Анализ ситуации

Как мне представляется, после наших переговоров Лукьянов окончательно разуверился в возможности «легкой победы», стал глубже размышлять о последствиях вероятно­го вооруженного конфликта. В той общественной обстанов­ке в стране, когда люди нетерпимо относились к любому кровопролитию, независимо от того, во имя каких интересов она могла быть пролита, Лукьянов понял, что такого рода последствия не будут народом прощены. Он очень хорошо понял смысл моих жестоких слов, обращенных к нему лич­но. Я полагаю, что именно в Лукьянове — разгадка того, по­чему руководство ГКЧП не отдало приказ о разгроме нашего сопротивления, а вовсе не в некой мифической «нереши­тельности», «слабоволии», «отсутствии твердости» членов ГКЧП — о чем до сегодняшнего дня легкомысленно утвер­ждают почти все, кто берется рассуждать на тему августов­ских событий 1991-го. Во всяком случае, полагаю, что в чис­ле многих причин, которые заставили отказаться от проведе­ния операции «Гром», одна из них — в Лукьянове.

Поэтому я был крайне недоволен, когда Лукьянов был подвергнут аресту и заключен в тюрьму вместе с другими участниками ГКЧП. Даже в том случае, если он выступал идейным вдохновителем путчистов, — слишком велика была его роль в бескровном разрешении этой ужасной драмы, ко­торая могла завершиться в самых катастрофических фор­мах, с огромными жертвами, возможно — с установлением диктаторского и даже — тиранического правления — пусть на сравнительно краткий временной период. Потому что в этом мстительном поступке особую роль сыграл Бурбулис, который почему-то яростно ненавидел Лукьянова и Горбаче­ва. Да и российский генеральный прокурор Степанков, гра­мотный юрист и хороший парень, но слабовольный, поддал­ся влиянию Ельцина и его соратников в большей мере, чем реальным фактам.

Наших депутатов, прибывающих на Чрезвычайную сес­сию Верховного Совета, не задерживали (такие указания, как выяснилось, были). Это обещание Лукьянов тоже вы­полнил — это подтверждалось непрерывным прибытием в Белый дом парламентариев, начиная с Камчатки, Сибири, Кавказа и Ленинграда — до ближних (центральных) облас­тей России.

Вернувшись в Белый дом (так стали называть Парла­ментский дворец с 20 августа), мы все втроем прошли к Ель­цину, подробно рассказали ему о наших переговорах с Лукь­яновым. Мы заново проанализировали содержание нашей беседы и пришли к следующим выводам, которые были из­ложены мной.

Первое. Можно с уверенностью заключить, что Председа­тель Верховного Совета СССР действует в координации с заговорщиками, хотя, возможно, они не всегда и не во всем учитывают его мнение. Силаев, однако, считал, что он играет более важную роль, как бы обеспечивая их «политическое и правовое прикрытие».

Второе. Лукьянов — достаточно самостоятельная поли­тическая фигура, он не является марионеткой путчистов, опытный и умный человек, способный влиять на ситуацию.

Третье. Необходимо использовать стремление Лукьяно­ва оставить для себя возможности маневрировать — он неод­нократно повторял, что «не связан с ГКЧП», изъявил жела­ние продолжать поддерживать со мной постоянную теле­фонную связь. В нашей ситуации — это уже не плохо.

Четвертое. Нам следует и далее действовать решительно и твердо, но — крайне осторожно, не спровоцировать на ак­тивные действия воинские подразделения — у них нервы на­пряжены до предела. Похоже, единоначалие в составе ГКЧП отсутствует — военные боятся брать на себя ответственность и дать четкий приказ Армии захватить нас. Поэтому важно, чтобы не возник какой-нибудь трагический эпизод, способ­ный самопроизвольно «завести» эту адскую военную ма­шину.

Пятое. Я почти уверен в том, что Лукьянов воспрепятст­вует применению силы. После завершения путча, мне пред­ставляется, Лукьянова не стоит «подводить» под уголовный закон — если наша ситуация разрешится мирно.

Ельцин согласился со всеми этими доводами, но, как я выяснил позже, заставил генерального прокурора Валенти­на Степанкова арестовать и Лукьянова (при согласии Горба­чева).

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,119 сек. | 12.41 МБ