 миллиардов рублей за 1 вводимый ГВт «в ценах соответствующих лет» (то есть с учетом инфляции). Однако уже сегодня проектные организации отрасли объявляют о необходимости увеличения смет в полтора раза, то есть до более чем 100 миллиардов рублей за 1ГВт. Причина — отсутствие в отрасли механизмов контроля роста цен на поставляемое оборудование и услуги. Характерный пример: в 2004 году стоимость парогенераторов, которые входят в основное оборудование на АЭС Кудамкулам (Индия), равнялось 8 миллионам долларов за один парогенератор, сегодня объявленная заводом-изготовителем цена одного парогенератора — 44 миллиона долларов. Таким образом, цена оборудования выросла в 5,5 раз за четыре года.

В этой связи особо следует отметить строительство четвертого блока Белоярской АЭС (реактор БН-800 на быстрых нейтронах) по проекту 1970-х годов. Стоимость строительства в силу уникальности проекта и оборудования станции вдвое превысит утвержденные 3 миллиарда долларов, то есть обойдется в 6 миллиардов. С точки зрения экономики строительство этого блока неоправданно. Его можно было бы счесть в какой-то степени целесообразным, если бы на нем отрабатывались технологии топливного цикла на смешанном уран-плутониевом топливе — это позволило бы в перспективе разгрузить хранилища радиоактивных отходов, вторично пустив отработанное топливо в энергетику. Однако руководство отрасли не смогло организовать производство смешанного топлива и намерено пускать реактор полностью на уране. Но ведь такой энергоблок (БН-600) уже есть и работает много лет на той же самой Белоярской АЭС — делать еще один, намного более дорогой, не имеет смысла. Тем более что атомная энергетика на реакторах типа РБН вряд ли когда-нибудь станет магистральным направлением — в настоящее время появились более интересные варианты.

Развитие атомной энергетики в России сдерживают и другие факторы. Так, эксперты считают ошибочным решение руководства Росатома о том, что до 2020 года строительство атомных блоков будет проводиться по новому проекту «АЭС 2006». Это решение означало прекращение работ по проекту АЭС с реактором ВВЭР-1500 (электрическая мощность 1500 МВт) с заменой его на ВВЭР-1200 (электрическая мощность 1150 МВт). Получается, проект «АЭС-2006» имеет новый реактор, мощность которого всего на 10% больше эксплуатируемых и строящихся в России и за рубежом. Столь незначительное повышение мощности экономически не оправдано, ведь реактору придется работать десятки лет, а он морально устареет еще до начала запуска. В то же время новый проект требует столько же затрат, что и доведение ВВЭР-1500. Проект «АЭС-2006» до сих не завершен, что приводит к задержке развертывания строительства на площадках Нововоронежской АЭС-2 и Ленинградской АЭС-2.

К самим АЭС-2 у экологов имеются серьезные претензии. Дело в том, что на этих атомных электростанциях проектировщики впервые отказались от прудов-охладителей, которые забирают избыточное тепло цикла, в пользу четырех труб-градирен. То есть теплоноситель будет охлаждаться путем испарения в атмосферу, что может серьезным образом повлиять на экологическую обстановку — напомню, что ЛАЭС-2 будет возведена поблизости от ЛАЭС-1, которая находится в городе Сосновый Бор, в 80 километрах от Санкт-Петербурга.

Кроме того, экологи, протестующее против возведения ЛАЭС-2, вполне резонно спрашивают у властей, куда последние собираются складировать радиоактивные отходы. Ведь они на ЛАЭС не перерабатываются, а сливаются в специальное хранилище, которое за время эксплуатации уже заполнено более чем на половину.

В пресс-релизе общественной экологической организации «Зеленый мир», резюмирующем общественные слушания по ЛАЭС-2, прямо говорится: «Отработавшее ядерное топливо (ОЯТ) планируют 3 года охлаждать в приреакторных бассейнах на каждом энергоблоке, затем 1 год в бассейнах специального хранилища и отправлять на завод по регенерации ОЯТ. Завода пока не существует».

Не существует, как ни странно, и денег, определенных на вывод старых энергоблоков из эксплуатации, а это — 2,5 миллиардов евро. Кто будет оплачивать остановку и консервацию старых энергоблоков, имеющих в своем составе злосчастные РБМК-1000 чернобыльского типа, также не ясно.

Предполагаемые расходы таковы, что вместо ЛАЭС-2 можно было бы возвести тепловую электростанцию нового поколения сопоставимой мощности. На это указывают ряд экспертов, в том числе активист петербургского отделения международной организации «Гринпис» Игорь Бабанин, предлагающий заменить атомные реакторы парогазовыми энергоблоками.

Серьезные вопросы вызывает и проект создания плавучих АЭС малой мощности. Был продекларирован высокий экспортный потенциал этого проекта и его востребованность в отдаленных регионах Крайнего Севера и Дальнего Востока. Однако технико-экономические расчеты показывают чрезвычайно высокую стоимость произведенной на плавучих АЭС электроэнергии: цена одного киловатта вводимой мощности достигает 10 ООО долларов и более, что делает проект неконкурентоспособным по сравнению с традиционными энергоисточниками.

