Мы видели это сами

Сначала мне показалось забавным, когда почти каждый мой собеседник начинал свое повествование о Новоземель-ском полигоне примерно с такой оговорки: «Все, что вам рассказывали до меня, это могут быть выдумки. Только я расскажу всю правду от начала до конца».

Человек начинал свою историю, и не сомневаюсь, что го­ворил искренне, а я через какое-то время подмечал, где и в какой степени сказанное им разнится с рассказами других людей, которых я слушал ранее. Как резюмировали бы в та­ком случае следователи — показания не сходились, и порой в существенных деталях. Однако ничего странного в том я не видел и не вижу, ведь вовсе не случайно кто-то из классиков полушутя заметил: достаточно двух очевидцев, чтобы воз­никли две разные версии одного и того же события.

Как мне кажется, дело здесь вот в чем. Во-первых, каж­дый из нас получает свои впечатления — уж такова природа личностного восприятия, ведь все мы от рождения разные Поэтому впечатления могут как совпадать, так и разниться тоже. Во-вторых, не нужно забывать о строжайшей секрет­ности, окружавшей все происходившее на архипелаге. Каж­дый из участников испытаний знал только то, что ему полагалось знать. Из того и судил обо всем. А общую карти­ну, думаю, вряд ли могли представить даже самые высоко­поставленные специалисты и чины полигона. И, наконец, все-таки минуло немало лет, и людей сегодня вполне могла подвести память.

Но в данном случае я доверял своим собеседникам, и мне хотелось быть объективным. Поэтому в рассказы очевидцев фактологическая правка мною не вносилась, в повествова­ниях все оставлено, как записано с их слов.

Происходившее на Новоземельском полигоне, и сегодня поражает своими масштабами, а очевидцами тех событий были тысячи. Однако, задумывая эту книгу, я с самого нача­ла не ставил целью представить в ней как можно больше ус­тных свидетельств. Из всего того, что довелось услышать, я выбрал те воспоминания участников событий, которые вку­пе, на мой взгляд, могут дать читателю общее представле­ние. Из того же стремления к объективности я обратился к рассказам очевидцев разных воинских специальностей, должностей и званий, а также людей, скажем так, гражданс­ких профессий.

Кому-то, быть может, покажется невероятным, но к се­редине 50-х Новая Земля, где стремительно создавался по­лигон для испытаний самого современного оружия, не была до конца исследована. На карте архипелага даже в те годы оставалось еще немало так называемых белых пятен. Со строительством полигона связан небывалый бум гидро­графических исследований западного побережья Новой Земли, который предшествовал взрыву здесь первой совет­ской атомной бомбы. Архангелогородец Павел Петро­вич Федотов — ветеран военной гидрографии, участник нескольких арктических и антарктической экспедиций, вспоминал о том времени:

«Глубокой осенью 53-го пароход «Мурман» снял партии нашей экспедиции и вернулся в Архангельск, а следующей весной ушел на Балтику, там стал на капитальный ремонт в Кронштадте. Поэтому экспедиция 1954 года выдалась осо­бенно трудной — не было у нас большого гидрографическо­го корабля, чтобы развернуть подразделения на побережье Новой Земли, а потом, по окончании работ, снять…

6 июля мы вышли из Архангельска на транспорте Север­ного морского пароходства «Ржев». С него партии высади­лись в Маточкином Шаре, в губе Машигина и в губе

Крестовой. Предстояло обследовать все заливы и бухты от Маточкина Шара и до полуострова Адмиралтейства. В тот год лето на Новой Земле по меркам Заполярья выдалось до­вольно «жарким» — случалось, температура поднималась до 10 градусов, и на суше в штилевую погоду ощущалось теп­ло. Но и экстремальных погодных условий тоже хватало.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,135 сек. | 12.43 МБ