«Благо летом и ночью светло»

О Новой Земле северодвинец Владимир Васильевич Ал-суфьев знает вовсе не из курса географии, и его познания об этой русской суше в Ледовитом океане далеки от книжных. Заполярный архипелаг, можно сказать, часть его жизни, пусть и краткая во временном исчислении — с 1968 по 1970 год, но с прочными отпечатками в памяти. Здесь Владимир Васильевич проходил срочную — как раз на это время и вы­пало упомянутое ЧП с выбросом радиоактивных газов. Ал­суфьев стал его невольным участником, и, разумеется, его воспоминания столь же субъективны, как и у предыдущих рассказчиков. Но сначала о важных, на мой взгляд, дополнениях.

Военно-учетная специальность старшего матроса Алсу-фьева называлась так: «телемеханик-автоматик», а подраз­деление, где он служил, — лабораторно-испытательная рота. Главная обязанность: подготовка аппаратуры, которая затем устанавливалась в сооружениях испытательного полигона и обеспечивала прием и передачу сигналов, сбор информации. Весна и зима для моряков роты считались межсезоньем -они готовили аппаратуру, а если в ходе испытаний выясня­лись ее слабые места, совершенствовали. В сам же сезон выезжали на территорию полигона, вели монтаж и электро­монтаж оборудования под конкретные задачи, а после испы­тания демонтировали.

Это вкратце. Были и другие обязанности. Аппаратура ра­ботала на постоянном токе. Поэтому у лабораторно-испытательной роты был свой аккумуляторный участок. Здесь велась перезарядка, а это тяжелый физический труд. И хо­зяйственные заботы у моряков были — вплоть до того, что в полевых условиях приходилось готовить себе пищу. И от не­сения караульной службы их никто не освобождал. Работа­ли, бывало и не по распорядку, считали за благо, что летом в Заполярье и ночью светло. По воспоминаниям Владимира Васильевича, «порой казалось, будто рабочее время на по­лигоне спрессовано».

Я не случайно позволил это отступление — чтобы напом­нить: служба на заполярных островах никогда сахаром не была, и как в этих условиях работали на полигоне люди. Право же, здесь есть повод задуматься — верно, их все-таки объединяли и понимание целей, и ответственность, и воин­ский, гражданский долг. Без этого не было бы столь самоот­верженного труда.

О ЧП, которое стряслось в 1969-м, бывший матрос Алсу-фьев рассказал с оговорками, которые присущи скромному человеку:

— Уже через много лет я прочел об этом случае и у акаде­мика Михайлова, и капитана I ранга Каурова. Они разные. Хотя бы потому, что в момент ЧП тот и другой оказались в разных местах, видели и оценивали происходящее каждый со своей позиции, в том числе и должностной. То же скажу и о воспоминаниях капитана теплохода «Буковина» — он по-своему все описывает. А мои воспоминания такие.

На момент, когда произошел выброс радиоактивных га­зов из штольни, мы находились на КП автоматики. Точнее сказать, там были многие, в том числе и офицеры, руководи­тели испытания, а также и наша группа. Признаться, мы даже не почувствовали чрезвычайности. Однако на случай такого рода происшествий предусматривалась эвакуация -по команде мы двинулись к причалу, организованно пере­шли на десантный корабль, на нем нас и доставили в Белушку. Вот и все.

В общих чертах, чем опасна радиация, мы знали, хотя мои познания, как сейчас понимаю, в ту пору были крайне недостаточны. Вместе с тем приборы для ее замеров, извес­тные «карандаши», имелись у каждого, их регулярно сдава­ли на проверку. Контроль за обстановкой на полигоне велся постоянно.

О полученных в тот день дозах радиации мне ничего не известно. Вполне возможно, никто из нас их и не получил, ведь по поводу недомоганий, как помню, никто не обращал­ся, жалоб на здоровье не было. В тот раз тоже работала груп­па первого броска. Может, ее люди что-то и почувствовали, мы же — нет, ведь на месте ЧП появились гораздо позже. По­этому не стану драматизировать этот случай.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,144 сек. | 12.51 МБ