Истоки, причины

Начало конфликтов между союзными и российскими властями завязано, несомненно, в области личных отноше­ний между Горбачевым и Ельциным. Ельцин был унизитель­но изгнан Горбачевым с вершины политического Олимпа — Политбюро ЦК КПСС, снят с должности первого секрета­ря московского городского комитета КПСС и секретаря ЦК КПСС и назначен заместителем председателя государствен­ного комитета по строительству (в должности министра СССР). Тогда это расценивалось как величайшее унижение для руководителя ранга Ельцина.

Никто и предполагать не мог в то «тоталитарное время», что Ельцин, установив свою единоличную власть, вскоре ус­тановит такую «демократию», расстреляет своих парламент­ских оппонентов, а меня, своего наиболее преданного сторон­ника, буквально спасавшего его от не политической смерти, бросит в тюрьму КГБ «Лефортово». А после освобождения не предложит никакой работы, и даже в трудоустройстве членов семьи, в том числе детей, «будут проблемы». А Чу­байс будет хвататься тем, что «Хасбулатов обратился к Ель­цину с просьбой позволить ему (то есть мне) пользоваться Центральной кремлевской больницей (ЦКБ)». Могу сооб­щить, что в настоящее время, когда я пишу эту книгу, я не прикреплен ни к ЦКБ, ни к какой-либо другой больнице в М эскве, — так же как и моя семья. Но это произошло позже, спустя всего лишь несколько лет.

А в тот период чувство справедливости довлело в обще­стве, казалось, что всякое обиженное властью лицо — это бо­рец за справедливость и защитник народа. Поэтому Ельцина жалели, сочувствовали ему, критиковали Горбачева за «гоне­ния» Ельцина.

В1989 г. Ельцин был избран народным депутатом СССР — так он снова вернулся в большую политику, вопреки обеща­нию Горбачева не «пускать его, Ельцина, в политику». Это произошло благодаря горбачевской же политике демократи­зации. Он также был избран депутатом России и Председа­телем Верховного Совета России — о чем я писал выше. Гор­бачев при этом сделал все, чтобы не допустить его избрания на этот пост, но уже действовало демократическое право — и Горбачев являлся его пленником. Победа Ельцина была одновременно сильнейшим поражением Горбачева — резуль­татом его же демократических преобразований — что делает честь этому реформатору.

Принятие Первым съездом народных депутатов России «Декларации о суверенитете РСФСР» необычайно взволно­вало и обеспокоило Горбачева и всю союзную бюрократию, усмотревших в ней покушение на свою власть — с этой да­ты следует вести отсчет началу противостояния Кремля с российским руководством. В основе этой Декларации, одна­ко, была реально существующая проблема, суть которой за­ключалась в предельной концентрации экономических пол­номочий в руках союзного центра и почти полная правовая невозможность союзных республик воздействовать на эко­номические процессы в них. Соответственно, союзные рес­публики были лишены правовых инструментов для прове­дения более или менее самостоятельного курса в экономиче­ской сфере. Именно против такого порядка с требованиями большей экономической самостоятельности выступали пер­воначально лидеры Литвы, Латвии и Эстонии еще на Пер­вом съезде народных депутатов СССР в 1989 г. Если бы Гор­бачев более мудро и вдумчиво подошел к этим их требованиям, возможно, ситуация во взаимоотношениях между Кремлем и столицами прибалтийских республик не обострилась бы до крайностей в скором времени.

Таким образом, характер наших противоречий с союзным центром во многом был обусловлен традиционно централи­заторским подходом к управлению народным хозяйством СССР, действующим со сталинской эпохи. В новых услови­ях этот наш реформаторский подход самым тесным обра­зом стал переплетаться с отчетливым субъективным факто­ром — нездоровыми личными отношениями между двумя лидерами, Горбачевым и Ельциным. Я часто усматривал не­справедливость, допускаемую Горбачевым в отношении Ель­цина, и защищал его от нападок, в том числе в публичных выступлениях, через СМИ и т.д. Западному читателю, кото­рый привык к тому, что их лидеров постоянно критикуют, в том числе соперники, а также нашей молодежи, выросшей в новых условиях, надо знать, что в СССР, в обстановке стро­гой партийной цензуры, «большие начальники» не привык­ли к тому, что их публично критикуют. Поэтому и Горбачев, и Ельцин относились крайне болезненно к публичной кри­тике их действий. Но, высказывая критические замечания в отношении друг друга, они сами же и давали поводы СМИ для разного рода публикаций, в том числе иронического свой­ства. Все это усиливало их взаимное раздражение, что не могло не сказаться на отношениях в целом по оси «союзный центр — российское руководство». Поэтому часто все то, что осуществлялось по линии как российского парламента, так и правительства России, на союзном уровне воспринималось как действия, якобы наносящие «ущерб» СССР, его политике.

Говоря о причинах, которые привели к обострению отно­шений российского руководства и союзного центра в янва­ре—феврале 1991 г., следует помнить нашу позицию относи­тельно вильнюсских событий в январе, а также заявление Ельцина 19 февраля с требованием к Горбачеву о его отстав­ке. Напомню, январь — февраль 1991 г. — это время, насы­щенное важнейшими драматическими событиями во внут­ренней жизни СССР. Когда мы с Ельциным узнали о том, что в Литву введены войска, мы встретились (дело было в Архангельском, где мы жили по соседству), выехали за пре­делы поселка и провели небольшой обмен мнениями на тему «как нам действовать в этой обстановке». Занимать позицию умалчивания, как это делают лидеры других союзных рес­публик, мы полагали для себя безнравственным, невозмож­ным. Вначале было решено лететь вдвоем в Таллинн, потом приняли иную тактику — я остаюсь в Москве, готовлю заяв­ление Верховного Совета но событиям в Таллинне, а Ельцин летит в эту республику и действует, имея мандат Верховного Совета.

Как показали события, это было правильное решение. Ельцин осудил применение войск в Литве, призвал к мирно­му диалогу Кремля с балтийскими республиками, заключил Договоры о дружбе и сотрудничестве России с Литвой и Эс­тонией. Это была мощная моральная поддержка для народов этих республик, испытывающих в тот период чрезмерное психологическое давление со стороны союзного центра. То­гда же, 19 февраля, Ельцин сделал резкое заявление, призвав к отставке Горбачева. Терпение Кремля окончательно лопну­ло — было принято решение отстранить Ельцина от власти в Российской Федерации. Был приведен в действие соответ­ствующий план — задача Кремлю не представлялась особен­но сложной. Не учли, как признавались сами эти первые «путчисты», только одного — «фактора Хасбулатова» (как, впрочем, и в августе 1991 г.).

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,163 сек. | 17.27 МБ