Три парадигмы войны

Говоря об отличии сетевых войн от обычных, необ­ходимо учитывать три фазы развития человеческой ис­тории: аграрную, индустриальную (промышленную) и постиндустриальную (информационную). Им соответ­ствуют три социальных формата — это премодерн, мо­дерн и постмодерн. Нынешнее, современное нам обще­ство все больше постмодернизируется соответственно технологии модерна, то есть индустриальные техноло­гии, которые реализовывались в ведении обычных войн, где доминируют армии, военная техника, численный состав, уходят в прошлое. Постиндустриализация со­временного мира и постиндустриальные технологии де­лают акцент на передачу информации, и здесь ключевым моментом, ключевой функцией, областью передачи и средой распространения этой информации является сеть. Сеть — это уже явление постмодерна.

Все это необходимо понимать для того, чтобы оце­нить, насколько устарели индустриальные подходы ве­дения обычных войн, а следовательно, для того, чтобы адекватно представить себе, какова роль сугубо индуст­риальной системы т.н. ядерного сдерживания, на кото­рой покоилась безопасность двухполярного ялтинского мира эпохи модерна. Старая поговорка о том, что гене­ралы всегда готовятся к прошедшей войне, приобретает здесь действительно жизненно важное значение. Без осознания сути «новой теории войны» можно просто забыть о понятии безопасности, так же как и о возмож­ности сохранения суверенитета.

Многочисленные примеры, в том числе и из новей­шей истории, доказали, что Америка ни при каких обстоятельствах не пойдет на ядерное обострение до тех пор, пока у России хотя бы номинально остается ее ядер­ный потенциал и пока она даже гипотетически способ­на нанести ответный ядерный удар. Также исключено любое прямое военное столкновение основных сил НАТО с российской армией, т.к. это теоретически может повлечь за собой в случае тенденции к пораже­нию ядерный удар со стороны России по территории США или стран-участниц блока НАТО. Однако вместе с этим совершенно не исключены ситуации непрямого столкновения в локальных конфликтах, либо «обосно­ванные» локальные удары по территории России в слу­чае, если это будет вызвано необходимостью подавления локальных точек сопротивления небольших террористи­ческих групп, что записано в концепции национальной безопасности США. В этом случае ядерный ответ со сто­роны России является несоизмеримым, а значит, мало­вероятным. Ну а главным инструментом горячей фазы сетевой войны является «спровоцированный» военный удар по территории противника (или по территории, находящейся под его стратегическим контролем) со стороны третьей силы. Данный метод ведения войны вытекает из стратегии «Анаконды», активно применяе­мой США, на чем мы еще остановимся подробнее в сле­дующих главах. Примером же такого «спровоцирован­ного» военного удара стало нападение Грузии на Юж­ную Осетию, сетевой операции США против России, в результате которой были созданы т.н. граничные усло­вия для военной агрессии на территорию, стратегиче­ски подконтрольную России, без прямой увязки с аме­риканским центром принятия данного решения.

Таким образом, спокойствие относительно без­опасности России, связанное с надеждой на наш «ядерный щит», доставшийся нам из эпохи модерна, при наличии постмодернистской технологии сетевых войн является достаточно мнимым. Это все равно что надеяться на свой арбалет или тугой лук с острыми стрелами в ситуации, когда противник готовит авиана­лет эскадрой сверхзвуковых бомбардировщиков. Воо­ружения индустриальной эпохи так же проигрывают перед постиндустриальными информационными стра­тегиями, как воинство эпохи премодерна перед лицом индустриальных армий. Кавалерия, конечно, прини­мала участие во Второй мировой войне, но не стала ре­шающим фактором победы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,128 сек. | 12.83 МБ