Подарки съезду

17 октября 1961 года открылся XXII съезд КПСС Мы слушали по радио доклад Н.С. Хрущева, а затем выступле­ния, в том числе министра иностранных дел А.А. Громыко и обороны Р.Я. Малиновского. В это же время по приказу первого заместителя главкома ВМФ адмирала А.Г. Головко готовились испытания двух ядерных торпед в губе Черной. Мощность заряда каждой боеголовки была около 10 килотонн.

В готовности у нас была подводная лодка Б-130. Ею ко­мандовал капитан III ранга Н.А. Шумков. До этого лодка долгое время отстаивалась в губе Саханиха. Ее обеспечивал и прикрывал эсминец. Старшим на его борту был капитан I ранга Н.Я. Ямщиков, вскоре ставший контр-адмиралом. Ру­ководителем испытаний являлся заместитель главкома ВМФ адмирал Н.В. Исаченков. Он побывал и на эсминце, и на подлодке, проверил их готовность. Корабли предварительно провели пуски обычных боевых торпед, и показали хорошие результаты.

Однако руководство в Москве больше обращало внима­ние на подрывы значительно более мощных зарядов. 19 ок­тября, как только погода улучшилась, Госкомиссия совместно ■с представителями Минсредмаша сразу решили испытать ■заряд в несколько мегатонн. На следующий день бомбу взо­рвали и получили хорошие результаты. А 21 октября разра­зился сильнейший шторм, который бушевал около двух суток. Все опытовые корабли получили повреждения, а не­которые из них даже сорвало с якорей. Всю ночь испытате­ли восстанавливали боевое поле. В этих условиях мы не могли проводить стрельбы ядерными торпедами.

К 23 октября шторм стал стихать. Роза ветров была на­травлена на северо-восток. Поэтому Госкомиссия дала со­гласие на проведение испытания мощного заряда — около

25-30 мегатонн. Этот взрыв назначили на 8.30, а в 10.30 на­значили испытания торпеды.

Ранним утром я прилетел в Рогачево, а оттуда в Белушье. На КП полным ходом шла подготовка испытания. Посовето­вавшись с П.Ф. Фоминым, решили корабль-лабораторию ЦЛ-80 с испытателями отвести из губы Безымянной в более отдаленное место в губе Моллера, а весь личный состав се­верной зоны укрыть в подземных убежищах. В заглублен­ном КП для обслуживания автоматики и связи оставили только боевую вахту вместе с начальником зоны. На матери­ке и в гарнизонах Новой Земли объявили готовность всем постам дозиметрической разведки, в тылу отвели транспор­ты от пирсов и приняли противопожарные меры, затем свя­зались с Госкомиссией. Н.И. Павлов подтвердил — время — 8.30, мощность заряда — до 30 мегатонн.

Ровно в 8.00 самолет-носитель сам вышел на связь с по­лигоном и передал сигналы: «Связь 5 баллов». «Выполняю все по плану», «Вижу цель хорошо», «Проверка времени» После «Вижу цель» напряженность у всех спала. Госкомис­сия в это время уже находилась на открытой площадке воз­ле КП Белушье, это в 250 километрах от места предполагаемого взрыва. У каждого из нас были темные очки и бинокли, стояли здесь же и несколько стереотруб, но оптикой разрешалось пользоваться только после мощного светового импульса.

В 8.31 далеко за горизонтом мы увидели ядерный взрыв с мощным световым импульсом. Тепловое излучение я по­чувствовал открытыми частями тела — лицом и руками. В стереотрубу я наблюдал за бурлящим огненным шаром, ко­торый увеличивался в своих размерах и поднимался вверх. Через несколько минут до Белушьей дошли незначительной силы сейсмические и воздушные ударные волны, а затем уже мощные громоподобные удары от самого взрыва, отра­женные от гор. Начальник связи доложил, что взрыв нару­шил радиосвязь с частями на острове и материком, но телефонная связь действовала. Помнится, больше всех радо­вался представитель конструкторского отдела, где разраба­тывалась бомба

После того как радиосвязь восстановилась, мы узнали, что в казарме и жилых домах половина стекол была выбита, повреждены оконные рамы и входные двери, сломана радио­мачта. Но личный состав не пострадал. Эти данные мне со­общили, когда я с группой специалистов уже садился в самолет, чтобы лететь в южную зону полигона. Здесь в тот же день испытывали морское оружие.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,215 сек. | 13.17 МБ