Впрочем, планы Росатома по скорейшему введению в эксплуатацию новых энергоблоков и остановке старых могут быть сорваны — на этот раз из-за мирового экономического кризиса. По крайней мере, глава Росатома Сергей Кириенко прямо заявил: «В ближайшие годы с первых лет мы планировали по два блока в год, теперь у нас скорректированная программа—по одному энергоблоку в год в ближайшие несколько лет».

Наверное, экологи и противники атомной энергетики могут радоваться: чем меньше АЭС на карте страны, тем лучше для природы. Однако не всё так просто. Ведь глубокое продуманное развитие атомной энергетики способствует появлению новых, более свершенных, систем, а извлекаемая за счет продажи электроэнергии прибыль позволяет финансировать фундаментальные исследования в этой области и подготовку высококвалифицированных кадров.

К примеру, в настоящее время разрабатывается очень интересный российско-американский проект гелиевой атомной станции ГТ-МГР, в которой теплоносителем служит не вода, а гелий, что позволяет еще больше повысить безопасность и значительно снизить тепловые потери. Топливо для станции — это оксид и карбид урана или оксид плутония, выполненные в виде шариков диаметром всего 0,2 миллиметра и покрытые несколькими слоями различной термостойкой керамики. Шарики «насыпаются» в стержни, те формируют сборку, и так далее. Физические (масса конструкции, условия протекания реакции) и геометрические параметры реактора таковы, что при любом развитии событий, даже полной потере теплоносителя, эти шарики не расплавятся. Поскольку ГТ-МГР может потреблять не только уран, но и оружейный плутоний, такие АЭС становятся идеальным устройством по его утилизации. Согласно Энергетической стратегии, сооружение головной АЭС ГТ-МГР и установки по производству топлива для нее на Сибирском химическом комбинате (город Северск, Томская область) будет завершено к 2010 году, а к 2012-2015 годам предполагается ввести в эксплуатацию первую четырехмодульную АЭС ГТ-МГР. Станут ли эти планы реальностью? Или снова будут отодвинуты на несколько лет?..

Если мы откажемся от атомной энергетики по причине недостатка финансирования или из боязни повторения Чернобыльской аварии, то раньше или позже перед нами встанет другая и очень серьезная проблема: что делать с отработанным топливом и старыми АЭС? Сохранность могильников радиоактивных отходов на протяжении десятилетий— это отдельная непростая задача, решение которой требует наличия соответствующих технологий, высокой культуры персонала и опять же значительного финансирования.

Если же всё пустить на самотек, мы придем к ситуации, которая окажется пострашнее чернобыльской.

Мрачным примером здесь может служить взрыв газопровода на западе Москвы (в районе дома 46 по Большой Очаковской улице), произошедший в ночь с 9 на 10 мая 2009 года. Москвичам тогда просто повезло — газ воспламенился почти сразу же после прорыва трубы, а ведь он мог скопиться в облако и рвануть позже. Объемный взрыв большой мощности почти наверняка разрушил бы многие здания поблизости, в том числе и пострадавшее сильнее остальных здание Научно-исследовательского физико-химического института имени Карпова. Между прочим, в лабораториях этого НИИ хранились различные радиоактивные вещества.

«Самого неприятного нам удалось избежать, — заверяет генеральный директор института Алексей Алякин. — В лабораториях были легковоспламеняющиеся жидкости, баллоны с газом, но наши специалисты вовремя проконсультировали пожарных, как их лучше тушить — порошком или водой, поэтому серьезных последствий не было. Были в здании на Озерной улице и радиоактивные вещества. Да, должен признаться, угроза локального радиоактивного заражения была. Но сразу хочу отметить, что в самом худшем случае радиация не распространилась бы за пределы здания института — максимальный радиус заражения составил бы не больше 50 метров».

Представьте, что началось бы в Москве, если бы здание НИИ выгорело полностью, а в прессу просочились бы слухи о том, что в воздух попали радиоактивные изотопы!..

Причиной аварии, которая могла обернуться масштабной катастрофой, стали ошибки в прокладке трубы, допущенные в начале 1980-х годов, и нарушения в ходе ремонта газопровода в 1996 году, когда на трубе была обнаружена первая трещина. Сколько подобных «мин замедленного действия» заложено сейчас по всей России, не может сказать никто. И никто не может гарантировать, что крупная техногенная авария не произойдет в непосредственной близости от старой АЭС или хранилища радиоактивных отходов.

Желаем мы этого или нет, но нам придется поддерживать определенный уровень технологической культуры, невзирая на кризисы и рыночную конъюнктуру, — иначе придется расплачиваться не деньгами, а жизнями людей и выселенными городами.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,256 сек. | 12.64 МБ