Решающий фактор чеченской политики

В свое время ныне покойный первый Президент Чечни, советский генерал Джохар Дудаев, признавался, что если бы также ныне покойный первый Президент России, советский партаппаратчик Борис Ельцин, встретился с ним с глазу на глаз, то войны удалось бы избежать, а все существовавшие противоречия можно было снять простым разговором тогдашнего кремлев­ского хозяина и лидера народа, недовольного своим по­ложением. Фактор авторитета Кремля, веками управ­лявшего нашим общим большим пространством, всегда был и остается решающим во многих спорных вопросах как вовне, так и внутри России. Такова специфика на­шего уклада, и не учитывать ее не получится.

Потерпевший моральное унижение Кремль, вынуж­денный под воздействием внешних сил заключить по­зорное для России хасавьюртовское соглашение, после второй чеченской кампании принял обратную край­ность, поставив светскую «гражданскую» модель обще­ственного устройства в центр процессов послевоенной Чечни. Отныне все традиционные модели социального устройства чеченского общества просто не рассматрива­ются. Вместо этого в политическом лексиконе Чечни то­тально доминирует светская «республика», ее «прези­дент» и чеченский «парламент» — все атрибуты класси­ческого государства-нации, модель которого весьма сомнительна и для самой России, не говоря уже о тради­ционном народе. Кремль умышленно продавил именно президентско-парламентскую модель политического устройства Чечни, проведя выборы президента и подчи­нив его напрямую федеральной властной вертикали. Од­нако здесь, что вполне понятно, все проходило не так гладко, как бы хотелось.

И если выборы первого Президента послевоенной Чечни Ахмада Кадырова проходили в формате законов военного времени, то общий фон второй послевоенной президентской кампании, прошедшей после трагиче­ской гибели Ахмада Кадырова, отличался нерешитель­ностью «основного кандидата», отсутствием веры внут­ри Чеченской Республики в реальное улучшение ситуа­ции после выборов и еще большей раздробленностью общества по сравнению с ситуацией горячей фазы кон­фликта.

С одной стороны, поддержка Алу Алханова в качест­ве основного кандидата от Кремля была обозначена, с другой — не получила должного развития. Да и актив­ность самого Алханова также нельзя было назвать абсо­лютно соответствующей статусу основного кремлевско­го кандидата и реальным президентским амбициям. С большей или меньшей уверенностью можно было го­ворить лишь о поддержке Алханова со стороны силовых структур внутри Чечни, а также со стороны силовиков в стане федеральных сил. Да и к тому же в Чечне в прин­ципе отсутствуют традиции единоличного правления. Система социальной саморегуляции чеченцев основана на элементах тейповой демократии, то есть своего рода «многополярной» системы власти. Поддержать же ко­го-то персонально в качестве единственного лидера че­ченцы могут лишь в том случае, если примут эту фигуру как представителя некой сверхсилы: федерального цент­ра, ставленника Кремля; как своего рода третейского судью, разрешающего внутренние ситуации, опираясь на авторитет представившей его сверхсилы. По этой причине какой-либо реальной властью или авторите­том в Чечне всегда будет обладать лишь та фигура, кото­рая однозначно и безоговорочно поддерживается феде­ральным центром. Соответственно, шанс быть избран­ным большинством на должность президента Чечни всегда имеет лишь тот кандидат, который открыто и уве­ренно заявляет о такой поддержке. Такой фигурой был Ах­мад Кадыров, а вот относительно Алу Алханова этого ска­зать было нельзя. Создавалось впечатление, что Кремль что-то не договаривает, воспринимая Алханова как пе­реходную фигуру, что в итоге так и оказалось. А если яс­ной и четкой поддержки Кремля нет, значит, нет и под­держки абсолютного большинства, так как в этом слу­чае ставленник будет представлять либо интересы лишь одного из тейпов (чеченских родов) и не будет признан остальными, либо одной из группировок внутри Чечни, что еще менее весомо.

Алу Алханов был обозначен, но ясной и недвусмыс­ленной поддержки своей кандидатуры от Кремля не по­лучил. Ему пришлось вживаться в эту роль явочным по­рядком, по факту, позиционируя себя как представителя федеральной власти, но он явно не справлялся с кон­солидацией вокруг себя элиты внутри республики. Та­ким образом, фактор безоговорочной поддержки феде­ральным центром является в Чечне решающим для по­литической власти.

С достаточной очевидностью можно отметить и то, что президентство Алханова не сильно улучшило ситуа­цию в республике и практически не повлияло на стаби­лизацию состояния региона в целом. Если стабильность при Ахмаде Кадырове обеспечивалась принятием его фигуры основной массой населения Чечни в качестве представителя сверхсилы — федерального центра, то в случае Алханова ни о какой стабильности, особенно внутри чеченских элит, речи и не шло.

Затеяв унификацию Чечни по образу и подобию ти­повых российских регионов, продавив кандидатуру Ах­мада Кадырова и заявив об установлении типовой вла­стной вертикали в Чечне, Кремль был просто вынужден продемонстрировать, что эта система установлена и ра­ботает, что механизм выборов действует, а значит, си­туация в целом под контролем. В случае же, если бы по каким-то причинам вторые президентские выборы в Чечне не состоялись или были бы сорваны, федераль­ному центру пришлось бы признать крах выбранной в 1999 г. стратегии на приведение Чечни в соответствие со стандартами остальных российских регионов. Одна­ко и харизматичного лидера, лояльного центру, на тот момент в Чечне не наблюдалось. Алханов просто стал единственно возможной фигурой доя сценария «типо­вого силовика для типового региона».

Принципиально же важным является именно то, что предпримет Кремль в дальнейшем. Как Москва будет теперь развивать ситуацию: либо начнет очередной ви­ток создания и укрепления властной вертикали в Чечне с последующей попыткой унифицировать модель соци­ального устройства под типовой российский регион и с очередным ожесточенным сопротивлением этим про­цессам в горной части Чечни, либо все-таки перейдет к содержательному варианту разрешения ситуации, учи­тывающему весь комплекс возможных подходов: сба­лансированность религиозных, этнических, культур­ных, традиционных, а не только силовых факторов.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,107 сек. | 12.5 МБ