Гром небесный клонит травы

Накануне на полигон прибыли члены Государственной комиссии, со многими из них я познакомился впервые. За сутки до взрыва на Новую Землю прилетели министр Сред-маша Е.П. Славский и заместитель министра обороны К.С. Москаленко. Начальник метеослужбы подполковник В.М. Мишкевич доложил о прогнозе погоды, а начальник штаба — об обстановке в районе учения. Госкомиссия сочла возмож­ным провести испытание. Мощность заряда была несколько больше мегатонны. Специальными условными сигналами по радио мы дали знать об этом председателю госкомиссии Н.И. Павлову он в это время находился на аэродроме, где готовили ядерные изделия. Отсюда же вылетали самолеты-носители. О решении также сообщили министру обороны и главкому ВМФ, отдельные телеграммы отправили команду­ющему Северным флотом и командующему армией ПВО в Архангельске.

Министр Е.П. Славский, начальник 6 управления ВМФ П.Ф. Фомин, академик М.А. Садовский и генерал-полков­ник В.А. Болятко решили наблюдать взрыв с командного пункта на полуострове Панькова Земля, это в 97 километрах от боевого поля. В моем сопровождении на вертолетах они прибыли на место. На главном пункте в Белушьей губе оста­вались маршал К.С. Москаленко, члены комиссии и началь­ник штаба полигона контр-адмирал А.Я. Стерлядкин.

Связь работала хорошо, вскоре мы получили сигнал о вы­лете с аэродрома двух истребителей для встречи и сопро­вождения бомбардировщика. Весь личный состав зоны и радиолокационной станции ПВО был выведен из казарм в укрытие. На КП работала дежурная смена специалистов, ря­дом со мной находились заместитель начальника штаба по­лигона, сигнальщик, телефонист и радист с рацией.

Время шло медленно. Я заслушивал по телефону докла­ды, давал указания. Признаться, я очень волновался, хотя старался скрыть эмоции, ведь это был первый взрыв в моей жизни, который я должен наблюдать не как сторонний чело­век, а как руководитель испытания. Волновался и непос­редственный начальник Петр Фомич Фомин. Он часто подходил к карте, лежавшей на столе. На ней была нанесена обстановка, указаны места кораблей, принимавших участие в обеспечении испытания. Е.П. Славский находился здесь же, на площадке, тихо беседовал со своими помощниками, часто смотрел в бинокль, стремясь отыскать в воздухе само­лет-носитель, который уже приближался к нам.

Дежурный офицер радиолокационной станции доложил о трех воздушных целях, которые следуют в северном на­правлении. Это был бомбардировщик и сопровождавшие его истребители. Через несколько минут мы увидели их в бинокли. Истребители шли немного выше и сзади бомбар­дировщика. Офицер штаба нанес их место на карту. Была включена наружная трансляция — по ней мы слышали сигна­лы и команды. Радист настроился на волну самолета, и в лю­бой момент мы могли связаться с командиром экипажа, но мы работали только на прием. В это время никто не мог ра­ботать на этой волне, за исключением председателя Госу­дарственной комиссии и начальника полигона.

Все шло по плану. Сигнал с самолета: «Вижу цель» как-то всех успокоил. Оставались считанные минуты до взрыва, по нашим расчетам около 9.00. Теперь все зависело от са­молета, который дал отсчет «единого времени». С этого мо­мента все радиостанции полигона, самолеты и корабли прекращали свои радиопередачи. Дежурный по КП дал сиг­нал: «Всем надеть очки. Оптикой не пользоваться». При подходе самолета-носителя к цели истребители резко отвер­нули в стороны, чтобы уйти на безопасное удаление. С само­лета подали предварительные сигналы по включению особой аппаратуры на КП. Включение аппаратуры боевого поля и командного пункта должно происходить после сбра­сывания бомбы в определенный заранее момент и только по специальному сигналу. «Автоматика включена» — раздался голос в динамике, и начался отсчет времени. За секунду или несколько микросекунд до взрыва включились киносъемоч­ные аппараты, работа которых была слышна на нашей площадке.

Хотя нас предупреждали о времени «Ч» и велся отсчет времени, но взрыв ядерной бомбы для нас всех был все же неожиданным. Трудно описать это зрелище и те чувства, ко­торые охватили меня и других, кто видел впервые такой взрыв. В воздухе через специальные темные очки я увидел огненный шар, яркую вспышку, а вслед за этим открытыми частями лица и рук почувствовал теплый световой импульс. Вспышка и световое излучение продолжались несколько се­кунд. Мы сняли очки, и я сел за стереотрубу, продолжая сле­дить за огненным шаром, который бурлил, поднимаясь вверх, увеличивался в своих размерах, образуя как бы гри­бовидную головку. Через некоторое время мы почувствова­ли слабое воздействие сейсмической и ударной волн, а потом и раскаты грома. Это были звуки самого взрыва, а за­тем отраженного удара от поверхности земли и новоземель-ских гор.

Воздействие воздушной ударной волны мы ощутили дважды. При этом мы, стоявшие на открытой площадке, по­чувствовали на себе как бы напор ветра в грудь. Он заставил каждого из нас инстинктивно наклониться вперед, а некото­рых даже присесть, повернувшись спиной к взрыву. Перед этим мы наблюдали удивительное зрелище. Стоящие перед нами травы, полярные цветы в долине, как бы по команде поспешно наклонялись в нашу сторону, прижимаясь к зем­ле, а затем так же дружно возвращались в первоначальное положение.

Я так был увлечен всем увиденным, что не заметил и не сразу понял, что меня поздравляют министр, главный конс­труктор, научный руководитель и другие товарищи, прибыв­шие из Москвы. Они больше меня понимали, что эксперимент превзошел ожидания.

Мы продолжали смотреть в сторону боевого поля. Ниж­няя часть ядерного шара не коснулась поверхности земли, но из эпицентра взрыва стал подниматься огромный столб пыли, который, однако, не слился с огненным шаром. Рас­стояние между ножкой столба пыли и огненным шаром на­чало увеличиваться. Но мере его подъема вверх оно стало разрываться на части воздушными потоками и потеряло форму шара. Облако и столб пыли сносились ветром в се­верном направлении, как и прогнозировали синоптики.

В это время мы получили сообщение с самолета-носиге­ля о том, что задача выполнена, бомбардировщик поврежде­ний не получил — он успел укрыться от прямого светового импульса и воздушной ударной волны за новоземельской горной грядой.

После получения данных с самолета-дозиметриста об уровнях радиации на боевом поле с вертолетов был выса­жен десант испытателей. Они сняли пленки, а также изме­рительные приборы, снова зарядили аппаратуру для следующего взрыва. Вместе с испытателями на боевом поле побывал Е.П. Славский и некоторые сопровождавшие его специалисты.

На вертолете мы облетели бронеказематы. Все они были целы, только на одном ударная волна снесла антенны. Уров­ни наведенной радиации оказались несколько повышены, наиболее высокий зафиксирован в эпицентре. Все металли­ческие уголковые отражатели, установленные в центре поля, были снесены ударом взрыва. Пункты киносъемки не пост­радали, автоматические приборы отработали надежно. Кино- и фотопленки на вертолете доставили в Белушью для обработки в лаборатории. Позднее на эсминце в губу Митю-шиха прибыл основной десант испытателей. Он полностью восстановил и подготовил боевое поле к очередному испытанию.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,181 сек. | 12.74 МБ