Зарождение американской «империи»

Интерес к понятию империя, используемому для бо­лее точного понимания реалий сегодняшнего мира, вновь возник в мировой политологии XXI века начиная с 2002 года, когда широкая американская пресса стала использовать его применительно к той роли, которую США должны играть в мировом масштабе в новом сто­летии. Это стало следствием почти безраздельного влияния в американской политике идей неоконсерва­торов. Теоретики этого направления, отталкиваясь от рейгановской формулы «СССР — империя зла», пред­ложили симметричный проект: «США — империя доб­ра». Однако, как ни странно, нынешняя планетарная структура американской «империи» была заложена в ее основание еще Томасом Джефферсоном, возглавляв­шим коллектив авторов журнала «Федералист», став­шего идеологическим центром отцов-основателей Со­единенных Штатов, вдохновлявшихся древней импер­ской моделью. С самого момента создания США они утверждали, что строят на другой стороне Атлантики но­вую «империю с открытыми, расширяющимися граница­ми, где власть будет создаваться по сетевому принципу. Эта имперская идея выжила через включение в американ­скую Конституцию и сегодня проявила себя в плане­тарном масштабе в полностью реализованной форме». Ключевым понятием здесь являются «расширяющиеся границы». Также Джефферсон использовал понятие «расширяющейся империи» (extensive empire). Основ­ной же движущей силой «расширения империи» стала вера основателей США в универсальность своей систе­мы ценностей. Эта вера лежит в основе политической истории Соединенных Штатов, ибо с самого начала кон­струирование США воспринималось их отцами-основа­телями именно как эксперимент по созданию идеально­го европейского (западного) общества, но создаваемого с чистого листа и не отягощенного традиционалистским наследием Европы, сдерживающим, по мнению созда­телей США, ее динамичное и прогрессивное развитие, ее цивилизационную экспансию. Именно поэтому новый глобальный проект всемирного распространения запад­ной цивилизации в виде американской «империи» был начат с чистого листа. Впервые же универсальность новой американской модели западного общества в реальности проявила себя, когда речь зашла об отвоевании Кали­форнии и Нью-Мексики. Именно в этот момент амери­канцы открыто заговорили о «Manifest Destiny», то есть о «явном предназначении», которое состояло в том, чтобы «нести универсальные ценности свободы и про­гресса диким народам».

Именно поэтому Негри и Хардт подчеркивают в сво­ей работе тесную взаимосвязь политических основ США с идеей «экспансии» и «открытых границ». США не могут не расширять своего контроля, так как представление об «открытых границах» и «универсаль­ности» собственных ценностей является основой всей системы. Но самое интересное — это подход «империи» к остальному миру, сформированный идей универсаль­ности. Исходя из того, что общественное устройство и ценности американской «империи» являются универ­сальными, весь остальной, не американский, мир рас­сматривается «империей» как… пустое место. Если не американский — значит никакой, а следовательно — под­лежащий интеграции в единую структуру сетевой власти. Впервые эта идея была сформулирована президентом Вудро Вильсоном. При этом, что важно, планетарная сетевая власть не ставит перед собой задачи прямого ко­лониального завоевания — это было бы очень откровен­но, грубо и сразу же вызывало бы прямое противодейст­вие. В реальности все происходит менее явно — просто различные зоны включаются в общую систему ядерной безопасности, в систему свободного рынка и беспрепят­ственной циркуляции информации. «Империя» не борет­ся с теми, кто ей не сопротивляется, не подавляет сопро­тивление, если «побежденный» добровольно принимает ее систему ценностей.

Совсем иной подход «империи» к тем, кто американ­ские «универсальные» ценности не принимает. С ними «империя» поступает как с «индейцами» — «вежливо игнорирует» их особенности и отличия. Так, как будто их не существует, воспринимая пространство, заселен­ное теми, кто идентифицирован «иначе», как пустое. «Через инструмент полного невежества относительно особенностей национальных, этнических, религиозных и социальных структур народов мира «империя» легко включает их в себя», — утверждают Негри и Хардт. Иными словами, империалистический подход модерна унижал противника, колонизируемые народы, но все же признавал факт его существования. Постмодернист­ская «империя» безразлична даже к этому факту, она не уделяет ему внимания: все пространство планеты являет­ся открытым пространством, и выбор «империи» — ядер­ная мощь, свободный рынок и глобальные СМИ — пред­ставляется само собой разумеющимся. Чтобы включить страну, народ, территорию в рамки «империи», их не надо завоевывать или убеждать, им надо просто проде­монстрировать, что они уже внутри нее, так как «импе­рия» самоочевидна, глобальна, актуальна и безальтер­нативна. Весь мир становится глобальной Америкой.

Однако в действиях американской «империи» быва­ют и исключения. Одним из них можно назвать период правления Джорджа Буша-младшего, который на во­семь лет вернул Америку к стратегии классического «им­периализма». Буш, интеллектуально окормляемый не-оконсами, открыто провозгласил Америку центром ми­ра — своего рода метрополией, — после терактов 11 сентября 2001 года призвал остальные народы поко­риться Америке. Тех же, кто отказался покориться, Буш попытался принудить к этому насильно. Чем это закон­чилось, мы знаем, однако подобный неоимпериалисти­ческий подход для новой сетевой Америки нетипичен, и пришедший к власти новый президент-демократ Ба­рак Обама поспешил вернуть все в прежнее русло, к мягкому включению в американскую «империю» по се­тевой модели.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,126 сек. | 12.44 МБ