Очищение огнем

Величайшая катастрофа XVIII века — лиссабонское землетрясение — привлекла внимание широкого круга людей к этим загадочным природным явлениям. Правда, достигнутые успехи в познании их истинной природы были весьма незначительны, зато вымысел расцвел на благо­датной почве. И если ученые пытались как-то разобрать­ся в случившемся, то нашлось немало людей, цинично за­нявшихся подсчетом наследства, оставленного погиб­шими во время катастрофы, и доходов каменщиков, ко­торые будут восстанавливать город.

Лиссабонская катастрофа потрясла умы выдающихся людей того времени. В предисловии к своей «Поэме о лиссабонской катастрофе» Вольтер упрекал циников и са­модовольных глупцов, не понимающих всего трагизма случившегося. В повести «Кандид» он вновь подробно ос­тановился на этих событиях. Друг Кандида, Панглос, напоминает, что за год до этого город Лима в Южной Америке также подвергся землетрясению. Явления эти весьма сходны между собой, объясняет он, и, по всей ве­роятности, они возможны лишь потому, что под землей между Лимой и Лиссабоном тянется жила серы!

Автор «Кандида» осуждал и высмеивал популярней­шее в те дни убеждение, будто бы «все к лучшему в этом лучшем из миров». Отношение самого Вольтера к этому превосходно видно из следующего эпизода. Кандид и Панглос, схваченные как безбожники сразу же по при­бытии в Лиссабон, в конце концов становятся жертвами аутодафе — церемониального суда и казни еретиков сож­жением на костре. Такие процессы были обычным явле­нием во времена испанской инквизиции. В повести Воль­тера богословы из Коимбрского университета заявили, что сожжение нескольких еретиков или грешников по­служило бы в будущем отличной мерой предотвращения землетрясений. (Подобное заявление было вполне в духе архиепископа Трира, который широко практиковал такие казни; за полтора столетия до описываемых событий ему ничего не стоило сжечь 120 немцев только за то, что они якобы мешали наступлению хорошей погоды!)

По свидетельству Кандида, власти Лиссабона аресто­вали одного баска, посмевшего жениться на крестной ма­тери, и двух горожан, которые выдали свое еврейское происхождение отказом съесть цыпленка, зажаренного на свином сале. За эти «преступления» городские власти публично сожгли бедняг на медленном огне; Панглоса чуть не задушили на виселице, а Кандида подвергли пор­ке. И все это во имя того, чтобы застраховать себя от повторных землетрясений! Но это им не помогло: в тот же день город вновь испытал разрушительное земле­трясение. Так Вольтер стремился показать, что вовсе не все было «к лучшему в этом лучшем из миров».

Вымышленные события повести всего на несколько лет предвосхитили истинное аутодафе, которое состоя­лось в 1761 году и последовало за землетрясением. В то время министром иностранных дел, руководившим вос­становлением Лиссабона, был маркиз Помбаль. Человек дела, он не терпел кликуш, религиозных фанатиков и всех тех, кто тормозил проведение работ. Его страшно раздра­жал общий любимец — священник Малагрида, некогда пользовавшийся покровительством королевской семьи, а теперь занятый тем, что усиленно пропагандировал отказ от активных действий и молитвы. Такое поведение свя­щенника шло вразрез с планами Помбаля, и он пере­дал его в руки инквизиции. После жестоких пыток Мала­грида был приговорен с сожжению, что и было выполне­но на площади Россио.

Помбаля раздражало также нежелание населения участвовать в работах по расчистке города. По мнению горожан, не было никакой нужды торопиться с разборкой руин и ликвидацией антисанитарных условий. Некий врач Да Сильва даже уверял, что Лиссабону не грозит эпиде­мия чумы, ибо эта болезнь может начаться только в Африке. В годовщину землетрясения Помбаль был вы­нужден арестовывать лиц, которые предсказывали пов­торное землетрясение. Слухи эти распускали грабите­ли в надежде испугать жителей и заставить их поки­нуть дома.

События в Лиссабоне вызвали ожесточенные и дли­тельные религиозные споры. Отправным пунктом их был вопрос: являются ли землетрясения «естественным» собы­тием, т. е. катастрофическим природным явлением, или же это проявление гнева Всевышнего, наказание за безнрав­ственное поведение грешни&ов? Но даже те, кто отстаивал точку зрения о естественной природе землетрясений, по­спешно добавляли, что, «разумеется, бог может использо­вать их (то есть землетрясения) по своему разумению как Меру наказания». По-видимому, они боялись преследова­ния инквизиции: в те времена могущество инквизиции страшило многих.

Но основная причина этих бесконечных споров заклю­чалась в том, что никто не знал, отчего происходят земле­трясения. Наука была бессильна дать правильный ответ на этот вопрос. Полной ясности не достигнуто и поныне. Современным ученым до сих пор не удалось изучить причины землетрясений столь детально, как им хотелось бы, а в народе продолжают бытовать фантастические представления.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,172 сек. | 12.5 МБ