Классический пример сетевой операции

Одним из ярких примеров, ставших подтверждением того, что на территории Северного Кавказа действуют именно исламистские сети, а не разрозненные группы боевиков, стал в свое время эпизод с нападением на зда­ния силовых ведомств в Ингушетии. Базовым элементом сетевой войны является информационный эффект лю­бого совершенного действия. Тогда нападавшие четко продемонстрировали приверженность именно этому подходу. Нападение достигло пика эффективности с точки зрения информационного воздействия в условиях информационного общества. Это и было главной целью данных террористических действий. Захват зданий и во­енных объектов, с этой точки зрения, как раз не так ва­жен, поскольку не имеет тактического смысла. Что с ни­ми потом делать? Удерживать до полного уничтожения подтянувшимися федеральными силами, всегда заведо­мо превосходящими любую, даже самую крупную банд-группу? Таким образом, главная цель — информацион­ное освещение и, как следствие, дестабилизация ситуа­ции в регионе — тогда была отработана полностью.

Еще один признак «сети», который продемонстри­ровали нападавшие, — это их экстерриториальность: сопротивление федеральному Центру не ограничено рамками Чечни. Мобильность — возможность быстро собраться и так же быстро раствориться среди мирного населения — есть признак именно «сети», что дает воз­можность осуществления подобных акций в любых гео­графических точках — Дагестане, Ингушетии, Буден­новске, Москве…

Нападение на Ингушетию подтвердило, что пробле­ма российско-чеченского конфликта не локализована на территории Чечни, что, в свою очередь, всегда остав­ляет открытой возможность расползания зоны дестаби­лизации по всему Северному Кавказу. Нападавшие продемонстрировали свою многонациональность, что дало возможность говорить о практически неограни­ченном человеческом ресурсе сил сопротивления, по крайней мере не ограниченном одними лишь этниче­скими чеченцами.

При этом любые карательные операции и «зачистки» по итогам таких рейдов обычно приводят к обратному эффекту, так как невольно затрагивают и непричастных к событиям людей, а это всегда грозит втягиванием в конфликт новых участников. В данном случае заказчи­ки операции явно пытались втянуть в конфликт еще и ингушей, ранее всегда лояльных или, по крайней мере, нейтральных, что должно было увеличить базу сопро­тивления — с чеченцев до вайнахов. А отсюда недалеко и до перехода конфликта от территориального к межна­циональному, что также на руку заказчикам, ведь же­лезного способа профилактики такого типа конфлик­тов не существует, за исключением полного геноцида народов, в них участвующих.

Еще одной задачей ингушского рейда была необходи­мость продемонстрировать готовность боевиков продол­жать сопротивление вне зависимости от его длительно­сти, усталости сторон, а также вне зависимости от объ­ема и качества сил и средств, задействованных со стороны федерального Центра. Все это должно было убедить Москву в тщетности всех приложенных ранее усилий, что, в свою очередь, должно было сделать рос­сийскую власть более «сговорчивой» в плане своих гео­политических претензий на Кавказ и постсоветское про­странство в целом. Таким образом локальная, казалось бы, операция становилась эффективным средством для геополитического давления на Россию со стороны Запа­да, пытающегося «умерить» или остудить наши возрож­дающиеся геополитические амбиции.

Из произошедшего в Ингушетии, однако, все же сле­дует сделать и критические выводы — о неэффективно­сти использования методов одного лишь прямого сило­вого воздействия при решении проблем России на Се­верном Кавказе. Очевидно, что данная проблема также не решается обычными, «простыми», стандартными, общепринятыми на других российских территориях средствами. Произошедшее должно продемонстриро­вать несостоятельность прямого продолжения властной вертикали федерального Центра в Чечне. Здесь необхо­димо реализовывать более тонкие и традиционные фор­мы контроля и управления.

Ситуация на Северном Кавказе, с учетом того, что Кавказ является зоной стратегических интересов не только России, но и многих других государств региона, а также США, активно участвующих в битве за Кавказ, требует более сложных с содержательной точки зрения решений, учитывающих все стороны проблемы: рели­гиозную, этническую, культурную, традиционную — а не только силовые факторы. Весь комплекс таких под­ходов и их сбалансированность содержится в так назы­ваемом евразийском варианте решения проблемы, пре­дусматривающем сочетание национальных интересов России, с одной стороны, и народов Северного Кавка­за, участвующих в конфликте, — с другой. Ставка же лишь на сочетание силового воздействия и политтехно-логий без учета содержательной стороны всегда будет заведомо проигрышной.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,133 сек. | 12.46 МБ